Глава 15.
30 апреля 2021 г., 18:32
Вдохнув морозный воздух, Сакура поёжилась. Она сидела на каменном возвышении, опираясь спиной о колонну и оглядывая сухим взглядом небольшой внутренний двор школы, убранство которого напрочь замело снегом.
Прошедшие две недели по возвращении в Хогвартс после каникул выдались для Сакуры отнюдь нелёгкими, как и последние дни дома, ведь она морально готовилась к тому, что в её жизни многое должно поменяться. По крайней мере, она наказала себе как можно меньше контактировать с Саске и избегать его общества один на один.
Сакура не пугалась и не чуралась его присутствия, как в прошлом году; не пыталась придумать причину, чтобы поскорее ретироваться, когда находила Наруто в компании Учихи, ведь тот служил неким буфером их отношений, через который Саске никогда бы не переступил, — в присутствии Узумаки было спокойно и безопасно.
Не то чтобы Сакура боялась Саске, уж точно не физически. Она опасалась, что какие-либо его действия или слова снова ранят не зажившее сердце, ведь только один взгляд на него пробуждал приятные воспоминания, на смену которым тут же приходило разочарование и досада.
Но на удивление Саске и не проявлял инициативы: они не гуляли вдвоём, как раньше, не занимались вместе в башне, он не провожал её по четвергам после зелий на тренировку по квиддичу. Сакура чувствовала, что за эти каникулы перемены произошли не только в ней: толика обиды закралась в душу от ранящих выводов — он тоже решил, что она не его человек.
Сакура часто думала о том поцелуе. Вопреки своим же обещаниям не ворошить прошлое, вычеркнуть из памяти эти воспоминания мысленно она часто возвращалась к событиям, произошедшим после приёма, и горячим губам Саске. Сакура больше не анализировала причины его поведения тем вечером, не рассчитывала на продолжение, не тешила себя напрасными иллюзиями относительно того, что Саске может выбрать её. Она просто вспоминала, как он целовал её, без подтекста, без подоплёки, просто потому, что больше могла не выдумывать, как часто делала раньше, представляя, каковы его губы на вкус, ведь это случилось по-настоящему.
На каникулах, на следующий день после того, как Наруто и Саске покинули её дом, к ней с ночёвкой завалилась Ино, притащив кучу разных сладостей и других вкусностей, чтобы скрасить одиночество подруги. Яманака не задавала лишних вопросов, но Сакура поведала ей о своём решении, на что та даже не произнесла любимую фразу: «Я же говорила», — а, напротив, пообещала всеми силами поспособствовать её скорейшему «выздоровлению». Сакура помнила, как горько усмехнулась, когда Ино назвала её чувства болезнью, и в который раз Яманака оказалась права.
Поддержка подруги была чрезвычайно важна, ведь мало кому Сакура могла рассказать, что у неё на сердце. В детстве всеми проблемами и мыслями она делилась с Наруто, однако понимала, что данная ситуация отнюдь не то, что можно ему поведать. Он бы всё понял, но она не хотела, чтобы её чувства как-то повлияли на их дружбу с Саске, — второго раза она бы себе не простила.
Сакура скучала по времени, когда её переживаниями были неудавшаяся игра в квиддич или очередная выходка слизеринцев. Она с грустью и тоской понимала, что через каких-то полгода они выпустятся из школы чародейства и волшебства и детство официально закончится.
Сакура часто слышала от родителей, что после окончания учёбы многие перестают общаться: все выбирают свой путь и разбредаются по интересам, — но она искренне надеялась, что и через десять лет они с Ино и Наруто останутся лучшими друзьями.
Вдруг мысли прервал шум толпы, хлынувшей во двор по завершении занятий, чтобы проветриться после учебного дня, который для Сакуры закончился одним уроком ранее, и она предпочла провести время на воздухе — в тишине.
