Выживальщики

Уже около недели мы катили по дорогам бывшей самой большой страны в мире. Я уже пообвыкся сидеть за рулём день напролёт, Маша умнела не по дням, а по часам, а Рыжий немного поправился. Судя по названиям городов, дорогам и их качеству, мы подъезжали к Уралу. Я встречал все больше выживших, и среди них были как нормальные и честные ребята, так и бандюки. Рядом с Уралом люди были какими-то зашуганными, скрытными и тихими. В ответ на вопрос, что с ними не так, один ответил: - Горцы. О как. Значит, горячая кавказская кровь на Урал перебралась? Не сказать, что я обожаю кавказцев, но и не ненавижу их. Бывают среди них и нормальные люди, с которыми поговорить приятно - мышление-то у них другое, на одну вещь взгляды разные. А бывают упертые, что горные бараны - не прошибешь. Такие и в Сызрани найдут где поскакать. И с кем пободаться. В принципе, я представлял, с чем мне придется столкнуться - у деда на книжных полках стояли записки какого-то афганца. Дед, увидев, что я читаю, отобрал у меня эти "мемуары", да ещё и подзатыльник поставил. Сначала я обижался, но потом, когда прочитал страниц эдак десять, ноги сами понесли меня к туалету, уж больно красочно все описывал автор. Разворачиваюсь - а дед уже тут как тут, стоит. - Ну что, проняла история? - Это... как вообще? - я все еще не мог прийти в себя. - А так. Мод-жа-хе-ды. Горцы. - дед пожал плечами. - Много я повидал за свою жизнь, но такого... Как почитал в первый раз, так как ты, носом в толчок уткнулся. - Он это придумал? - Нет, внучок, не придумал. Это жестокая правда жизни. - дед поднял меня на ноги. - Дальше читать будешь? Я молча ушел в комнату и вернул ему книгу. *** Боялся я не за себя, а за Машу. Уж больно привлекательно выглядит двадцатилетняя девушка. Я, конечно, как и многие в институте, держался по принципу "Без баб", дабы оные проявили ко мне интерес, но получалось не особо. А вот так напрямую с дамой, пусть и зомбированной, общаться не приходилось. "Зазик", оглашая своим тарахтением округу, мирно продвигался вперед, покачиваясь на выбоинах. За эти недели я вполне освоился с управлением, и даже научился выделывать некоторые трюки. Осматривая округу, я искал место для стоянки, но нашел кое-что другое - на дороге стояла фигура в плаще цвета свежевскопанной земли, держа руку с поднятым пальцем на весу. Завидев нас, фигура начала ожесточенно жестикулировать, показывая, что она здесь. Зарядив двустволку, я пододвинул ее поближе к себе. Остановил около незнакомца. - Здравстуй, братэц! Нэ подбросишь до гор? - раздался басистый голос с той стороны двери. Ну конечно. Горец. - - А я тэбэ эта... стрел атсыплю! - Не заперто. - буркнул я. Дверь открылась, и мне в глаза уставились небесно голубые, но в узких глазных щелках, на смуглом, бородатом лице зенки. Хитровато оглядываясь, мой новый попутчик забрался в машину, положив свой вещмешок к себе на колени. - Тэбя как звать? - Макс. Зови Максом. - А дэвушку? - при этом горец уставился на Машу, да так, что та стушевалась. - Маша. - Ладно. Ты эта... тут впэрвые? - попутчик уставился на меня. - Как узнал? - спросил я, усмехнувшись. - Путь твой опрэделяит тэбя. - усмехнулся в ответ незнакомец. - По этой колейке тока наши ездят, а таких как ты астанавливают и... штрафуют. - Совсем или только по частному? - Раз на раз нэ приходытса. - горец явно пытался подражать русскому произношению, но получалось плохо. - Ладно, тебя-то как звать? - мне уже поднадоело болтать с чересчур разговорчивым горцем. - Дамир. - Ну хорошо, Дамир, ты же знаешь объездной путь, не так ли? - я глянул прямо в его глаза, от чего тот вздрогнул. - Знаю, канешно знаю. - он отвернулся. - Ты толька не смотри так, лады? - Ну ладно. Ну, поехали. Ведомый своим попутчиком Дамиром, "Зазик" заехал в такие дебри, в которые ни один нормальный водитель не сунется. Но, благодаря некоторым апгрейдам, мое транспортное средство с легкостью преодолевало все эти препятствия. Но когда ночь опустилась, я отодвинулся от руля. - Все, стоп машина. Ночью не еду. - я завел руки за