Вознесение

«Сайленсер» вынырнул из гипера в опасной близости от флота, на полном ходу спикировав на «Финализатор». На мостике тут же началась суматоха, вахтенные офицеры прильнули к мониторам, чтобы изучить показатели. Хакс пристально оглядел команду мостика и с удовлетворением отметил, что молодая лейтенант, ответственная за личный ангар Верховного лидера, сохранила спокойствие. И только сжатые в тонкую линию обескровленные губы выдавали тревогу, пока её пальцы порхали над панелью управления, набирая приказ: немедленно открыть шлюз и сопроводить «Сайленсер» в ангар номер три. Хакс бросил взгляд на данные, которые начали поступать, как только Рен оказался в пределах досягаемости. Почти все они мигали красным. Корабль пережил прямое попадание в переднюю часть, больше всего повреждена оказалась транспаристиловая кабина, словно «Сайленсер» столкнулся с чем-то лоб в лоб. Из-за повреждённых передних стабилизаторов корабль вихлял из стороны в сторону, но летел не на автопилоте, так что Рен, по крайней мере, всё ещё мог осуществлять управление сам. В былые времена Хакс мог остановить его. Во времена, когда Рен был всего лишь цепным псом Сноука, а Хакс — блудным сыном, инженерным гением, которому судьба предначертала привести их к победе. Сноук всегда был его любимым козырем, и Хакс с огромным удовольствием при каждом удобном случае ссылался на его авторитет — просто чтобы видеть, как Рен уступает. Чтобы создать иллюзию того, что Рен ему подчиняется. Но те времена давно миновали, и пилот, в данный момент производящий аварийную посадку экспериментальной модели, спроектированной Хаксом, являлся правителем Первого Порядка. Маньяком, который гонялся за призраками и мусорщицами, открыто пренебрегая советами Хакса, военной тактикой и здравым смыслом. А также собственной безопасностью. — Обсидиан Один приземлился и состыковался, — доложила лейтенант, и Хакс ответил ей кивком. Направившись к выходу с мостика, он постарался шагать не слишком быстро. Двое охранников развернулись на каблуках, готовые сопровождать его, но Хакс отмахнулся от них. Не нужно лишней шумихи. Или официальной группы встречающих. Хакс может самостоятельно выяснить: цел их Верховный лидер или нет. И если нет… Он разберётся, что делать дальше — таково его бремя. Рен в очередной раз создал ему проблемы — ничего нового. Хакс привык к нему. К этому отвратительному существу, которое появилось без приглашения на его звёздном разрушителе, завладев его днями, а позже — и ночами, которое проникало в его грёзы — незаметно и всегда не вовремя. Рен наполнил подсознание Хакса непристойными образами: пухлые красные губы обхватывают его член, тёмно-карие глаза смотрят снизу вверх. Покорно. Благоговейно. Иногда Хакс видел, как большие руки скользят по его телу, рывком переворачивают на живот, вздёргивают бёдра и разводят их. Разгорячённый рот и пальцы приближаются, ласкают его самые интимные местечки. Всякий раз, когда грёзы становились невыносимыми, Хакс сворачивался на боку в своей кровати и, зажав член в кулаке, дрочил — резко, быстро, кусая пальцы свободной руки, чтобы не завыть от разочарования. Хакс был уверен, что реальность никогда не сравнится с фантазией, когда впервые впустил Рена в свои апартаменты после Крэйта. Потерянный, страждущий, тот, как всегда, жаждал внимания, и Хакс увидел в этом шанс для себя. Он поприветствовал Рена великодушной улыбкой, убеждённый, что всё закончится через пятнадцать минут. Он даже рассчитывал на некоторую неловкость, ожидая, что Рен витиевато попросит о минете. Максимум, нагнёт Хакса над столом. Ничего такого, чего он не делал бы прежде. Вместо этого Рен разделся догола и приказал Хаксу сделать то же самое. Целуя и лаская обнажённое тело Хакса, Рен подготовил его со смущающей добросовестностью, не упустив ни единого потаённого местечка. А вскоре Хакс стоял на четвереньках на постели, готовый и изнывающий от желания, как портовая шлюха, а Рен пихал в него свой