Сто баксов

Сал был далеко не пай-мальчик, каким его многие считали, лицезря перед собой исключительно равнодушное «лицо» протезника. Его робость наиграна, она часть образа, который позволяет втираться в доверие. Он был не так прост и не горел особым желанием раскрывать себя и свою главную тайну. Тайну, которую он хранит уже несколько месяцев. И каждый день, глядя на Ларри, он с шумом выдыхал, запоминал каждую черту его лица и тела, чтобы ночью, активно надрачивая под одеялом, представлять его. В этот день родители уехали в отпуск, оставив уже «взрослых» детей одних дома со значительной суммой денег на целую неделю, которую Ларри и Сал спустили всего за несколько дней, набив животы и холодильник. Так же парни решили закатить вечеринку, на которую позвали лишь близких друзей. Изрядно подвыпившие подростки поиграли в «бутылочку», в которой Ларри пару раз целовал Эш, отчего на душе Салли скреблись осточертевшие кошки. Несколько далеко не самых приятных ощущений с жующим чипсы Пыхом, и время близилось к утру. Ребята стали расходиться, но Эшли внезапно повернулась к двум братьям лицом и, пьяно пошатываясь, выдала: — Даю сто баксов, если у вас будет сегодня секс! — Ты ошалела? — расхохотался Ларри, закинув руку через плечо Салли. — Хотя… Сал, твоя задница в зоне риска. — Чел, ты сам ошалел, — хихикнул Фишер, стряхнув с плеча чужую руку, якобы обидевшись. — Сал, но сто баксов на дороге не валяются, — пробурчал металлист, направившись к выходу, чтобы выпихнуть оставшихся гостей поскорее. — Эш, — тихонько шепнул Джонсон: — завтра с тебя сто баксов. — Замётано, но с тебя доказательства! Ларри окончательно вытолкал друзей и захлопнул за ними дверь. Развязной походочкой он приблизился к Салли, а тот дал ему кулачком в дыхалку, и металлист согнулся пополам, смеясь и кашляя. — Пойду отлить, — фыркнул протезник, бросившись в ванную. В голове промелькнула шальная мысль, и он лукаво улыбнулся, глядя на снотворное, которое отец оставил на туалетном бачке. Справив нужду, Сал вышел к валяющемуся на диване и курящему другу. Тот лежал, раскинув ноги и пуская в воздух дымовые колечки. — И чё ты тут устроил? — уперев руки в бока, сказал Фишер. — Провокацию, — хохотнул парень, задрав футболку и продемонстрировав свою грудь. — Соблазнить тебя решил. Ммм… — Ой, своей мускулистой задницей меня ты не соблазнишь, — солгал Салли, падая рядом и сдвигая друга рукой. — Выпьем? — А ещё что-то осталось? — патлатый поднялся с дивана и стал рыться в горе валяющихся бутылок из тёмного и зелёного стекла. — Вот она, моя прелесть, — протянул Ларри, вытаскивая из ящика с мусором целёхонькую бутылку пива. Сал пододвинул к нему на другой конец столика две пивные кружки, некогда купленные отцом после свадьбы с Лизой, и Джонсон наполнил их янтарной жидкостью. — Погодь, тоже отлить схожу. — С этими словами парень вышел в ванную комнату. Сал прислушался, убедился, что друг не возвращается, бросил сразу несколько таблеток мощного снотворного. Таблетки зашипели и растворились в пиве безвозвратно. Салли нагло ухмыльнулся, радуясь, что под протезом металлист, вернувшийся из туалета, не видит его лица. — За офигенную ночь! — произнёс Джонсон и залпом осушил свою кружку. Фишер же стал медленно потягивать глоток за глотком пенное, наблюдая за тем, как веки друга опускаются, моргают реже, и пока тот совсем не заснул, привалившись к плечу Сала. Дотащить тяжёлое тело Ларри — было не простой задачей для худощавого подростка. Но всё же он кое-как справился. Затащив парня на кровать, Салли спешно бросился искать заранее приготовленные наручники, которыми прицепил руки металлиста к кровати. Он не проснулся. Тогда Сал стал искать по комнате спрятанные атрибуты, заранее заказанные по интернету в секс-шопе. Он давно ждал подходящего случая, обдумывал каждую деталь, но всё сложилось удачно, пусть и спонтанно. Изначально в его планы входило согласие Ларри. — Чел… — простонал Джонсон, приоткрыв глаза и поморщившись от тошнотворного запаха нашатыря, который тычил ему в нос