голову. - Завтра продолжим. - Ну... хорошо. - Маша, Рыжий, отбой! - скомандовал я. - Рыжий? - удивился Дамир. - А это ещё к... - тут ему на глаза попался кот. - А. Ну, приятных снов. Поздно ночью я вышел из "Зазика" по совершенно естественному зову природы, но, как только я облюбвал близлежащий кустик, на меня из темноты выпрыгнуло нечто, с светящимися глазами и широко растопыренными пальцами, каждый сантиметров под двадцать. Резко подняв двустволку, я выстрелил. Существо затихло и упало. Сделав все свои дела по-быстрому, я вернулся в машину. Дамир не спал. Он смотрел на меня странным взглядом. - Ты стрэлял? - взволнованно спросил он. - Я. Тут больше некому. - ответил я, не понимая его волнения. - Значит точно ехат надо. Скоро этих упырей тут будэт бэз счету. - ответил он. Будто в ответ ему взвыло какое-то существо. - Рыжий, Маша, подъем! Наш сон прервали упыри! - рявкнул я. Маша тут же подскочила, приняла вертикальное положение и положила себе на колени Рыжего. - Бандиты? - спросила она. - Упыри. - ответил я, заводя "ЗАЗ". - А? - не поняла Маша. - Все патом, дарагуша, потом! - ответил за меня Дамир. - Газуй! Как только машина сорвалась с места, на то место, где мы стояли, что-то шлепнулось. Я это не услышал, нет... Я это почувствовал. Вой повторился слева. - Гани!!! - в ужасе прокричал Дамир. Я выдал полный газ. Машина, подскочив на кочке, рухнула вниз с ужасаюшим лязгом. И тут перед моими глазами возникло это - странное существо с длинными руками и ногами, худое, тощее, с чертами лица чем-то напоминающее оленя, только с кучей острых зубов и большими, чёрными глазами. От яркого света фар существо ускользнуло в тень. После этого мы вылетели на дорогу. - Ядреный пень, чтоб мне четырежды в жбан шиной прилетело, это что было на...?! - заорал я. - Хобырь. - ответил бледный Дамир. - Новые зомби. Страшныи. Таких мы ищо нэ выдалы. А с ными прещли слэпыши. Ну тэ, что на тэбя напали. Они ночныи, свэта и огня боятца... А хобыря и пули нэ бэрут. Уж больно жывучи, гад. - Подвид, значит. - я был изумлен. Раньше я встречал только "обычных" зомбей, которые и бегали-то не особо, не говоря уже о вреде здоровью. А тут на тебе - мало того, что подвижные, хорошо "вооруженные", так ещё и живучие твари. - И как вы с ними боретесь? - Они, твари такии, агня баятся. Этим и пользуэмся. - дернул плечом Дамир. - Ну, хобыри. Но от што интэрэсно - огня батся, а свэта - нэт. Фанарем пасвети - сбигутся, милыэ. - А чего он сбежал? - Ну, он шума баится. Наверна. - Понятно. Ну, разберемся. Куда дальше? - А па дароге. Ближе к рассвету я заметил аванпост. На нем меня и тормознули. Я все еще надеялся на лучшее, но когда попросили выйти... - И што тут у нас Дамир привез? - мне в лицо смотрел автомат. Понятно. - Мясо али як? - Наложныцу. - хохотнул Дамир. - А ты, Макс, вылез! Штрафанем ща! Машу и яростно шипевшего Рыжего вытащили из машины. Рыжий, расцарапавший рожу пытавшемуся выудить его моджахеду, после этого сам выскочил из машины и унесся в лес. Оно и лучше. - Ну што, пасмотрим, што там за красавэцу нам вэзли? - Дамир начал подходить к Маше. Я яростно кинулся в сторону этого ублюдка. Резко развернув его, выписал в челюсть. Потом, подхватив камень, огрел по ребрам. А после, в довершении аккорда, пнул эту мразь по яйцам. Запищав, уродец рухнул. И тут меня самого развернули. Увидев блеснувшее лезвие ножа, я перехватил руку моджахеда, попытался перекинуть его через себя, и тут мне самому заехали в харю. Ух... Перекинув-таки одного гаврика, принялся за второго. На помощь тому пришел третий и так по нарастающей... Лежа на холодной траве я чувствовал, что у меня сломано ребро. Ну или треснуло. Горцы думали, что я подох, но проверить не удосужились. Ну и славно. Ох, лишь бы не было разрыва внутренних органов... Моджахеды стояли на краю обрыва и глядели, как с горного источника стекает вниз вода. Нда... Встав, я, разогнавшись, пихнул одного из них прямо вниз. И полетел вместе с ним. А эпитафией мне стали выстрелы из четырех автоматов... Интересно, откуда они их достали?