чудовищный член. Было больно, и Хаксу потребовалась вся его концентрация. Ощущения были ужасными — и в то же время лучшими в его жизни. Рен заломил ему руку за спину, прижал к кровати и принялся безжалостно вколачиваться в его зад. А Хакс кричал и кричал, пока не кончил от лёгкого прикосновения пальца Рена к головке. Уставные трусы болтались где-то в районе колен. После этого Хакс перестал пытаться манипулировать Реном в открытую. С тех пор прошло много циклов и много ночей, проведённых в постели Верховного лидера. Может, Хакса и посадили на поводок, но он ещё не растерял своих клыков. И если истребитель не подлежит ремонту, то пусть Рен готовится к знакомству с ними. Когда распахнулась внутренняя дверь стыковочного шлюза, Хакс увидел группу суетящихся дроидов, техников и охранников. «Сайленсер» приземлился в центре ангара, весь его корпус был испещрён сетью уродливых шрамов. Трап уже пристыковали, но люк кабины по-прежнему был закрыт. Рен прятался. — Свободны, — рявкнул Хакс. Штурмовики бросились врассыпную, а потом торопливо построились и быстро промаршировали мимо него. Постукивая ногой, Хакс дождался, когда последний мышедроид пересёк порог ангара, и ударил по панели кулаком. В помещении воцарилась тишина. Звенящая, тяжёлая. Заблокировав дверь персональным кодом, Хакс двинулся к истребителю, и только эхо шагов нарушало тишину. Раздалось шипение сжатого воздуха, и люк распахнулся. С того места, где стоял Хакс, была видна лишь грязная копна чёрных волос. С последнего сеанса связи прошло четверо стандартных суток, а Рен всё ещё отказывался показывать лицо. — Надеюсь, ты не расхреначил мой «Сайленсер», — резко начал Хакс, не сразу совладав с собой. — Верховный лидер. — Твой «Сайленсер»? — Рен повернулся в кресле и хмуро уставился на Хакса. Потёки грязи на лбу и щеках, длинные пряди волос, перепачканные копотью, слипшиеся из-за чего-то, напоминающего машинное масло. Похоже, чтобы взлететь, Рену пришлось самостоятельно чинить корабль. «Идиот». Рен был хорошим пилотом, но паршивым механиком. Кто знает, как он налажал при ремонте. Придётся позже проверить, что и как. «И да, он мой», — раздражённо подумал Хакс. Именно ему принадлежали все усовершенствования, инженерная работа и индивидуальный дизайн, благодаря которому истребитель выглядел как гибрид «Перехватчика» и «Защитника». Он использовал передовые технологии «Сиенар-Джаемус»*, не забыв отдать дань уважения классическому имперскому стилю, который любил Рен. «Сайленсер» был детищем Хакса, как и всё остальное здесь: вооружение, штурмовики, системы, которые Рен решил прибрать к рукам, потому что в данный момент считал их (и Хакса заодно) своими игрушками. — Если ты так переживаешь о своей драгоценной цацке, — грубо буркнул Рен, — почему бы тебе лично не оценить ущерб? Он так и не предпринял попытки спуститься, и Хакс, прищурившись, глянул на люк. Кабина была маленькой. Хакс точно знал размеры — в конце концов, он её проектировал. Но там, пусть и с большим трудом, могло поместиться два человека — определённо без возможности сохранить хоть какую-то дистанцию между ними. Хакс взбесился из-за того, что его сердце слегка ускорило ритм, когда он скинул с плеч и аккуратно скатал шинель, прежде чем положить на пол. Как обычно, он почувствовал себя без неё обнажённым и подавил порыв пригладить волосы. В любом случае причёска была в порядке. Подойдя к трапу, он уже поставил ногу на нижнюю ступеньку, но, бросив взгляд на сапоги, притормозил. Он не сможет свободно перемещаться по кабине в обуви. Хакс со вздохом уселся на ступеньку и разулся. — Хакс, — раздался необычайно настойчивый голос Рена откуда-то сверху, — так ты поднимаешься или нет? Хакс не ответил. Отставив сапоги в сторону, он молча взобрался по лесенке и нырнул внутрь, протиснувшись в тесную кабину. Рен таращился перед собой, в смотровое окно, и оживился, только когда почувствовал прикосновение к плечу. Чтобы освободить место, Рен отодвинул