Несерьёзно о серьёзном

      Это приятно. Проснуться с истомой по всему телу, ощущать вес на пояснице, вдавливающий в кровать, и при этом тепло и искры от места соприкосновения кожи. Это всегда так приятно и правильно, что он боялся задохнуться.       На самом деле он не был против умереть прямо здесь, если это означало, что ему никогда не придётся выбираться отсюда.       Сначала он боялся, что это будет по-плохому «слишком». Что тело перегреется, от запахов будет тошнить, звуки будут чересчур громкими, мешая реально насладиться этим. Чёрт, да он даже для порнухи делал яркость экрана на пять процентов, чтобы хотя бы сосредоточиться на собственном члене. Но реальность? Реальность оказалась куда великолепней его ожиданий.       Оттого ситуация вокруг них казалась такой ужасной.       — Тони, — Питер толкнул мужчину в плечо, но тот только недовольно всхрапнул и перевернулся на другой бок. — Проснись, чёрт тебя дери.       — Язык.       Питер тут же прикусил язык, чтобы не сказать лишнего.       — Постель, — недовольно произнёс Питер. Кто бы мог подумать, что будет так круто позволять себе заснуть в грязной постели, но сейчас запах пота и прилипшая из-за засохшей спермы простынь только раздражали.       — Я верю в тебя, карапуз, — пробормотал Тони. О, да ладно, они оба знали, что он больше не заснёт, но всё равно продолжали играть драму «это слишком рано»? Как тупо.       — Нам бы даже не пришлось шевелиться, если бы ты не боялся, что кто угодно может увидеть меня в этой постели.       — Если ты хочешь прослыть жертвой педофилии, я не буду тебя останавливать.       Ну это уже нечестно. Питеру семнадцать, он достиг возраста согласия (в их штате точно), и лишний раз напоминать о разнице в возрасте — только портить настроение обоим. Паркер недовольно застонал, принимая сидячее положение, и оттянул волосы, пытаясь притупить болью перегруженность из-за запахов и тактильных ощущений.       — Если ты хочешь сжигать каждый день столько нервных клеток, сколько мог бы потратить на борьбу со смертью, понимание экологических катастроф, сломанную кофеварку и удар мизинчиком о ножку стула, то да, я тоже ничего не буду делать.       — Боги, — застонал Старк, наконец отрывая голову от подушки, — тебя вообще способно что-нибудь заткнуть?       Питер на секунду задумался:       — Если мы нормально обсудим, я не против кляпа. Чур, два постукивания по тебе или по поверхности, если я не смогу дотянуться, будут значить «стоп».       У Тони была удивительная способность — всеми силами избегать серьёзного ответа. Питер, впрочем, умел добиваться своего, даже если отпускал две шутки из трёх реплик за весь половой акт.       У них были удобные отношения. Тони не был против разницы в возрасте, не был против экспериментов и не был против учить. Питер мог сосредотачиваться на его голосе, не допуская перегрузки обострённых чувств, которые в обычное время он контролировал, так что это было очень выгодно. Ну, Питеру. Что Старк нашёл в сексе с ним, кроме возможности потешить эго и быть первым у девственника, Паркер в душе не знал. Его способности в основном доставляли проблемы, особенно когда он случайно прилипал к стене, хотя, если бы он хранил достаточный контроль во время секса, чтобы использовать их... это было ещё в разработке.       В любом случае, это начало доставлять неудобство, когда ему приходилось врать абсолютно всем вокруг. Из Питера плохой лжец. В конце концов Мэй из-за его лжи подумала бы, что у них тут действительно детское изнасилование три раза в неделю, и с Питера достаточно секретов. Они просто трахались. Возможно, даже состояли в недолговечных и несерьёзных романтических отношениях, что включало в себя просмотр фильмов в личном кинотеатре и ночи в мастерской над костюмами. Проблема в том, что, когда Тони начал делать из этого большое дело, это начинало действительно становиться большим делом.       