***

Серый и безвкусный дождь напоминал мне момент, когда я, ну тот, другой я, ребенок, с наслаждением лежал под дождем, впитывая его живительную силу... А эти тучи напоминали мне рыбу. Огромную, прямо таки нескончаемую, плывущую себе и плывущую мимо одной бестелесной сущности долгими столетиями... А очерченные ели напоминали мне какую-то детскую присказку "Костры высокие, ножи булатные..."... ножи... И тут в боку резануло. Бестелесная сущность одевалась в плоть и кровь, а вместе с плотью и кровью приходили новые, болезненные и противные ощущения... Заметавшись в поисках спасения, сущность натолкнулась на высокую скалу, и тогда все тело будто запело - песней невыносимой боли. И всплыло в памяти все - обреченная на поражение драка, и последний рывок, и кувыркания с моджахедом вниз по склону, и то страшное соприкосновение с землей... Зашипев, я открыл глаза. Точнее, вылупил так, что хобырь бы позавидовал. Зато теперь я видел все точно и ясно. Сколько я так пролежал, ведать не ведаю. Но судя по всему, меньше трех часов, ведь подъехали мы на рассвете, а заката еще не наблюдалось. Таак... перевернувшись, снова зашипел от дичайшей боли. Ядрена вошь... ребра точно сломал. Руки, руки... ну, производственные орудия целы. Теперь я хотя бы знал, что ползать смогу. Ноги... ноги целы... ну, почти. судя по всему, одна нога у меня была сломана. Сломалась кость ниже колена, никогда не помнил их названия. А еще... ну да. Куда ж без этого - сотрясуха головного мозга. попытавшись встать, вокруг меня заплясали темные точки, а как только меня прижало к земле, желудок вывернулся. Вода... нужна вода. Хоть немного, хоть из лужи. И тут до моего слуха донесся звук того самого горного источника. Оглядевшись, я его увидел. Пополз, как мог, быстрыми рывками. Ткнулся лицом в воду, и начал пить, пить, пить. Утолив жажду, уселся. Огляделся. Увидел в паре метров от себя того самого моджахеда, тоже уткнувшегося лицом в воду! Перематерившись про себя, отпрыгнул от него, и я уж не знаю, как я смог это сделать на трех конечностях. И только потом понял - сдох горный орел, утоп, так сказать. Судя по всему, он очнулся раньше меня, и так же, как и я, пополз пить. Но дальше ему повезло меньше - отключился, начав пить. А потом не включился. Ну и по Ваньке шапка. Подползя поближе, начал его обыскивать. Сидор содрал сразу же. Одежда... забрал жилетку. На поясе у него я обнаружил пистоль и нож, хороший такой, сантиметров под тридцать. Проверив, нашел еще пару обойм к пистолету и фляжку с водкой. Забрал все. Потом, подумав, и поискав еще, нашел еще одну фляжку, с самогоном. Это я пить точно не буду, но сам самогон мне пригодится. В мешке я нашел бинты. Снова резануло в боку, да так, что в глазах помутнело. Ядрена шина, да у меня нож в боку! Надо бы вытащить. Сознание снова вернулось ко мне, а еще вспомнилось про иголку и нитку, которые я всегда носил в подкладке куртки. Схватившись за рукоятку ножа, выдернул его, ткнулся лицом в воду и заорал. Потом, вытащив свою морду из речки, снял с себя куртку и футболку. Схватил бинт, разорвал пакет, и начал перевязывать рану. Получилось весьма сносно, и осталось на две-три перевязки. Одел обратно футболку и куртку, а нож, промыв в воде, положил в сидор. Закинув его к себе на плечо, попытался стать. Не вышло. На глаза попалась береза. С прямыми такими веточками, красивая... Взяв большой нож в руки, подполз к березе. Поднявшись по стволу, я срубил две ветки - одну для ходули, а другую для копья. Теперь я не собирался здесь подыхать! Мне еще надо найти этого уродца Дамира и потолковать с ним... Хотя нет... Личная месть это банально и некрасиво. А вот пришибить одним махом этот гадюшник - вот оно самое то! Решу проблемы одним махом. Опершись на