Стая

Брока первым разглядел именно Баки, первым повёлся на его хищную ухмылку и «взял след», увлекая за собой и Стива. Первым предложил попробовать подкатить со всеми вытекающими. Стив бы на такое не решился. Не то чтобы он был трусом или не верил в себя, но Брок Рамлоу казался тем самым яблоком на верхушке, за которым пока лезешь, всю морду обдерёшь и не факт ещё, что достанешь, но Баки продолжал тянуться, карабкаться всё выше по тонким веточкам, не понимая — а почему нет? Потому! Потому, что такие, как Брок Рамлоу, вряд ли одиноки. Потому, что хотелось его себе на постоянной основе, не вылавливая по чужим койкам, не дожидаясь, когда ему всё это надоест. Потому, что у Рамлоу был Страйк. Потому, что Страйк охранял своего командира от чужого посягательства, словно каждый из бойцов имел на него своё персональное право. Хотя, может, так и было. Им-то с Баки откуда такое знать? Но самого Баки эти «потому, что» не останавливали. Он часто находил укромные уголки в спортзале оперативных групп, устраивался там удобно и наблюдал, чтобы потом ввалиться в кабинет Стива, усесться к нему на колени и с придыханием, между жаркими мокрыми поцелуями, рассказывать о шикарной широкой спине, белёсых росчерках шрамов на темной от загара коже, классной подтянутой заднице и… — Стиви, он так двигается, что я теку, так говорит, так смотрит! Стиви! — со стоном протянул Баки, прижавшись грудью к груди, заелозил задницей, обтянутой тесными джинсами, по члену Стива. — Утром из-под тебя едва выполз, а всё равно готов встать и прогнуться. Стиви, он охуенный, ты же сам видишь! Стив видел и испытывал точно такое же иррациональное желание подставиться, позволить кому-то другому быть сильнее, доминировать над собой, показать нежное брюхо и ждать, пока обратят внимание, поймают взгляд и заберут себе. Было в Броке что-то от волка. Даже стая — и та была, вечно кружила вокруг, не подпуская чужаков слишком близко. Страйку было наплевать на субординацию, пока их сам Брок не одергивал. Стиву явственно виделось, как он словно кутёнка оттаскивает за шкирку Роллинза, прижимает его голову к матам тяжёлой лапой, демонстрируя его место, а сам выходит вперёд. — Ты что-то хотел, Кэп? Стив хотел, очень хотел. Как и Баки. Но как о таком скажешь? Как предложить даже не одноразовый секс для вящего удовольствия всех троих, а попробовать сразу нечто большее, потому что они отпустить уже не смогут? А потому они только смотрели. И, как оказалось, не остались незамеченными. — Роджерс, можно на два слова? Брок вырос перед Стивом совершенно неожиданно, заступил дорогу и взглянул так, что рука с зажатым в ладони стаканом кофе дрогнула, чуть не пролив половину. — Здесь или?.. — Или, — оскалился Брок, тихо рыкнул вечно маячившему за спиной Роллинзу и кивком головы указал на тренерскую, свою обитель, куда никто и никогда не входил, как успел заметить Стив. Даже бойцы Страйка обычно, постучавшись, мялись под дверью, ожидая, пока командир соблаговолит выйти и удостоить их своим вниманием. В кабинете всё соответствовало хозяину, даже запах: кофе, сигарета и какая-то терпкая туалетная вода. — Садись, и поговорим, — велел Брок, сам устраиваясь в старом, но на вид удобном рабочем кресле, взглядом припечатывая Стива к дивану. Почему-то рядом с ним не возникало вопроса о подчинении, хотя что Стив, что Баки были выше по званию, но с Броком они оба вели себя словно провинившиеся курсанты, слушались беспрекословно, желая подчиняться более сильному. И это никак не укладывалось в голове. — Что от меня надо тебе и Барнсу? — в лоб спросил Брок. В этом был он весь. Ни тебе наводящих вопросов, ни бесед о погоде/музыке/работе. Сразу и только по делу. И взгляд такой, что пригнуться уже точно не успеешь. Всё, капкан захлопнулся, отрезая любые возможности для отступления. — В смысле? — решил сразу не сдаваться Стив, но по взгляду понял — бесполезно. Его уже раскусили, а теперь внимательно разглядывают на предмет отгрызть кусок попривлекательнее. — Не строй из себя идиота. У Барнса это