Их отношение к этому вопросу решает степень серьёзности вопроса.       — У тебя вся жизнь впереди. Я просто о тебе забочусь, — сказал Тони, и Питер вздохнул, слушая старую пластинку по сотому кругу, но не в силах противостоять открытому взгляду (даже зная, что здесь больше игры, чем реальной заботы).       — Я знаю, знаю, но, — он замолчал, пытаясь подобрать слова, — это просто трусливо, всё время прятаться. Это неудобно, когда ты постоянно контролируешь свои слова, жесты, взгляды, хотя никогда этого не делал. Для меня это неуютно, — он прямо посмотрел на Тони, — и я знаю, что для тебя тоже.       И, окей, Старк знал, ладно? Он никогда бы не подумал, что Пит предложит выпустить официальное заявление во всех таблоидах — его не возбуждали тупые малолетки, нет, спасибо, — и он понимал, о чём говорил его мальчик. Это, тем не менее, всё равно будет трудно и больно, прежде всего для Питера, на которого будут думать, что это всё баловство, гормоны и саморазрушение. Близкие бьют сильнее войн.       — Тем не менее, если будут знать больше двух человек, это просто выйдет из-под контроля и сделает нам обоим кучу проблем. У тебя заключительный год, а у меня целая компания с логотипом из моей фамилии. Нам не нужно больше проблем, чем уже есть.       — Лучший способ сохранить секрет — притвориться, что его нет, — с улыбкой сказал Питер.       — О не-е-ет, — потянул Тони, — ты не можешь быть человеком, который бросает в меня умные цитаты Маргарет Этвуд или ещё кого-то. Это ты здесь младше.       — Но я только что это сделал, — Питер пожал плечами, спрыгивая с кровати и направляясь в душ. Ах, хорошо быть подростком с вечной энергией. — В следующий раз я скажу то же самое, когда ты попросишь опуститься меня на колени.       Питер со смехом захлопнул дверь в ванну до того, как успел получить подушку в лицо и крик «не дерзи мне».       Это был первый раз, когда он не убежал из спальни Старка засветло. Как ни странно, мир не рухнул в этот день.       На самом деле, никто ничего не заметил.       Ну, кроме ЭмДжей. ЭмДжей просто жуткая, и ей не надо видеть Питера в одних трусах, выходящего из комнаты Тони, чтобы что-то знать. Ей надо просто увидеть Питера в школьном коридоре.       — Ты уже несколько месяцев выглядишь так, будто у тебя есть регулярный секс, — вместо приветствия сказала она, и Питер на секунду застопорился, потому что рядом стоял Нед. Но у Неда наушники в ушах, и не то чтобы Пит старался что-то скрыть от лучшего друга, правда ведь?       Он ведь не стыдился отношений с Тони, верно?       (правильный ответ: нет)       — Вполне вероятно, что так и есть, — ответил он после небольшой паузы, беря учебник по испанскому в руки. — Ты хочешь простебать меня по этому поводу?       — А в этом поводе есть повод? — задала она встречный вопрос, и Питер отвёл взгляд. Он не был настолько мастером в этом, хотя спустя несколько лет общения с Мишель он немного набрался опыта в неловких разговорах. — Может, я просто завидую.       — Всё в твоих руках, — он пожал плечами и закрыл шкафчик. Нед встрепенулся от резкого звука и наконец вытащил наушник.       — О чём вы говорили?       — ЭмДжей жаловалась на отсутствие сексуальной жизни, — быстро ответил Питер и мило ей улыбнулся. Нед скривился, передёрнувшись.       — Вы как две девчонки.       — А ты как сексист, — Мишель фыркнула и завернула в другой коридор. Несмотря на то, что у них сейчас был общий класс.       — Она такая странная, — пробормотал Нед, глядя вслед подруге. Не то чтобы здесь было, что отрицать. Питер был уверен, что она всё равно окажется раньше них в кабинете.       Так оно и оказалось.       — Эй, Нед, — Питер сел за парту, кладя тетрадь и даже не открывая её, — если бы ты лишился девственности, ты бы мне рассказал?       Нед снова скривился, выражая своё отвращение к теме, будто ему было десять лет.       — Когда ты долго разговариваешь с ЭмДжей, ты становишься странным, — сказал он, решив проигнорировать чёткое «спасибо» от девушки спереди. — Конечно, я бы тебе рассказал. Как и ты мне. Мы же братья! Мы всё друг другу рассказываем. Верно ведь?.. — Нед посмотрел на него с сомнением во взгляде, слегка прищурившись, словно ища на вид признаки потери пресловутой девственности.       — Конечно, — послушно кивнул Питер, что тут же успокоило друга.       Они и так друг от друга отдалились — видясь только в школе на уроках, не разговаривая вне её несколько недель подряд из-за дел Мстителей, а то и вовсе не пересекаясь взглядами по несколько дней, — и Неду не надо было знать, что он трахался с пятидесятилетним мужиком.       Или надо было?       Разве Питер не хотел рассказать, чтобы больше не было недомолвок?       Он вернулся домой с ежедневного патруля, вместо того, чтобы заскочить на Базу Мстителей, и с удивлением понял, что это тот самый день, когда у его тёти была только вечерняя смена.       — Ты в последнее время приходишь поздно, а сегодня рано. Разве тебе не нужно на патруль? — Мэй спросила его с дивана, предлагая жестом присоединиться к ней, показывая миску попкорна.       Питер сбросил рюкзак в своей комнате и вернулся в гостиную, останавливаясь возле спинки дивана, размышляя, что он должен сказать. Должен ли сказать.       Тони ясно дал понять, что не хочет, чтобы Питер что-либо рассказывал кому-либо. Он просто сам уже не понимал, хотел ли рассказывать.       — Я начал кое с кем встречаться, — сказал он в конце концов, будто это было обычным делом для него. — И, ну, они живут в противоположной стороне Нью-Йорка, так что я стал задерживаться.       Мэй обернулась и посмотрела на него с внимательным прищуром. Потом удивлённо охнула, качая головой.       — Ну конечно же, ты найдёшь себе кого-то старше, потому что твои сверстники слишком глупы для тебя, — пробормотала она себе под нос, нахмурившись. Питер ощутил, как его щёки нагрелись, и он неловко отвёл взгляд, уставившись в телевизор.       — Слушай, я... — он не знал, что ответить на это, потому что, ну да. Старше. Намного старше.       — Ты же знаешь, что всегда можешь сказать «нет», и никто не вправе заставлять делать что-то, что ты не хочешь, верно? — спросила она, даже не глядя на него.       — Да, конечно, — послушно ответил Питер.       — Тогда всё в порядке, — она улыбнулась. — Я не собираюсь сейчас разыгрывать карту строгого родителя, потому что это не то, кем я была когда-либо, и ты это знаешь. Я никогда... — она остановилась, подбирая слова, и Питер увидел в её мимике точное отражение себя в глазах Тони, на секунду ужасаясь такому сходству, — не пыталась заменить сестру. Я знаю, что я никогда не стану тебе матерью, но я старалась быть хорошим другом, чтобы ты понимал, что можешь прийти с любой проблемой ко мне. Или не с проблемой.       Он смотрел на неё, такую честную и открытую, понимая, как она положила жизнь на него, и не нашёл сил в себе, чтобы открыть рот и сказать самое важное. Это не было важным.       Это никогда не войдёт в их семью. Это не о них с Мэй. Ей не нужно знать, что он иногда курил травку или пил коньяк — это неважно, потому что это только его дело и не касалось их семьи, пока всё было в порядке и он был в порядке с этим. Секс со Старком — не то, что он хотел обсудить с Мэй.       