рычаги ручного управления. Осторожно, чтобы не зацепить педали и прочее чувствительное оборудование, Хакс оседлал Рена, обосновавшись у него на коленях. С удивительной грацией, учитывая жуткую тесноту. Практически упёршись макушкой в потолок кабины. Вблизи Рен выглядел совсем разбитым. Слой мелкой пыли покрывал всю его грудь. Словно Рен только что вывалялся в грязи или на скорости врезался в кучу мусора. Лицо было бледным, шрам резко выделялся своей белизной на перепачканной коже. Под глазами залегли тёмные круги, а прямо под нижней губой виднелось чёрное пятно. Но несмотря на то, что Рен весьма походил на человека, пережившего падение в мусороуплотнитель, его крупное тело было таким же, как всегда. Тёплым, надёжным, знакомым. Равно как и прикосновения его рук. Огладив ноги Хакса, они скользнули вдоль бёдер и талии, а после замерли в середине спины. Через мгновение Рен вцепился в китель Хакса и, притянув того поближе, зарылся лицом в шею. Хакс в лёгком замешательстве уставился на чёрную макушку. Рен обнял его крепче, будто только сейчас осознал, что Хакс здесь — достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему. Услышав над ухом тихий вздох, Хакс подумал, что Рен ведь был — там, куда он летал — совсем один, что он мог не вернуться. Прежде Хаксу такое в голову не приходило. Интересно, размышлял ли над этим Рен? Хакс оглянулся через плечо и окинул взглядом паутину трещин на транспаристиле. Чудо, что корабль смог взлететь, не говоря о путешествии через гипер. Прямо над ними по центру виднелась глубокая борозда — дюрастил почти лопнул, чуть не разломившись надвое, будто процарапанный выбросом энергии. Или разрезанный плазменным лезвием. — Девчонка? — тихо спросил Хакс. — Всё ещё жива, — Рен вжимался лицом в изгиб шеи Хакса, возя губами по воротнику кителя, и голос звучал приглушённо. — Но это лишь вопрос времени. — Слегка повернув голову, Рен потёрся о кожу Хакса и понюхал его своим несуразным носом. — Приятно пахнешь. — А ты пованиваешь, — автоматически ответил Хакс. Дерзкая отповедь, но не хочется, чтобы Рен догадался о том, что, едва он вышел на связь и сообщил о своём прибытии, Хакс нашёл время и успел принять душ, прежде чем отправиться на мостик. Всё равно это очень скоро выяснится. А вот от Рена воняло: резким потом и застарелой грязью, засаленной кожей и поражением. — И что с того? — проворчал Рен. — Тебе не нравится? Отстранившись, он щелчком пальцев расстегнул воротник кителя. Ухватив Хакса за подбородок грязной рукой, наклонил его голову набок и провёл горячим языком по обнажённой шее до уха, оставив влажную полосу. Хакс закрыл глаза и приказал себе не дрожать. — Думаю, тебе нравится, — произнёс Рен, обдав генерала жарким дыханием. Его губы почти коснулись рыжей полоски бакенбард, изо рта высунулся язык и слегка лизнул её. Перчатки Рена были перепачканы, следовательно, щёки Хакса — теперь — вероятно, тоже. Внезапно между ног у него оказалась рука и сжала член через ткань галифе. У Хакса стояло. А как иначе? Но это не означало, что он был готов признать свою реакцию на запах Рена. Он должен был испытывать отвращение, и он испытывал его. Если бы Хаксу пришлось мариноваться в собственном поту несколько дней подряд, он бы, возможно, почистился при помощи песка. Но аромат Рена гипнотизировал, пьянил и вызывал болезненный стояк. Хаксу хотелось обнюхать Рена целиком, уткнуться носом в шею или подмышку и глубоко вдохнуть, вонзить зубы во влажную кожу и пометить его, словно животное. «Это всего лишь инстинкт, — напомнил себе Хакс, внезапно почувствовав головокружение. — Механическая реакция тела на человека, с которым я трахаюсь». И всё-таки ему казалось, что он смог бы опознать Рена в толпе по одному только запаху. Шевельнувшись, Хакс осознал, насколько интимно они соприкасаются телами: от груди до паха. Рен дышал очень тихо, уставившись ему в лицо карими глазами. Тёплый и твёрдый член упирался в ложбинку между ягодицами. Копоть