всё лучше получается. И прячется он лучше, палится меньше. — Брок усмехнулся, обнажая крупноватые для человека клыки. — Если бы не знал, что вы ебётесь, решил бы, что подкатить хотите. От этой ухмылки Стива повело, от запаха, странно мужского запаха в крохотном тёмном кабинете, от оказавшегося вдруг слишком близко Брока, его тонких, почему-то пронзительно красных губ и желтых глаз, смотрящих с вызовом прямо в душу. Ещё никогда и ни с кем он не целовался ТАК, не хотел настолько сильно, чтобы острые зубы прокусили губу до крови. — Вкусный, — рыкнул Брок, вплёл пальцы в волосы на затылке Стива. — Вкусный и сладкий. Хочешь стать моим? Принадлежать целиком и полностью? Видеть только меня? — Хочу, — словно под гипнозом выдохнул Стив и снова потянулся за поцелуем. — Э нет, — его подбородок сжали жёсткие пальцы, отвернули голову в сторону, давая возможность языку лизнуть его скулу от шеи до самого уха. — Мы ещё не договорили. Стива продрало вдоль позвоночника, окатило стыдным несвойственным желанием подчиняться, заткнуться и ждать, пока позволят заговорить, двинуться. — Тогда говори, — справившись с накатившей слабостью, пожал плечами Стив, заработав внимательный и даже какой-то ласковый, полный гордости взгляд. — А Барнс ревновать не будет? Не пристрелит, если тебя себе заберу? Или вы идёте сразу комплектом? — спросил Брок и тут же хмыкнул, словно понял ответ сам, прочёл по лицу, и произносить слов Стиву не требовалось, подался вперёд, касаясь пальцами губ Стива. — Ты красивый. Этих слов хватило, чтобы Стив потерялся в Броке, позволил самому себе потеряться, уложить спиной на диван, распять, прижаться к груди, утыкаясь носом в шею. Они не целовались, не тискались, словно подростки. Вообще происходящее казалось немного странным, но и приятным одновременно — Брок будто бы нюхал его, уткнувшись носом в изгиб плеча, тихо рыкнув, коснулся зубами кожи, укусил чувствительно, но не до крови, и тут же зализал. — Вы знаете, где я живу. Приезжайте, — сказал он, выпуская совершенно пьяного от переполняющих его эмоций и ощущений Стива из своего кабинета. Он шёл к себе, не видя ничего вокруг, не замечая сгрудившегося у дальней стены Страйка, злых и немного настороженных взглядов в спину, всепонимающей улыбки Роллинза. Стиву надо было добраться до Баки, обнять его, раствориться, поделиться эмоциями, переживаниями, новостями, собрать себя из разноцветных кусочков, чтобы вечером приехать к Броку целым. А то, что они поедут — даже не обсуждалось, слишком давно оба этого хотели. *** То, что Брок их ждал, не вызывало никаких сомнений. И даже не оттого, что отпер дверь, стоило им только рядом с ней оказаться. Одного взгляда глаза в глаза хватило, чтобы всё понять без лишних разговоров, уверений в любви и верности. Брока обратно в дом они внесли чуть ли не на руках, целуя, гладя везде, куда удавалось дотянуться, сталкиваясь ладонями, избавляя его от лишней одежды. Сейчас хотелось оказаться как можно ближе, притереться кожа к коже, узнать друг друга, распробовать, надышаться, как Брок тогда, в кабинете. Не волновали роли, позиции, только хриплый стон, рвущий тишину спальни, скрип кровати и сильное желанное тело под ладонями, страстное желание коснуться его всего разом, почувствовать на себе, в себе, выгнуться, подставляясь, оголяя шею для укуса. — Мои, — рычал Брок, втрахивая Баки в матрас, вылизывая Стива. — Мои! — стонал, насаживаясь на член, подставляя горло таким же укусам, какими он наградил и их с Баки. — Мои, — тихо, на грани слышимости, когда удовольствие захлестнуло с головой, стирая любые запреты, запечатлевая всех троих друг на друге. — Мои, — вторили Броку Стив с Баки, укладываясь у него на плечах, оба зная — его, только его. И пусть на шее огнём горел болезненный укус, будоража кровь. Пусть внизу в гостиной слышались тихие приглушённые голоса бойцов Страйка. Они с Баки были его, до конца, до самого донышка. Именно это читалось в желтых звериных глазах Брока, слышалось в тихом рычащем ворчании. Они тоже стали его стаей.