ходулю, пошел вперед. Ну или направление, которое считал передом. А вскоре дотопал до поляны. Удобная, красивая, прямо хоть здесь пикник организуй. Скинув с себя сидор, я пошел побираться по округе в поисках хвороста на всю ночь. Вернулся я часа через два, когда уже изрядно потемнело. К счастью, в вещмешке горца нашлись спички и сигареты. Курить я не курил, а вот спички всегда нужны. Хвороста передо мной лежало метра два, так что я не беспокоился, ведь помимо тонких хворостинок я понатаскал и огроменнных бревен, которых хватит ох как надолго, и они явно стоили все затраченных на них усилий. Разложив костер, я поджег его, как только услышал сиплое сопение позади себя. Костер загорелся ярко и без издержек, залив округу своим прекрасным светом. Сопение отдалилось, но не исчезло. положив пару бревен, я снова снял куртку и футболку, попутно размотав бинт. Рана кровтотчила, но не так сильно, что явно давало мне время для ликвидации наиболее серьезных последствий. Хряпнув водки и дождавшись увеселительного эффекта, начал зашивать рану, заранее прокалив иглу. Даже сквозь алкогольную нечувствительность пробивалась боль. Морщась и матерясь, я закончил шитье по живому. Матернувшсь еще раз, для удостоверения того, что я еще цел, продолжил поддерживать костер, попутно приспосабливая дерево палку под орудие возмездия. Копье у меня не получилось, и я ополовинил палку. Получился ледоруб, в своем роде. Залив его смолой, которую я собрал с риском для жизни около деревьев на краю освещения, отложил куда подальше, что бы смола затвердела. А еще я вспомнил, как называлось это орудие - клевец, которым сносили бошки пехотинцам кавалеристы. Ну вроде бы. Остальную ночь я сидел, поддерживая костер, отрубившись только под самое утро. А разбудил меня требовательный мяв. Открыв глаза, я увидел Рыжего. Протянув руку, я погладил его. И разревелся. Только сейчас, когда прошел адреналиновый запал, алкогольное опьянение и болевой шок, я понял, какая задача передо мной стоит, и стало жаль себя. Но, пожалев себя пару минут, я снова стал серьезен и собран. Вернувшись к давишнему моджахеду, содрал с него штаны. Так же срубил с березы четыре небольших ветки. Ну что, товарищи засранцы, готовьтесь встретить собственную участь. Я вам покажу горскую месть. Хоть сам я не родился на островерхом Кавказе, но кровь во мне струится не менее горячая, и даже кровопускание мне ее не остудит. Сделав из лоскутков штанов и этих веток некое подобие шины, я попробовал пройтись. Получилось. Пробежаться - со скрипом. Но для меня сойдет. Рыжий следил за всеми моими эманациями с непониманием. - Ничего, кот, Машу мы еще вернем. И этим гадам покажем! - я потрепал его по голове, на что кот требовательно мяукнул и поплелся куда-то в лес. Я пошел за ним. Кот продвигался по какой-то заросшей дорожке, а я, стараясь не шуметь, ковылял за ним. Изредка Рыжий оборачивался, желая убедится, что я не отстал. Я не отставал. И через полчаса пути мы уперлись в кусты. Я не понимая, что делать дальше, собрался было через эти кусты лезть, но тут до меня донесся чей-то говор. Просунув свою башку в кусты, я увидел двух кавказцев, болтавших о чем-то на своем родном языке. Уух, как же мне хотелось прямо сейчас выскочить на них, проткнуть, расстрелять эти мразицкие рожи, но это позже. А пока я как можно бесшумнее удалялся от аванпоста с злобной ухмылкой на лице... Ближайшие дня четыре я просто наблюдал за жизнью на аванпосте, и выяснил очень интересную деталь - у них стоял невеженно здоровый станковый пулемет, который он использовали в основном против хобырей. Состав гарнизона - от трех до девяти человек, сейчас горцев там было четверо. Они приходили сюда на два дня, после чего приходила следующая смена. Во время пребывания