с пыльного шерстяного дублета оседала на перчатках Хакса и безупречно чистом кителе. — Я хочу, чтобы ты отсосал мне, — начал Рен, и Хакс почувствовал, как ускорился его пульс. — Но понимаю, что здесь тесновато. Можешь предложить что-нибудь взамен? Хакс сглотнул. Они оба знали ответ — довольно очевидный, поскольку Хакс уже сидел на коленях у Рена. Конечно, Рен хотел, чтобы он произнёс ответ вслух и таким образом унизился ещё сильнее, и Хакс ненавидел его за это. — Я мог бы… — Хакс прочистил горло. — М-м-м? — Я мог бы… прокатиться на тебе. Верховный лидер. Рен ухмыльнулся, сверкнув зубами. Невыносимый. — Если это то, чего тебе хочется. Внутри Хакса вспыхнуло раздражение — обжигающее, внезапное. Он снова позволил Рену всё испортить, перевернуть с ног на голову, как всегда. Поддаться собственной похоти и развращённости и свалить всё на Хакса. Будто сам не жаждал того же. Хакс научился понимать настроение Рена и отлично понимал его сейчас. Рен становился злобным в моменты разочарования, но именно в такие моменты он сильнее всего хотел Хакса. Как будто секс с ним являлся единственной вещью, которая помогала собраться, когда он находился в смятении. И Хакс был рядом (всегда рядом), чтобы склеить осколки. После каждого фиаско, каждого сорвавшегося плана, каждого провала. Вскипев от негодования, Хакс упёрся затянутой в перчатку ладонью в грудь Рена и, довольно грубо толкнув его, процедил сквозь зубы: — Как будет угодно, сэр. Рен отпустил его и откинулся в кресле. На секунду Хакс решил, что от него требуется стриптиз в этой безумно тесной кабине проклятого истребителя, но Рен уже вжикнул молнией и, когда Хакс быстро расправился с застёжками на кителе, задрал ему майку и дёрнул вниз галифе. С ними пришлось повозиться, и Хакс, приподнявшись на коленях, подался вперёд, чтобы не стукнуться о потолок. Вместе с Реном им сперва удалось стянуть одну штанину, потом вторую, и когда с последним взмахом ноги Хакс избавился разом от галифе и трусов, Рен отбросил их в сторону. Учитывая их текущее плачевное состояние (измятые, запятнанные грязью), с таким же успехом он мог сорвать их силой. Хакс не стал заморачиваться с кителем и майкой. Не то чтобы у него было на это время. Рен уже лапал его — ладони, скользнув вдоль бёдер, двинулись к ложбинке между обнажённых ягодиц. Рену нравилось касаться этого местечка, поэтому Хакс неохотно уступил и слегка поелозил задницей, когда Рен впился пальцами в мягкую плоть, помассировал её и притянул Хакса поближе к себе. Обнажённый член прижался к грубой ткани. Ощущения были столь неожиданными и насыщенными, что Хакс не удержался от стона. Качнув бёдрами, он потёрся о шерстяной дублет и заметил, как его покрасневший член выпустил смазку на замызганную одежду. Рен тоже это заметил. Вид розового члена, покачивающегося возле чёрных одеяний, заворожил его. Он погладил пальцем головку, уже влажную и блестящую, и Хакс содрогнулся всем телом. Рен обхватил ствол и мягко скользнул ладонью вверх-вниз. Хакс заскулил, когда сухая перчатка ужалила нежную кожу, и невольно вцепился покрепче в широкие плечи. Рен довольно мурлыкнул, как огромный лот-кот. Подняв руку, он провёл пальцем вдоль нижней губы Хакса. Не задумываясь, тот приоткрыл губы и позволил указательному, а затем и среднему пальцу проникнуть в жар его рта. Вкус был отвратительным, напоминавшим жжёный древесный уголь, и когда Рен нажал на язык, Хакса чуть не стошнило. Он послушно сомкнул губы вокруг пальцев, вобрал их поглубже и, опустив ресницы, принялся шумно сосать, чувствуя себя жалким. Рен провёл подушечкой большого пальца по головке его члена, и Хакс, приглушённо застонав, старательно облизал грубую грязную кожу перчатки, смочив её. Ему нравились пальцы Рена: вне зависимости от того, трахали они его рот или дырку. Длинные и невероятно толстые, особенно в этих плотных перчатках. Всего двух было достаточно, чтобы целиком занять его наполнившийся слюной рот. Тонкая влажная струйка