Потому что это неважно.       — Спасибо, — сказал он и обнял Мэй, практически рухнув на диван, прижимаясь к её животу головой. Она гладила его волосы, переключая с канала на канал, и Питер просто дышал.       — А, кстати, — вспомнил он, поднимая голову и упираясь подбородком куда-то в тазобедренную кость Мэй, — я би.       Она посмотрела на него, никак не выражая удивление, но улыбнувшись чуть шире.       — Ну ладно.       Он обожал свою тётю.       Они заснули на диване, и позже, перед уходом на работу, Мэй разбудила его, чтобы он смог снова отправиться в патруль, а затем лечь спать на своей собственной кровати.       На следующей неделе Питер снова не выбежал засветло из комнаты Старка. Он просто отправил смс-ку тёте Мэй, что не будет ночевать дома и она не беспокоилась (Мэй ответила, что надеялась, что это хотя бы того стоило, и Питер отослал ей подмигивающий смайлик) и остался лежать на месте. Действительно так просто.       Тони храпел справа. Питер никогда не думал, почему: было ли это старческое или поспособствовал перелом (или несколько?) носа, а возможно сломанные рёбра или дырка в груди сделали своё дело. Это просто... делало разницу в опыте более ощутимой, даже то, как они вели себя после всего.       Будучи хорошим и не ленивым парнем, он намочил полотенце и вытер их обоих. Самое отвратительное — это начинающая засыхать сперма в лобковых волосах. Питер расстроено вздохнул, решив, что с утра просто примет душ, и попытался заснуть. Проворочался до часу ночи, пока не ощутил, что Тони с какой-то обречённостью обнял его за талию и притянул к себе.       С утра вместо обычного завтрака его встретила Пеппер с чашкой кофе в руках.       — Хочу ли я знать? — спросила она, глядя то на Питера (уже после душа, абсолютно чистый и пахнущий тониным гелем для душа), то на Тони, замечая следы на шее и груди.       Прежде, чем Питер успел даже сделать вздох, Тони сказал:       — Правдоподобное отрицание, Пеп.       Питер мысленно захлопнул себе рот, никак не выдавая эмоций, и молча прошёл на кухню, чтобы приготовить хотя бы бекон. Тем не менее, он заметил, как Пеппер остановила Тони рукой, наклоняясь к нему близко и шепча на ухо. Питер хотел бы не понять, на самом деле, но его слух слишком хорош.       — Ты будешь именно тем, кого оставят с разбитым сердцем, Тони, — в её голосе много беспокойства. Достаточно, чтобы Питер начал размышлять, как постель Тони вообще оказалась свободной для него. И была ли она свободна? Он не согласен на такие отношения.       — Успокойся, большая медведица, — весёлым шёпотом ответил Старк, отцепляя ломкое запястье от своей руки. — Это ничего серьёзного.       — Ничего серьёзного с мальчиком? Да он же тебе в сыновья годится! Если вас застанет хоть один желтушный фотограф, акции компании упадут больше пятидесяти процентов, потому что всем плевать, что ему исполнилось семнадцать лет несколько месяцев назад.       Если бы Питер не был эгоистом, он подумал бы о Тони и том, как это отразится на нём. Он должен был думать, на самом деле, потому что не тупой. Если бы Кэп заявился на этаж, а не Пеппер? Что вообще можно было ожидать от человека, выросшего во времена второй мировой? Им надо было быть аккуратнее.       Питер — идиот. Он всё испортил. Теперь он будет ловить эти взгляды от Пеппер, чувствуя себя ужасно неловко.       — Нас никто не застанет. Не больше, чем обычно на миссиях, — предположил он вслух, отдавая вторую кружку кофе женщине и забирая пустую.       — Вот видишь, — Тони словил его рукой, обнимая за плечи и прижимая к себе, целуя в висок. Теперь его губы мокрые, и Питер недовольно покачал головой, вытирая воду с чужого лица. — Он у меня умный мальчик.       Он уловил небольшую гримасу со стороны Пеппер, но промолчал, зная, что не имел большого права голоса в этом вопросе. Скорее всего, она не устроила большой скандал только потому, что здесь был сам Питер, а она не хотела его обсуждать в его присутствии. Или... ну, как там сказал Тони? Правдоподобное отрицание.       — Я найду тебе кого-нибудь в качестве бороды на пару месяцев, — Пеппер вздохнула и начала печатать в телефоне, косясь на Питера.       — Она устроит тебе потом разнос? — шёпотом спросил парень Старка. Тот продолжал мило улыбаться.       — Ты даже не представляешь масштабов.       Питер подозревал, что не хотел даже примерно воображать это, поэтому мудро сбежал в свою комнату с тарелкой готового бекона.       На следующей неделе он наблюдал за репортажем о новой пассии Тони Грёбанного Старка: владелица благотворительного фонда помощи пережившим семейное насилие, доктор в крутой частной клинике и любительница собак, она буквально была ангелом в греховной человеческой оболочке. Она красива, умна и не оставляет след помады, когда целует Тони в губы, но ложка в руках Питера всё равно сломалась с хрустом таким, будто это был чей-то череп.       Это никогда бы не сработало ни в каком виде, да?       Он думал об этом больше недели. Заламывал руки, переживая, что недостаточно хорош, недостаточно взрослый, недостаточно приличный, чтобы показать его даже ближним друзьям. Пока выдержка не лопнула, и он остался на целый день и ночь.       — Тебя давно не было, — Старк нахмурился, передавая файл по голографическому интерфейсу. Питер поймал его левой рукой, тут же раскрывая и накладывая на свои собственные чертежи. Химия не была областью Тони, зато он отлично дружил с металлами, поэтому кислотная паутина была в половине пути от создания.       — Семейные дела, — Питер улыбнулся, глядя, как процесс создания был запущен. Он обернулся к Тони с победным выражением лица и поцеловал прямо в искривлённые губы. Старк посадил его задницей на стол (чёрт, металл холодный), и Питер, оторвавшись от верхней губы Тони, произнёс: — Нет сексу рядом с кислотой.       Наконец мужчина рассмеялся, его плечи расслабились, и он обнял Питера за талию, упираясь подбородком в плечо, наблюдая процесс сборки.       Питер иногда так любил его.       — Та девушка хороша, — Тони издал какой-то вопросительный звук, и вибрация от горла прошлась по плечу Питера; тот сглотнул. — В смысле, собачница. Которая играет твою подружку.       — Могу поделиться, если хочешь, — Тони усмехнулся, резко выдыхая прямо в ухо Питера, заставляя того дрожать полностью. Идиот. — Неужели наш карапуз ревнует?       Это не была ревность. По крайней мере не так, как это понимал Тони, но это прозвучало бы смешно, если Питер скажет это вслух, поэтому он молчит. Это больше стыд за самого себя и за то, какой он есть, по сравнению с кем-то другим, кто имеет право стоять рядом с Тони под вспышками камер. Что там кто-то стоит, пока у них есть какие-то отношения, и это не Питер.       Это никогда не должно было быть так серьёзно, что он будет чувствовать себя в шкафу, сжатым и подавленным, куда его загонят условности. Ему на самом деле не стыдно за то, кто он есть.       Просто он не то, до чего мог опуститься Тони. И Тони не был тем, кого Питер мог бы себе позволить.       — Ты мне очень нравишься, — пробормотал Питер. В основном, когда обнимался и молчал, если честно. В остальное время Старк вызывал раздражения больше, чем внезапная контрольная по испанскому.       — Тони, у тебя есть...       Питер резко открыл глаза и выдохнул.       