Фишер. — Фу, убери… — Он собрался отмахнуться, но холодный металл обжог его обездвиженные запястья. — Чё за… — Молчи, — приказным тоном заявил слегка подвыпивший юноша. Ларри недоумённо, но всё ещё одной ногой в объятиях Морфея, посмотрел на друга. Тут Салли допил своё пиво, скинув протез, и, осмелев, начал стягивать с парня джинсы. Джонсон всё ещё не верил в реальность происходящего и засмеялся: — Чел, ну, что за шутки… — Это не шутка, — спокойно произнёс Салли, оседлав бёдра металлиста. — Ты же не будешь кричать? — Ты свихнулся?! — тут же дёрнулся Ларри всем телом, протрезвев наполовину и осознав суть происходящего. — Я же шутил! Ты что, решил заработать сто баксов? Да Эш больная на голову яойщица! Фишер вопросительно изогнул бровь, а потом хмыкнул и припал к губам друга, мазнув по ним беглым поцелуем, после чего прошептал на самое ушко: «Ты попал, Джонсон». И после этого металлист принялся брыкаться и кричать, убеждая Салли в том, что он перепил, сошёл с ума, ошалел и опух, но юноша этого не слушал. Он сосредоточенно оглаживал оголённое бедро Ларри, ласкал смуглую кожу и наслаждался мгновением. Столь манящие сейчас губы произносили грязные ругательства, но от этого их красота не терялась; Ларри дёргал руками в тщетных попытках освободиться. Ещё минуту Сал гладил друга, удерживая рукой одну его ногу, а потом встал с кровати и направился в кухню. Джонсон не прекращал ругаться и рычать, но появление Салли с ножом заставило его заткнуться и прикусить язык до крови. — Сал, п-послушай, — начал Ларри, заикаясь. — Мм? — Фишер вопросительно склонил голову набок. — Отпусти меня. Давай поговорим спокойно. Сал отмахнулся и провёл кончиком ножа по губам металлиста, заставляя его заткнуться, с нажимом прошёлся им по выпирающему кадыку на шее и оставил кровоточащую рану между ключиц. Джонсон поморщился, осознавая весь ужас происходящего. Он понятия не имел, на что пойдёт его лучший друг, которого он совсем, как оказалось, не знал. — Я давно этого ждал, — улыбнулся лукаво Сал, спустя несколько минут напряжённого молчания. — Ты не представляешь… — Ты убьёшь меня? — со слезами на глазах прохрипел Ларри. — Не знаю, — пожал плечами юноша, подняв с пола приготовленный ремень с металлической пряжкой. Этим ремнём он несколько раз прошёлся по груди и ногам Джонсона, отложив нож, а затем взял оттуда же флакон. Масло потекло на член металлиста и между его ног. Салли взял небольшую вибрирующую «игрушку» и вставил её в парня, отчего тот зарычал. — Помогите! Кто-нибудь! — Бесполезно, — всё столь же хладнокровно произнёс Сал. Сильная вибрация заставила Ларри выгнуться дугой и рухнуть обратно на кровать. Весь влажный от пота, он с лихорадочным блеском в глазах смотрел на друга, умоляя его взглядом остановиться. Но нет. Нож вновь пошёл в ход, и несколько неглубоких ссадин украсили часто вздымающуюся грудь. Следующая игрушка была намного больше, вошла медленнее в тугое тело и заставила слёзы из глаз Ларри брызнуть. Джонсон захныкал от боли и стал мелко дрожать, покрываясь смесью крови и пота. Вновь ремень больно, до ссадин, прошёлся по его телу. Затем Сал грубо перевернул его на живот, что всё-таки далось ему с трудом, и надел кольцо на основание члена друга. — Оу, да ты возбудился, — хихикнул Фишер. — Ты чёртов псих! — закричал Джонсон и получил хлёсткий удар по ягодицам. — Ещё хоть одно слово — будет больнее… Парень не пожелал замолкать, отпустил в сторону протезника ещё несколько оскорблений, и в его кровоточащий анус был вогнан небольшой имитатор, который едва пропихнулся в тугое отверстие. Металлист закричал, его сводила с ума боль и вибрация, да и ко всему прочему руки изнывали от оков, а колом стоячий член он вообще почти не чувствовал из-за туго стягивающего кольца. — Ты кончишь лишь тогда, когда я разрешу. — Салли… — простонал парень, глядя на друга через плечо. — Какая же ты мразь на самом деле… Сал спокойно принимал оскорбления: ему не впервой получать порцию критики, ругательств и прочего шлака, которого он наслушался. От раздражения