стекла по подбородку и капнула на грудь. Рен вытащил пальцы — с них ко рту Хакса протянулась блестящая ниточка слюны. — Сними, — прохрипел он и прижал скользкие кончики пальцев к губам. Выдержав взгляд Рена, Хакс стиснул зубами плотную кожу, поочерёдно освободил пальцы и, когда окончательно стянул перчатку, мотнув головой, отшвырнул её в сторону. Теперь между ними не осталось преград, Рен взял Хакса за подбородок и, скользнув большим пальцем по губе, выжидающе уставился на него тёмными глазами. — У меня во внутреннем кармане, — сказал Хакс. Рен криво ухмыльнулся, но никак не прокомментировал то, что Хакс целыми днями таскает при себе смазку. Честно говоря, эта привычка появилась у генерала всего несколько стандартных месяцев назад. И когда Хакс стоял при полном параде на мостике, он старался не думать о том, как ему, вне всяких сомнений, попеняют за это. Рен извлёк небольшую бутылочку и, откинувшись в кресле, покрыл лубрикантом пальцы. Взглянув на них, Хакс испытал облегчение — Рен решил не пытаться засунуть ему в зад свою грязную перчатку. И задрожал, представив, как она проскальзывает внутрь, обжигая кольцо мышц. Может, они поэкспериментируют в другой раз, но сперва он позаимствует из инвентарных запасов одноразовые перчатки . А пока пальцы Рена, во всей своей красе, тёплые и смазанные, скользнули между ягодицами и нежно похлопали по дырке. Хакс вздрогнул от прикосновения. Он был по-прежнему влажным и расслабленным после душа, и Рен, почувствовав это, застонал — утробно и жадно. Палец мягко закружил вокруг входа. Хакс снова потёрся членом о грубую ткань и с удовольствием поёрзал голым задом о штаны Рена. У обоих участилось дыхание, движения исполнились нетерпения. Рен вцепился облачённой в перчатку рукой в голую ягодицу и, придержав Хакса, ввёл внутрь сразу два пальца. Хакс привык к громадным размерам, но первый толчок по-прежнему выбивал из него дух. Шумно выдохнув, он попытался избежать вторжения, но Рен не позволил и, обуздав его порыв, принялся разрабатывать дырку. Умело, неустанно и тщательно. Именно так, как любил Хакс. Наконец, через несколько бесконечно долгих минут, когда Хакс уже был близок к агонии, Рен отпустил его и устроился поудобнее. Его глаза, словно две мерцающие бархатно-чёрные галактики, притягивали Хакса, завлекая в глубину. — Давай же, Хакс. Оседлай мой член, — сказал Рен, как всегда, грубо и прямолинейно. Больше не было причин притворяться — Хаксу хотелось этого так же сильно, как Рену. Повозившись с дублетом, Хакс добрался до ширинки, расстегнул молнию и, приспустив с Рена штаны, освободил его член. Живот Рена был липким от пота, над влажными зарослями чёрных волос в паху возвышался огромный стояк. Учуяв острый мускусный запах, Хакс чуть не застонал вслух. От Рена несло похотью и сексом — и теперь они оба этим провоняли. Хакс ощутил желание зарыться носом в эти упругие завитки, потереться лицом о грязный член, а потом насадиться на него исцарапанным ртом и сосать — сосать до тех пор, пока полностью не пропитается этим запахом. Он представил, как Рен хватает его за волосы, рывком запрокидывает ему голову, кончает на лицо, и аромат въедается в кожу. Хакс запустил ногти в жёсткие волоски, и Рен охнул. Мышцы на его животе натянулись от напряжения. Хакс сгрёб бутылочку, перевернул её и принялся брызгать лубрикантом на вздыбившийся член, наблюдая за тем, как крупные капли медленно стекают вдоль ствола прямо в гущу волос. И только потом неторопливо снял с рук перчатки, одну за другой. Рен нетерпеливо вскинул бёдра, и Хакс, плеснув вязкой жидкости на пальцы, обхватил член обеими руками. Изумление разлилось по лицу Рена. Опустив глаза, он глядел, как двигающиеся вверх-вниз ладони размазывают лубрикант по всей длине его впечатляющего стояка. Тщательно увлажнив член, Хакс перехватил его у основания и пристроился сверху. И застонал с Реном в унисон, когда кончик толкнулся в скользкую дырку. Как только крупная головка проникла