Как у Стива Роджерса до сих пор остался беспрепятственный пропуск в личную лабораторию к Тони? Почему?       Тони отскочил от Питера, как ошпаренный, и он чуть не потерял равновесие, пытаясь не соскользнуть со стола без опоры.       — Что вы тут делаете? — Питер огрызнулся первым, не глядя на ошарашенное выражение лица Стива. Потянулся за Тони, схватив рубашку рукой, и с силой пододвинул к себе.       На Тони лица не было — бледный, как смерть, с нервной усмешкой на губах, смотрящий куда-то вбок от лица Кэпа, давая понять, что тот не стоил внимания. Питер иногда восхищался подсознательными жестами Старка, но не мог себя настолько хорошо контролировать в критических ситуациях, чтобы использовать почерпнутые знания.       — Я пришёл за... — Стив помахал папкой в воздухе, давая понять, что дело было в документах. — Что здесь вообще происходит?       — Мы сделали кислотную паутину, — Тони усмехнулся уже по-настоящему, чувствуя, как берёт ситуацию под свой контроль. — Карапуз оказался полным поклонником Чёрной вдовы.       — Мистер Старк, вы же обещали! — Питер вскликнул, окончательно спрыгнув со стола и посмотрев на Тони умоляющими глазами. — Это слишком стыдно.       И застыл.       Капитан полностью не поверил в это. Впрочем, как и в «Ты прав, на самом деле у нас безудержный секс три дня в неделю уже как пару месяцев, не хочешь присоединиться?», поэтому ушёл ни с чем. Значит, как бороться с пришельцами — проблем с возрастом нет, а как иметь отношения с кем-то в команде — так проблемы сразу есть (судя по отвращению на лице, когда Тони сказал ту фразу, проблемы были ещё какие).       Питер думал об этом весь оставшийся день. Когда они поднялись наверх, устроив марафон новых Звёздных войн, прижавшись друг к другу боком. Когда ели пиццу с ананасами, споря о том, что ананасы — это нормально. Плечо и шея горели в тех местах, где кожа Тони прикасалась к его, и внутри было совсем тепло-тепло, будто немного солнце взорвалось.       Так, капельку.       — Ты можешь рассказать своей тёте, — внезапно сказал Тони посреди фильма, и Питер поставил на паузу самое эпичное сражение в фильме. Посмотрел на мужчину, прося повторить. — Нет, серьёзно. Если ты считаешь, что она не запрёт тебя на вечность в квартире, или что ты сам сможешь объяснить ей всё, ты можешь ей рассказать. Если хочешь, — Старк быстро поднял руки в сдающемся жесте, показывая, что его намерения чисты.       Питер моргнул.       — Ты не хочешь этого, — медленно проговорил он, наблюдая за реакцией. Он сам не хотел этого.       Когда что-то начинало доставлять дискомфорт, то лучше от этого избавиться и исправить. Самому Питеру не было стыдно.       Стыдно было Тони.       — Я считаю, что это станет хлопотно, — Питер фыркнул на фразу. Будто прятаться по разным углам не было хлопотно. Или контролировать шутки и язык в целом не было хлопотно. — И твоя горячая тётя и так ненавидит меня, но если ты правда хочешь...       — Не говори мне, что моя тётя сексуальная, — Питер прикрикнул, стукнув Старка по спине. — Она встречается с Хэппи. У тебя есть, — он запнулся на секунду, — отношения со мной, а ты мне бросаешь в лицо, что моя тётя горячая! Это отвратительно. Я же не говорю, что задница Кэпа охренительная?       — Ну, ты только что это сказал, — Тони пожал плечами, и Питер рыкнул. — Никто не может отрицать, что задница Кэпа лучшая.       Паркер просто сдался.       Этой ночью не было никакого секса. Они легли спинами друг к другу, но через полчаса Тони перевернулся на другой бок и обнял Питера за талию, притягивая к себе.       Он хотел поговорить об этом.       