Буквально

Буквальное понимание всего создаёт определённое количество проблем. Когда мы говорим: «Поставь мне чайник на голову», — мы вряд ли хотим надеть на голову чайник. Скорей всего, у нас отключили горячую воду, а мы хотим помыть волосы. Мы все это понимаем. За исключением таких случаев, когда мы устали, выдохлись, мы убиты своей работой или повторяющейся изо дня в день проблемой. Солдаты ломают мишени. Солдаты рвут свои тренировочные чучела. Если не покупать новые, солдаты начинают чесать кулаки друг об друга. Сломанные носы, заплывшие глаза и непомерные счета от зубного доктора — только верхушка этой повторяющейся изо дня в день проблемы. Самое страшное не в том, что личный состав походит на бандитскую шайку больше настоящей бандитской шайки, не в недовольном урчании портных, вынужденных без конца латать и перешивать изодранную форму. Самое страшное состоит в том, что перепуганные придворные требуют распустить гарнизон. Прогнать всех солдат. Выгнать рыцарей. «А кто будет защищать дворец?!» — «Волшебники». Они верят в своих ленивых волшебников, а те предвкушают стремительный рост зарплат и копают под конкурентов. А король вынужден решать эту проблему параллельно с дружеской беседой. Марион захотелось повидать Ванессу. Блум захотелось побыть на пляже с земными родителями, а потом побыть со всеми родителями сразу. А солдаты снова разнесли к чертям свои мишени для стрельбы, разодрали на клочки свои мешки с соломой — как вообще может кончиться солома для тренировки младших чинов? — чем несказанно порадовали волшебников, живущих при дворе. Волшебники коварно потирали лапки, переглядывались между собой, а растерянный капитан дворцового гарнизона не мог ничего объяснить. Оно как-то само. Очевидно, не обошлось без маленького вмешательства милых безобидных старичков — они же почтенные волшебники, они же грозные потенциальные защитники дворцовых территорий. Но у Оритела нет доказательств. Нет улик против них. Есть только воззвание от придворных: «ВЫГОНИ ЭТИХ ГРУБЫХ СОЛДАФОНОВ К ЧЕРТЯМ», — написанное исключительно любезно и цивилизованно, но не меняющее своего смысла. —…А потом он взорвался, просто распался на частицы, на атомы!.. Блум отдыхает, пьёт чай и трескает печенье, забыв о модной среди молодых девушек диете из травы и воды. Мамочки внимательно слушают, очевидно, участвуют в беседе, даже Майк понимает, о чём речь. Но не Орител. Он перечитывает раппорт, в котором указаны разбитые, размолоченные и просто снесённые единицы инвентаря. Он занят работой, считает, пересчитывает, планирует. Марион вырывает из его рук бумаги, наивно полагая, что он тотчас забудет о работе и втянется в болтовню. — …Но я не удивлюсь, если снова его увижу. Он просто неуничтожимый! Вот оно. Что-то неразрушимое, что-то, способное возвращаться в изначальное состояние. Вот оно! Вот то, что дёшево и надёжно заменит собой одноразовые мишени для стрельбы! Орител извиняется, сбегает в ванную комнату и оттуда звонит секретарю. Пусть найдут эту неразрушимую мишень. Секретарь почему-то путается в словах, задаёт глупые вопросы вроде «Это принцесса Блум рассказала?», «Это на Земле вот прямо сегодня?» и «А вы точно уверены в своём решении???» — причём таким тоном, будто вот-вот сорвётся и позвонит в психиатрическую клинику. Орител отвечает на все вопросы утвердительно, чётко приказывает найти и доставить эту неразрушимую мишень на задний двор, а потом довольно потирает лапки, ощущая невероятно прекрасное чувство освобождения. *** Обскурум вернулся в обычный вид, звездоеды превращены с люменов, а сам он лопнул, как воздушный шарик. Всё снова летит в пропасть, снова сорваны все планы, снова проигрыш, снова слабость. Ему бы напиться, поваляться без памяти, попускать слюни на барную стойку. Но его дворец на астероиде кишмя кишит людьми. Это нехорошо. Он прислушивается к своим ощущениям, сканирует дворец. Люди в форме. Это очень нехорошо! Неужели его нашли, неужели снова зашвырнут на Омегу?! Нет, ни при каких обстоятельствах! Он тщательно продумывает тактику, проигрывает в голове варианты, и самым логичным и правильным в данный момент кажется отступление. Ну, можно ещё и сжечь дворец. Или убрать заклинания, удерживающие атмосферу, создающие гравитацию. Но тогда Магикс пойдёт по магическому следу. Нет. Пусть дальше сидят и ждут. Да только это не Магикс. Эти не догадались бы сделать две западни. Одну в доме, другую — маленький шокер, который невозможно почуять, — за его спиной. Это Домино. И это не просто нехорошо, это полный звездец. *** — А вот и моя посылочка, — Орител замечает летящий корабль издалека, мчится навстречу. Сколько уже можно ломать инвентарь и тянуть деньги на его обновление? Министра финансов всякий раз приходится