Оглядевшись, Сакура увидела выходящих на улицу Сасори и Дейдару, которые что-то бурно обсуждали, а когда взгляд Акасуны поймал её, он улыбнулся уголком губ и приветственно кивнул, на что она ответила тем же.
После каникул Сасори ещё пуще прежнего принялся добиваться её внимания, что несколько настораживало Сакуру, даже несмотря на то что он больше не лез целоваться, но продолжал угощать любимыми конфетами. Несколько дней назад она даже согласилась на прогулку по территории Хогвартса, чтобы хоть немного развеяться, а потом и ещё на одну. Ей было страшно неестественно проводить с ним время, но ещё более парадоксально понимать, что у неё появилась некая странная симпатия к Сасори, однако не как к мужчине, но как к человеку, с которым комфортно побыть наедине.
Но что действительно удивило Сакуру — Ино сама подталкивала её к общению с ним, аргументируя, что ей необходимо переключиться с Саске на кого-нибудь другого, и совершенно не обязательно, чтобы это был именно Сасори, но на нём хотя бы можно потренироваться искусству флирта. Безусловно на подобное предложение Сакура лишь надменно закатила глаза, однако какой-то смысл в словах Ино всё-таки был. Плюс ко всему Сасори приходился довольно неплохим собеседником, и в него она уж точно не влюбится.
С тех пор Сакура решила не отказываться от его предложений прогуляться, но лишь с условием, что он не будет выходить за рамки дозволенного, на что тот, усмехнувшись, согласился.
Но всё же она до сих пор не могла доверять ему до конца, ведь старая травма заставляла думать, что его интерес к ней — лишь очередная возможность посмеяться, и Сакура не переставала ожидать подвоха. Однако пока что ничего плохого не случилось, и она решила пустить всё на самотёк, тем более что никакая обида не сравнится с тем, как больно ей сделал Саске.
Уже пару дней она не сталкивалась с ним, и это приносило одновременно и облегчение, и тревогу. За последние полгода она не привыкла быть от Саске настолько далеко, но понимала, что её общение с человеком, который дал надежду, а потом напрочь растоптал, должно подойти к логическому завершению, где каждый пойдёт своей тропой.
На каникулах Сакура долго размышляла о причине его поступка, и вывод напрашивался только один — его отношения с Шион, должно быть, заметно укрепились за время совместного времяпрепровождения в мэноре Учиха, и Саске решил, что их поцелуй не больше чем прихоть или минутная блажь, которую он мог себе позволить по отношению к ней, даже не подумав о её чувствах.
Сакура мусолила это в голове, пока ей окончательно не стало невыносимо трудно и больно просыпаться с подобными мыслями, но покуда она дома — в защищённости и уюте, — могла позволить себе эту роскошь. Но здесь, в Хогвартсе, где практически ни на минуту нельзя остаться одной, в месте, где даже у мёртвых есть уши, Сакура не могла допустить, чтобы её чувства стали предметом обсуждений посторонних людей.
— И почему мы такие грустные? — вдруг услышала она знакомый голос. Подняв взгляд, Сакура увидела Сасори, который незаметно подошёл и сел напротив неё, облокачиваясь на каменный столб.
— Всё хорошо, — очнувшись словно ото сна, тихо произнесла она. — Это всё из-за погоды. — Сакура взглянула на небо, усеянное серыми облаками, и краем глаза заметила, что он сделал то же самое.
— Может, это поднимет тебе настроение? — Улыбнувшись краешком губ, Сасори выудил из кармана плаща несколько её любимых конфет.
Подвинувшись ближе, он протянул ей руку с лакомством, на что Сакура тут же сменила положение: присев с ним рядом, она беззаботно взяла одну из конфет тонкими пальцами, едва касаясь его ладони.
— Ты всегда носишь их с собой? — разворачивая фантик и довольно запуская сладость в рот, уточнила Сакура.