здесь они не общались с основным поселением, уверенные в своей сохранности, а так же надеясь на станковый пулемет. Ну что же, господа моджахеды, зря надеетесь. Вернувшись на свою стоянку, я приступил к завершающей части своего плана - намочив остатки одежды помершего моджахеда в самогоне, обмотал их вокруг нескольких березовых палок. Теперь у меня был шанс добежать до "Зазика", и не стать добычей слепыша или хобыря. В пистолете было десять патронов, плюс два магазина, итого тридцать, чего мне с лихвой хватит на весь гарнизон. Ну, а еще был клевец и большой нож. В ночь перед выходом на свою жатву, я думал о Маше - что же эти твари с ней делают, а если узнав, кем она является, они ее... Ото всех этих мыслей даже боль в ноге и в до конца несросшейся ране перекрывала дичайшая ярость. Рыжий, понимая мое настроение, лежал неподалеку, настороженно водя ушами, следя за передвижениями тварей, которые опасались света огня. А на следующее утро я ни свет, ни заря, несся к аванпосту. Вылезя из кустов, я бесшумно приблизился к заграждениям из разного мусора. Сняв пистолет с предохранителя, медленно обошел их. Затем зашел в некое сооружение, придназначенное непонять для чего. Там вповалку дрыхли моджахеды. Наведя пистолет, начал стрелять без остановки. Один из моджахедов завопил, но тут же слег с простреленной головой. Так я расстрелял все три магазина. Передо мной лежали трупы. Сплюнув набежавшую слюну, я подошел к ним. Обшарил. Нашел автомат, и рожки к нему. Посмотрев и даже выстрелив усмехнулся - именно из него по мне палили, когда я падал. Заныла нога. Именно это вернуло меня из моего транса. Тряхнув головой, я продолжил обход. Больше ничего полезного, по крайней мере для себя, я не нашел. Рядом со станковым пулеметом лежало множество запасных обойм к нему. Все-таки кое-что я проворонил, но это было легко исправить - притащив кусок брезента, я скинул на него пулемет и все припасы к нему. Дотащил до обратной стороны аванпоста. Через полчаса я разобрался, как этот пулемет устанавливать, как менять обоймы, и даже сколько примерно в обойме патронов. И вот, спустя пару часов ожидания, на грани видимости появилась вторая группа горцев. Увидев их, я залег, держась за спусковой крючок пулемета. Благодаря некоторым махинациям горцы не могли сразу разглядеть моё гнездо, так что я мог спокойно выжидать наиудобнейшего момента. И вот он - стоят, как утки в тире. Нажал на крючок. Зтарахтело. Та часть моджахедов, что была ближе, упала сразу, а те, что были дальше попытались бежать, но не вышло. Все они упали, изрешеченные пулями. Я стрелял в лежачих, пока не закончились патроны , а ствол не зашипел от перегрева. Теперь эти товарищи превратились в кровавое месиво, изрешеченное пулями. И славно. Сразу после этого я поплелся в направлении возвышенности, расположенной недалеко от основной базы моджахедов. Установив там пулемет, я стал дожидаться ночи. А вечером, когда я увидел метнувшуюся в кусты тень, я поставил следующую коробку с патронами и начал лупить по базе. Дома, сделанные из дерева, пули прошибали с лёгкостью, а выбегавших оттуда косили мои пули. Дико ныла нога, болела не до конца сросшаяся рана. А я все стрелял и стрелял, выквшивая горцев. Даже когда по улицам заметались маленькие тени, я не пожалел, и стал заливать свинцом и их. Старый я, который погиб, падая с обрыва, никогда бы не стал стрелять по детям. А я стал. Человечности во мне не осталось, осталась лишь ярость и жажда мести, поддерживающие во мне желание жить. Возможно, когда я все закону, я ещё долго буду слышать эти жалобные вопли, просыпаясь посередь ночи, но сейчас мой внутренний зверь жаждал крови, и я не был намерен его ограничивать. А когда позади послышался рев, я вскиеул автомат и