Разговор пришлось отложить, когда Питер приплёлся утром с разрезанной ногой. Кровь не хлестала, быстро свернувшись, но рана открывалась каждый раз, когда Питер опирался на ногу. Та онемела от колена, но единственное, о чём думал Человек-паук — хорошо, что не по сухожилию.       — Надо добавить тебе сухого азота, хоть прижжёшь в следующий раз, — отрешённо сказал Старк, поддевая конец оборванной раны иголкой. Питер всхлипнул. — Терпи. Иначе срастётся неправильно.       — Тебе идеи приходят в голову только после того, как кто-то успевает пострадать? — Питер зажмурился до ярких пятен перед глазами, сжал кулаками металлический стол, на котором сидел, и тот помялся под действием силы. — Прости. Это очень неприятно, — на последней гласной он перешёл на визг, когда Тони специально не очень аккуратно поддел кожу. — Я не хотел. И да, на мне не остаётся шрамов.       — После этого бы остался, неблагодарный ребёнок.       — Что, со шрамом уже не такой красивый? Серьёзно, мистер Старк, вы во мне должны ценить чуть больше, чем внешность.       Старк лишь показательно вздохнул и отрезал нить. Снимать швы — всегда странная процедура, но Питер заснул на полдня, благополучно пропуская всё и предоставляя себя на попечение Тони.       С утра в качестве извинения Питер взял им самый лучший кофе из Старбакса, пока Тони ещё не встал, и захватил пончики. Все любят пончики. Он надеялся. В итоге он завернул в Мак и взял чизбургер, качаясь до Башни на паутине.       Тони встретил его с подозрением во взгляде, тем не менее принимая еду и напиток. У Старка была встреча прямо с утра, так что тот уже был одет в костюм, и Питеру надо было выбегать в школу через пятнадцать минут.       Нормально ли это будет? За пятнадцать минут до ухода в школу, будто это никогда не было для них реальной вещью, или терпеть и вздрагивать от каждого неловкого слова и намёка, дожидаясь подходящего времени, было бы лучше? Нет, точно нет.       Тони положил руку на слегка дрожащую ладонь Питера, призывая отпустить столешницу.       — Давай, брось это в меня. Я вижу это по твоему лицу, пацан. Слишком много серьёзности, — Старк добро усмехнулся.       — Мне кажется, пора это прекратить, — сказал Питер чётко и размеренно. — Тебе неловко, мне неловко, и мы действительно... просто не сработали бы дальше спальни и твоей мастерской.       Тони посмотрел на него с какой-то гордостью, смешанной со спрятанной грустью и толикой ужаса, и потрепал его по голове с улыбкой. В этом не было ничего сексуального — он не задерживался большим пальцем на его артерии, считая пульс, а само движение было быстрым и скорее шебутным, — но Питер всё равно покраснел, чувствуя себя виноватым в разрушении каких-то воздушных замков, которых, на самом деле, никогда не существовало.       — Это взрослое решение, — произнёс он довольно. — Но помни, что все двери всегда для тебя открыты.       — Даже спальни? — хитро спросил Питер, приглаживая волосы обратно. Старк ухмыльнулся.       — Если захочешь.       Питер застонал, чувствуя, как надежда, что всё это не станет неловким, испарилась прямо на глазах.       — На самом деле, я ждал этого примерно с того момента, как ты захотел выйти из шкафа перед близкими, — Тони самодовольно улыбнулся, — потому что это никогда не сработает.       — Не то чтобы это был какой-то каминг-аут, — Питер вздохнул, глядя на стакан кофе в своей руке и вращая жидкость по кругу. — И не то чтобы у нас была большая огромная любовь, за которую стоило бороться, так что, да, ты крут, что так вовремя угадал, что лучше вовремя остановиться, пока это не переросло в супер недопонимание или типа того.       — Точно, — Старк кивнул и допил свой кофе одним залпом.       (правильный ответ для Тони: нет)