— Ведь никогда не знаешь, где мы встретимся вновь. — По-доброму ухмыльнувшись, Сасори посмотрел на её немного залившиеся краской щёки, а затем тёплыми пальцами, едва касаясь девичьего подбородка, отвёл назад длинные розовые волосы, что пригнал к лицу лёгкий порыв ветра.
— Спасибо, — мило улыбаясь, проговорила, Сакура, запуская ещё одну конфету в рот. — Но если ты будешь так часто кормить меня сладостями — я растолстею, — добавила она, смеясь.
— И всё равно будешь прекраснее всех остальных.
Его серьёзное лицо не оставляло и шанса подумать, что он шутил: Сакура не знала, куда себя деть от смущения, ведь ей никогда не говорили подобных слов, и он, словно зная это, продолжал дарить комплименты. Ей нравилось с ним общаться отчасти из-за того, что он заставлял её чувствовать себя красивой, и это придавало уверенности, ведь с тем же Саске она порой ощущала себя закомплексованной первокурсницей, а ещё он никогда не говорил ей ничего подобного.
Единственный комплимент, который Сакура услышала от него, был сделан после приёма, и то в свойственной ему манере — он лишь подтвердил реплику Сасори, что она выглядела красиво.
На согревающие слова Акасуны Сакура промолчала, ведь попросту не знала, как реагировать: скажи она ему что-то приятное в ответ, побаивалась, что он снова начнёт приставать, а ей совершенно не хотелось ломать их зарождающееся общение романтикой. Не потому, что Сакура не считала его симпатичным и недостойным — отнюдь, Сасори очень хорош собой и после Саске, наверное, был самым привлекательным парнем в Хогвартсе, — однако сердце ещё болело по первой любви, и она не могла так просто переключиться. К тому же, хоть он и не казался теперь задирой, каким был в прошлом, Сакура бы не смогла заставить себя открыться ему.
Взволнованная словами Сасори, она не заметила, как умяла почти все конфеты, которые лежали в его ладони, и, когда потянулась ещё за одной, увидела, что осталась последняя.
— Ты хочешь? — стыдливо улыбаясь, отчеканила Сакура: ей было несколько не по себе, что за пять минут она проглотила целую горсть.
— Я не любитель сладкого, — пояснил он, едва ухмыляясь, после чего вложил оставшееся лакомство в её хрупкую холодную руку. — Ты замёрзла, — констатировал Сасори, когда почувствовал, насколько ледяной была её ладонь. Сняв с себя согретый собственным телом шарф, он обмотал его вокруг девичьей шеи, на что Сакура лишь удивлённо наблюдала за его действиями, не смея прерывать столь приятную сердцу заботу.
Когда он закончил, она уткнулась носом в вязаный аксессуар зелёного цвета с белыми полосками, вдыхая свежий аромат его одеколона, что отдавал цитрусом и корицей. И то ли от его действий, то ли из-за шарфа, что всё ещё хранил жар владельца, вдруг стало очень тепло: улыбка расцвела на покрасневших губах.
— Как прошёл день? — вдруг спросила Сакура, понимая, что очередное «спасибо» будет звучать ужасно глупо.
— Девять кругов ада не покажутся такими страшными после сдвоенной лекции у Орочимару, — усмехнулся он, вспоминая потерянные два часа жизни под шипение странного профессора.
Услышав, как Сакура рассмеялась, Сасори улыбнулся. Вдруг голову закралась необычная мысль: ему нравилось, что удалось поднять ей настроение, однако этот вывод слегка обескуражил, ведь он никогда не думал, что увлёкся Харуно всерьёз.
Поначалу он начал ухаживать за ней, чтобы досадить Учихе, который в последнее время вновь начал активно с ней общаться, и Сасори отчётливо видел, что не просто так. Ему было очевидно, что Саске испытывает к ней какие-то чувства, только вопрос — какие?