едва ли не убивать, чтобы получить очередную порцию денег. Оказывается, слово короля значит не слишком много, когда дело доходит до золота. Но теперь вредный скряга закроет рот, потому что Блум нашла идеальную мишень. Что это? Что-то зенитовское? Да, эти могут. Или, может, линфейское? Растение, которое можно убивать, не боясь окончательной поломки? Нет, слишком жестоко для любителей природы. Но что бы это ни было, оно сэкономит деньги короля Домино. И все будут довольны. Но оно матерится. Громко и грязно. И дёргается! Идиоты! Ослы! Что они сделали?! Они что, похитили человека?! Человек сидит в мешке и сыпет столь изощрёнными ругательствами, что впору писать с него справочник непечатных выражений. Наконец кто-то догадывается стащить мешок с его головы, и Оритела почти разбивает инфаркт. А вдобавок и осыпают ругательствами. Через час они приходят к слабенькому пониманию ситуации. Для этого Валтора пришлось обмотать пледом и напоить горячим чаем, что определённо сделало его менее страшным, злобным и желающим кого-нибудь убить. Но, возможно, дело в бутылке виски, перекочевавшей ему в руки после чашки чая. Орител извиняется, предлагает компенсацию — хотя, по-хорошему, надо сажать этого звездожора в тюрьму и не трепать себе нервы. Они даже распивают вторую бутылку вместе, смеются над сложившейся ситуацией, почти что братаются. И всё было бы хорошо, не скажи Валтор единственно неверное: — Будь я королём, такой херни бы не случалось. — Королём! Да ты мелких звёздочек не смог покорить, какое тебе королевство? Пожалуй, именно с этого всё и началось. Орител уже не уверен. Наверное, с этого. С перепалки, переросшей в самую глупую идею на свете. В пари. Теперь Валтор сидит на троне, управляет страной, а он придумывает, как бы захватить другое королевство. Они поменялись лицами на месяц, изображают друг друга и работают друг за друга. И у Валтора неплохо получается. Волшебники усмирены, солдаты официально остаются на своих местах, заключён новый выгодный договор. Марион присылает отчёт каждый день. Извиняется за ту взбучку, которую устроила им двоим, когда они поменялись лицами и пришли к ней, чтобы огласить условия пари. У Валтора отлично получается. У него самого — не очень. И было бы всё равно, не заключи они магическую сделку, по которой Валтор может остаться на троне в случае победы. Есть только один способ согнать его с трона и отправить на законопослушную свободу — обскакать его по части злодейств. Применить всю его магию для такого захвата, который ему самому и не снился. Но идей нет. А если и возникают, то сразу вспоминается Блум, готовая его взорвать. Он же не может сказать ей: «Блум, я твой отец». В принципе, попробовать можно, но разглашение условий пари означает автоматический проигрыш. И Валтора на троне Домино. Остаётся только одно — жульничать. *** Как подгадить королю? Зазомбировать его солдат и угнать к себе в рабство. Как подгадить своему другу? Изучить его слабые места и ударить по ним. Эрендор сражался храбро, но позаимствованные у Валтора Огонь Дракона, умение зомбировать и профессиональный злодейский смех сделали своё дело. Эрендор сидит на троне под прицелом зомбированных солдат с Домино. Разумеется, он связан, Скай тоже связан и лишён телефона, так что Блум не примчится на огненных крыльях и ничего не испортит. Целую неделю Орител старательно изображает великого злодея: обдирает уважаемых магов, развалившись на троне, вкушает виноград с золотых тарелок, подавляет зарождающиеся восстания (ещё бы он не знал, кто и что будет делать). И всё ради одной фразы по телевизору. «Он ещё не был так силён», — сказала Блум в интервью на одном из каналов. Она не прилетит и не прогонит его, потому что он убедительно наврал про заложников. Мол, если убьёшь меня любимого, Скай тоже умрёт. А заодно и Эраклион. Ты ведь не хочешь повторить то, что было с Домино целую жизнь назад? *** — Ладно, я продул. — А поподробнее? — Засранец. Я проиграл, потому что ты великий, неподражаемый, недосягаемый, и так далее, и тому подобное. Доволен? Я пошёл. — А куда? И правда. Куда он пойдёт? Эрендор взбеленился, когда его неожиданно освободили, вернули на трон и попросили поработать над охраной. Он разорвёт поганца на куски, стоит ему сделать шаг из безопасного укрытия. А ещё Марион сказала, что ей понравились его методы работы. И придворные не жалуются на солдат. А ещё у него грустные голубые глазки, как у котёнка. Конечно, он сволочь бессовестная, но разве нет сволочизма в каждом из нас? — Пошли лучше выпьем за твоё новое назначение. — Это какое ещё… — Король из тебя не вышел, злодей-волшебник ты тоже так себе, зато волшебники тебя слушаются. Отдам тебе Министерство Магии. И отойди от окна, там снайпер.