выстрелил. Слепыш упал. Я схватил факел, промоченный самогоном и поджег его. Воткнул в землю. И тут до меня донеслись вопли из деревни: - Хобыри!!! И я лишь зло оскалился. - Ах ты тварь! - заорал некто позади меня. Я развернулся, увидел лезвие ножа, перехватил ствол пулемёта и подставил его под удар. Нож звякнул и отскочил, а передо мной возникла ненавистная харя Дамира. Я лишь зло осклабился. Дамир же, яростно взревев, замахнулся на меня ножом. Но я, вмазав ему пулеметом по роже, выстрелил в ногу. Завопив, горец свалился, схватившись за ногу. И в этот момент факел потух. Люто выматерившись, я зажег второй. И вовремя - на месте Дамира уже было только кровавое пятно. Покватпв оставшиеся факелы, автомат и Ивану к зданию, наименее посеченному пулями. В нем и стоял мой "Зазик". Все было на месте. Выдохнув, я рванул в деревню, водя автоматом из стороны в сторону, бегая от дома к дому, выискивая Машу. Но она сама нашла меня - её привёл Рыжий. - Маша, быстрее, в машину! - крикнул я. И тут мою руку прошило. Схватившись за плечо, я увидел горца, целящегося в меня. Я выстрелил из автомата от бедра. Горец рухнул. Забежав в гараж, я завёл машину, выдавил педаль в пол. С дичайшим рёвом машина вылетела из этого ада - по всей деревне скакали хобыри и слерыши, выискивая тех, кто ещё был жив. Ехали мы до самого рассвета. И только днём я остановился. Куртка намокла от крови, а плечо резало так же, как и ногу. Достав бинт из своего рюкзака, я перевязал рану. Мне было плохо. Я почти не ел все эти дни, пить хотелось просто ужасно, а ещё спать. Теперь меня не поддерживала ярость, и я не мог более сопротивляться объятиям сна. Когда я проснулся, прямо надо мной я увидел обеспокоенные лицом Маши. Она ьеребила меня за плечо. - Макс! Макс! - А, чего? - Ты живой? - Как видишь. А что с тобой было? - Ничего. Сидела в подвале. Одному руку прокусила. - Молодец. - я улыбнулся и погладил её по волосам. - А ты, Рыжий, что пережил? - но Рыжий не ответил. Я был доволен и даже более или менее счастлив. И если бы мои травмы не ныли и не болели бы по лютому, то счастье было бы полным. Но после этого эйфорического состояния накатила полная сосредоточенность, а в моей голове начали задаваться и решаться разного рода задачи. Сев за руль, глянул на стрелку бензобака - почти полный. А в баках все ещё плескалось то, селянское топливо. Надавив на газ, я стартанул по дороге. Надо было найти какой-либо город, или ещё что-нибудь, где есть люди. Я не знал, во что может вылиться перелом, ножевое и пулевое ранение без должного лечения. "Зазик" тарахтел по дороге, мне становилось все хуже. Едрена вошь, у меня же сотрясение! Вот чего меня так штырит! Надо доехать до людей. И тут мир передо мной поглотила тьма. Очнувшись, я увидел перед собой ту самую дорогу, по которой я ехал, голова гудела, раскалываясь при этом с абсолютной невозможностью. Аж глаза расходились. Собрав глаза в кучу, я снова выдавил газ. Зжимая зубы, я надеялся, что вот - вот на горизонте появится населённый пункт, с нормальными людьми и хорошим медобслуживанием. Рев "Зазика" для меня уже был почти осязаемым, казалось, протяни руку и возьми. В глазах начало двоится. И вот, уже на грани бытия, я увидел нечто, что меня испугало - высоченную чёрную башню, нет, шпиль! Такой страшенный, со множеством глаз, светящихся адским пламенем! Ну все, приплыли. Это либо уже бред в третьей степени, или я попал в другое измерение... - Эй, стой! Стоооой! - я услышал вопль слева. Вдавил тормоз. - У тебя машина открыта? - Не... заперто... - я только и смог прошептать. Я увидел заросшее лицо в камуфляжной каске, изучающей меня. - Ты, брат, откуда такой помятый? - С Алтая... У вас, это, врач есть? - Есть конечно! - Ну и славно... - прошептал я и отрубился.