Учиха всегда до одури бесил его, казалось, он раздражал просто потому, что существовал. Всегда во всём первый, на всех уроках — лучший, капитан команды по квиддичу. Неприязнь стала слабо проявляться ещё на втором курсе, когда Сасори хотел попасть в команду, но взяли Саске. Акасуна списывал всё на то, что капитаном тогда был его кузен — Шисуи, но никак не потому, что Учиха играл лучше, — этот факт попросту не укладывался в голове.
На четвёртом курсе неприязнь выросла вдвойне — все представительницы противоположного пола только и говорили о Саске: Учиха, красивый, Учиха сильный, Учиха из древнего рода, Учиха, Учиха, Учиха. Он был везде. В то время в школе проходил Турнир Трёх Волшебников, и с ним в школу наведалось много привлекательных особ, которые постоянно крутили перед Саске хвостом, что добавляло в копилку ко всему прочему ещё один раздражающий фактор.
Сасори понимал, что завидует. Как бы ни старался, он всегда был на втором месте, и это жутко злило. Хотелось сделать Учихе больно и показать, что мир не крутится вокруг его персоны. Именно поэтому, заметив, что он и Сакура начали проводить много времени вместе, заметив, что Саске проявлял к ней необычную для него заботу и вёл себя с ней не как с остальными девушками, Акасуна решил, что это его шанс задеть учиховское самолюбие.
Ко всему прочему была Кин Тсучи, влюблённая в Саске с первого курса, которая практически умоляла Сасори помочь ей наставить палок в колёса зарождающихся отношений Саске и Сакуры. Она тоже прекрасно понимала, что с Харуно он совершенно другой. Кин даже узнала название её любимых конфет, чтобы Сасори было с чем к ней подступиться.
Однако Тсучи думала, что он делал это лишь по её просьбе, уверенная, что Акасуна влюблён в неё, ведь прошлым летом они провели вместе несколько жарких ночей.
Их связь началась, когда они, жившие неподалёку друг от друга, решили пройтись к озеру. Они часто гуляли втроём, но Дейдара тогда смылся раньше, оставив их наедине. Кин весь день крутила перед ними задницей в открытом купальнике, а к концу вечера сама же практически уселась полуголая ему на колени, что в тот же вечер привело их к первому сексу. С тех пор он частенько наведывался к ней домой, чтобы снять напряжение, отчего, видимо, у неё сложилось неверное впечатление.
Но вопреки её думам ему было плевать на Кин: он относился к ней как к товарищу по аферам, не более, а то, что случилось летом, лишь приятное дополнение ко всему остальному. Сасори не стал развеивать её уверенность в чувствах к ней — так даже лучше, ведь ей совершенно не нужно знать об его истинных мотивах и отношению к Учихе.
Он не имел ничего против Кин, однако считал её несколько глуповатой, особенно эту ненормальную помешанность на Саске, за которым та следила практически круглосуточно, заставив лучшую подругу — Таюю, подружиться с Шион и выведывать все детали их с Учихой отношений, которыми она охотно делилась, уверенная, что они обязательно поженятся, ведь такое будущее пророчит ей отец, так как ему очень импонирует Фугаку и его семья.
Сасори не видел совершенно никакого смысла в том, чтобы выяснять подобные подробности, ведь так или иначе Кин ничего не светило: Саске всегда был к ней совершенно равнодушен. Но Сасори был убеждён, что у Учихи-младшего определённо есть чувства к Сакуре: это заметно невооружённым глазом, — однако он также знал, что Фугаку не позволит тому связать жизнь с магглорождённой. Тем не менее Акасуна был уверен, что, если сам начнёт встречаться с Сакурой, это будет безумно злить Саске, который никак не сможет этому воспрепятствовать.
В том, что Саске к ней неравнодушен, Сасори убедился за несколько дней до начала бала, когда нарочито громко говорил в общей спальне, что намерен пригласить Сакуру, обсуждая, какой привлекательной она стала и что он бы не прочь с ней развлечься. Реакция Учихи была незамедлительной, что привело к крупной ссоре и впоследствии — к драке. А когда они появились вместе на приёме у Цунаде — сомнения рассеялись вовсе.