рука Фишера дрогнула, он схватил нож и вонзил его в плечо друга, заставив его заткнуться. Джонсон заорал от боли, а окровавленный нож вышел из его тела. Обнажённое тело покрывали ссадины, кровоподтёки и синяки, из ануса сочилась кровь, а член стал стремительно краснеть, налившись кровью. Рывком Сал вытащил обе игрушки и с извращённым удовольствием уставился на разорванное, сокращающееся колечко мышц. Спустив штаны, он пристроился к заднице металлиста и рывком вошёл в него. Джонсон взвизгнул, прогнувшись, и уткнулся носом в подушку, чтобы приглушить позорные всхлипывания. — Ненавижу, — горячо шептал Ларри, — ненавижу… ненавижу… — Я так люблю тебя, чел, — мягко припал губами к раненному плечу Салли. — Расслабься… Металлист лишь сплюнул на пол и зарычал, когда кольцо стянули с его члена, и из головки брызнула сперма аккурат на простынь под ним. Фишер укоризненно покачал головой и потянулся к ремню. Удар. Ещё один. Крик разорвал предутреннюю тишину. Ларри уже не сдерживался: он всхлипывал, слёзы текли по его щекам, а тело сводило от вездесущей боли, которая, казалось, тонкими иглами пронизывает каждую клетку его организма. Салли кончил, толкнувшись на всю длину, но стоящего удовольствия ему это не доставило. Он хотел взаимности и был готов выбить её из Джонсона чем угодно. — Поцелуй меня, — приказал Фишер, выйдя из растраханного тела и перевернув парня на спину. Ларри плюнул ему в лицо и горько рассмеялся. Сал не выдержал и ударил его по лицу, потом схватил за шею и приблизил к своему лицу. — Целуй, — краткий приказ в окрестной тишине. — Ни за что! В ход пустил ремень, пряжка которого оставляла множественные следы на теле Джонсона. Он кричал, рычал и ёрзал на месте от боли. — Целуй, — вновь повторил протезник. Металлист, не в силах терпеть эту боль, прильнул к губам парня, позволяя тому взять инициативу. И Сал целовал его. Неумело, но смело, напористо, сплетая языки. Ларри отвечал ему притворной взаимностью и не заметил, как Фишер отбросил ремень, схватил его за бёдра и принялся жёстко трахать, выбивая с каждым толчком очередной крик. Всё прекратилось лишь в десять утра. Ларри отрубился от боли, но Сал бережно омыл тело друга влажным полотенцем и обработал оставленные раны. Простынь пришлось выбросить, так как та была испачкана кровью, потом и спермой. Уложив Джонсона под одеяло, Салли устало двинулся к окну, где стояла пепельница и лежала рядом пачка сигарет. Но взгляд его зацепился за нечто подозрительное, скрывающееся в гуще домашних растений. Камера. Это была камера. — Вот оно как, — хмыкнул протезник, достав миниатюрную камеру. Он вынул флешку из устройства, сделал парочку скриншотов на компьютере отца и отправил их на телефон, удалив с рабочего устройства Генри. На фотографиях Сал закрывал руками и грудью порезы на спине Ларри и вжимал его в поверхность кровати. Просидев в дремоте до одиннадцати утра, Сал оделся и вышел из квартиры, предусмотрительно заперев дверь. Он дошёл до магазина, где купил газировки, минералки и чипсов, и встретил Эшли. — О, Салли! — девушка стала размахивать рукой у кассы. — Иди сюда! Фишер пробрался сквозь толпу недовольных покупателей и пробил продукты сразу после Эшли, миновав очередь. Подруга покупала себе минералку и обезжиренный йогурт. Когда они вышли на улице, Эш стала извиняться за вчерашнее, ведь смутно помнила, на что подбивала Ларри, но вопреки её ожиданиям, Салли хмыкнул, достал телефон и продемонстрировал фото. Девушка удивлённо уставилась на друга, а потом захихикала, закрыв рот рукой. — Ты шутишь? — Эшли не верила до последнего. — Сто баксов, Эшли, — требовательно попросил протезник, протянув руку. Девушка достала из кошелька банкноту и положила на раскрытую ладонь. Она была сильно удивлена, но и рада, что наконец-то эти двое поняли и признали свою взаимную, далеко не братскую любовь. Они дошли вместе до поворота на церковь и разошлись по разным сторонам. Сал всю дорогу до апартаментов Эддисона мял в кармане сложенную пополам купюру, хитро улыбаясь под протезом.