Однако теперь, глядя на смеющуюся Сакуру, он не понимал своих чувств, но ясно осознавал — ему нравится смотреть, как искренне и беззаботно она улыбается, и этот факт совершенно выбивал из колеи, ведь Сасори полагал, что для него это лишь игра, которую он умело вёл в своих интересах.
Наблюдая за её плавными жестами, горящими заинтересованными глазами, когда она слушала его рассказы, за робким смущением, вызванным комплиментами, он начал понимать, что заигрался. Возможно, теперь для него Сакура нечто большее, чем просто средство насолить Учихе.
Поморщившись от внутреннего диалога с самим собой, где разумная часть говорила, что Харуно лишь пешка, а другая явно настаивала на том, что это теперь не так, он глубоко вздохнул, заметив, как на её нижнюю губу приземлилась снежинка, которую Сакура поспешила слизнуть, чем вызвала невольную улыбку. И вдруг он ощутил дикое желание коснуться её уст. Не потому, что хотел разозлить Саске, а потому, что, наверное, она действительно ему нравилась.
И именно по этой причине он не сделал, что хотел, ведь обещал не приставать, а если не сдержит слово — потеряет её доверие.
— Прогуляемся? — вдруг спросил он, осознавая, что ему хотелось остаться с ней наедине, а не сидеть здесь, на виду у всей школы.
Он поднялся с холодного каменного возвышения и протянул ей руку, а когда Сакура подала ему прохладную ладонь, он едва потянул её на себя, помогая встать, после чего они двинулись в сторону выхода из замка.
— Сасори, — позади них раздался знакомый голос его однокурсницы Кин. Обернувшись, он заметил, что она спешно приближается к ним.
— Чего? — раздражённо выдал он.
— Надо поговорить.
— Не сейчас, — бросил Сасори, мельком покосившись на заинтересованный взгляд зелёных глаз.
— Это срочно, — отчеканила Тсучи, хватая его за рукав и таща в сторону, на что тот лишь показал Сакуре жестом, что вернётся через пару минут.
— Чего тебе? Я занят, — выдал он, когда они скрылись от посторонних ушей за ближайшим углом.
— С каких это пор у тебя нет на меня времени? — Надув губы, она заигрывающе провела пальчиком по его груди, томно смотря в карие глаза. — Как продвигаются успехи с Харуно? Вижу, они с Саске почти не общаются, кого-то нужно отблагодарить, — прошептала она ему в губы, едва касаясь их своими, на что Сасори поморщился, отпихивая Кин.
— Оставь свою благодарность для кого-нибудь другого, — с долей отвращения выплюнул он. Ему вдруг стало противно смотреть на подругу, а её весьма фривольное поведение отталкивало, хотя раньше он был не против флирта, за которым обычно следовало нечто более приятное.
— Не поняла! — возмутилась она, ошарашенная его реакцией, ведь Сасори никогда прежде не отворачивался от неё. — Эта грязнокровка и тебя успела охмурить?
От её слов кулаки непроизвольно сжались, однако Акасуна сумел взять себя в руки, прежде чем успел сказать лишнее и разрушить своё прикрытие, которое пока что было ему очень на руку.
— Не неси чушь! — уже более спокойным голосом ответил он. — Поговорим позже, — после чего вышел из-за угла, возвращаясь к ожидавшей его Сакуре. А что делать с Кин — он разберётся потом.
***
Задержавшись на несколько минут после лекции у профессора Орочимару, чтобы уточнить некоторую информацию о заданном эссе, Саске не без удовольствия покинул кабинет. Медленно шагая по коридору, он лелеял мысль завалиться спать, ведь всю ночь видел отвратные сны, от которых постоянно просыпался и, как следствие, совершенно не выспался. Однако, когда он проходил мимо окон, ведущих в сад, его взгляд тут же зацепился за неприятную картину, отчего сонливость как рукой сняло и на смену ей тут же пришла ярость, что отдалась пульсацией в висках. Взору предстала Сакура, которая счастливо улыбалась словам Акасуны, потаскивая конфеты с его руки. Сасори аккуратно касался её, отводя растрёпанные ветром волосы назад, а она смущалась, краснея от его действий. Подобная картина попросту не укладывалась у Саске в голове: его жутко нервировало и раздражало, что Сакура могла так просто и непринуждённо общаться с Акасуной после всех его выходок; после того, что он сделал на первом курсе; после того, как недавно приставал к ней и Учихе пришлось вмешаться. А сейчас она была совершенно спокойна в обществе Сасори. Саске совершенно отказывался принимать то, что видел, однако стопроцентное зрение никогда не подводило. Учиху злило, что его она не могла простить целый год даже после того, как узнала, что он помог ей у ивы, а с Акасуной — который был одним из зачинщиков того происшествия — мило беседовала, принимая от него угощения. Сглотнув, Саске сжал кулаки, не сводя въедливого взгляда с Сакуры, которую Сасори укутывал своим шарфом, и она не противилась, словно ей нравилось происходящее. Учиха упорно не хотел верить, что это действительно Сакура, что она вообще могла кому-то так же мило и смущённо улыбаться, как ему. В сознании Саске давно укрепилось, что Сакура — вечно влюблённая в него девочка ещё с первого курса и по сей день — принадлежала ему. И пусть он словно собака на сене, но Учиха был убеждён в её чувствах и в том, что, покуда он в поле зрения, они никуда не денутся. Это знание всегда согревало холодное сердце — пока он был уверен, что она любит его, — там всегда оставался кусочек тепла. Однако, созерцая подобную картину, Саске усомнился. Возможно ли, что Наруто был прав, говоря, что он не единственный мужчина во вселенной, которого Сакура может полюбить? Проведя ладонью по лицу, Саске уткнулся лбом в каменную стену, пытаясь отогнать неприятные мысли о том, что Сакура могла его забыть. Пусть он и сознательно отталкивал от себя, дав ей понять, ещё будучи в её доме, что продолжения тому поцелую не последует, но Саске не ожидал, что она так быстро найдёт ему замену, не ожидал, что так просто откажется от чувств к нему. Но больше всего не ожидал, что это так сильно его заденет. В который раз взглянув в окно, он сжал зубы почти до скрипа. Ему совершенно не хотелось видеть Сакуру рядом с подобным человеком: он был абсолютно уверен, что Сасори не принесёт в её жизнь ничего хорошего, однако о себе Учиха думал так же. В первую очередь, размышляя об отношениях с ней, он думал о Сакуре и с чем ей пришлось бы столкнуться — неприязнь Фугаку, вот чего Саске боялся и пытался избежать. Но теперь, увидев её в обществе Акасуны, подумал, что отец не такая уж и большая проблема. Заметив, что Сасори подал ей руку, помогая встать, как когда-то и он в башне, Саске решил, что больше не может на это смотреть: ему было непривычно и отвратительно видеть, как его Сакура отвечает на прикосновения другого парня, Учихе-младшему претил тот факт, что она может быть счастлива с кем-то ещё. Отойдя от окна, Саске двинулся в сторону гостиной, чтобы умыться и привести в порядок всклокоченные мысли, от которых он не мог ясно соображать. Первым порывом было сейчас же спуститься и увести Сакуру от чёртового сокурсника, но что он ей скажет? Поэтому единственное адекватное решение, что принял уязвлённый разум, — пойти успокоиться и завтра раз и навсегда расставить все точки в их отношениях: ведь кто бы что ни думал и ни говорил, как бы Сасори ни пытался заставить Сакуру забыть её чувства к нему, он знал наверняка — она — его.