внутрь, Хакс на секунду задержал дыхание, а потом выдохнул и начал медленно, сантиметр за сантиметром, насаживаться на этот великолепный член. Когда Хакс, вздрогнув, наконец опустился до упора, Рен положил ладони ему на талию. Жжение, заполненность — ощущения были столь ошеломляюще прекрасными, что Хаксу хотелось кричать. Изогнувшись, он медленно приподнялся и насадился вновь с тихим всхлипом. От того, как широко растянулась вокруг толстого ствола его дырка, по телу побежали мурашки. — Отлично, генерал, — раздался раздражающе певучий голос Рена. — А ты умеешь услужить. Хакс закрыл глаза. Стыд и возбуждение затопили его, заставив почувствовать одновременно холод и жар. — Ещё, — скомандовал Рен. С непривычным придыханием. Прикинув, не сменить ли позу, Хакс сдвинулся и попробовал взгромоздиться на кресло целиком. Но между подлокотниками и задом Рена практически не было зазоров. «Будь прокляты размеры этого человека!» Хакс, не сдержавшись, поворчал, повертелся немного, а потом упёрся Рену в плечи и толкнул его. Как только тот немного съехал вниз и широко развёл ноги, Хакс опёрся коленями на кресло и, разместив ступни между раздвинутых бёдер Рена, оказался на самом верху, с крепко засевшим внутри членом. Места для манёвра было по-прежнему немного, но, учитывая гибкость Хакса, ошеломление на лице Рена вполне стоило той боли в мышцах, которая грозила ему в ближайшем будущем. Почувствовав, как подрагивают прижимающиеся к его ягодицам мощные ляжки, Хакс позволил себе довольно ухмыльнуться. Хакс наклонился вперёд, чтобы выполнить приказ. С этой новой точкой опоры ему удалось почти полностью соскользнуть с члена, оставив внутри лишь кончик. Он выгнул спину, ощутив лёгкую пульсацию плоти вокруг растягивающей его вход внушительной головки. Расслабив мускулы, Хакс опустился вниз одним плавным движением, выбив из Рена утробный, звериный рык. — Надеюсь, это значит «удовлетворён», Верховный лидер, — самодовольно произнёс Хакс на выдохе. — И да, ты воняешь, — добавил он, вернувшись к прежней теме теперь, когда полностью завладел вниманием Рена. Он принялся неторопливо двигать бёдрами, то поднимаясь, то опускаясь, словно качаясь на волнах. — Только подумать, ты притащил сопротивленческое дерьмо на мой корабль. Я чувствую, как ты смердишь им. — Да, воняю, — Рен откинул голову на спинку кресла. — Но как это характеризует тебя, генерал? В конце концов, ты сам разрешил себя облапать этими грязными руками. — Он чуть-чуть двинул задом. — И засунуть в тебя мой грязный член. — Не то чтобы ты… ай… заслужил. Рен по-хозяйски шлёпнул его по заднице. — Какая наглость. И ты обещал прокатиться на мне, генерал. Приступай. Хакс в ответ немного отстранился, выгнулся и покрутил бёдрами, привыкая к твёрдому стояку, прежде чем начать двигаться. Сперва аккуратно и выверенно, а после, по мере исчезновения первоначального дискомфорта, всё быстрее и быстрее. Вскоре он взял устойчивый темп. Всякий раз, когда он приподнимался и опускался вновь, раскалённое удовольствие пронзало нервы. Ладонь Рена скользнула под китель и огладила Хаксу спину. Рен по-прежнему сидел с раздвинутыми ногами, но не делал попыток помочь, а лишь смотрел из-под полуприкрытых век, как трудится на его члене Хакс. Тот, вцепившись в изголовье кресла, покачивался взад-вперёд, стискивая ягодицами член при каждом движении. — Какой ненасытный, — пропыхтел Рен. — Твоя маленькая дырка скучала в моё отсутствие? — Ты отвратителен, — усмехнулся Хакс и активнее задвигал бёдрами. — Ты мерзкий, грязный… Ох, блядь… Головка члена проехалась по простате под нужным углом, и Хакс чуть не сбился с ритма, когда внезапное удовольствие разлилось по телу. В погоне за наслаждением он ещё сильнее выгнул позвоночник, не перестав вилять задом. Влажные губы застыли в безмолвном крике. Тяжёлая затянутая в перчатку рука хлопнула по ягодице, и Хакс пронзительно вскрикнул. Мышцы ануса, сведённые спазмом, сжались вокруг члена. Кожу обожгло болью до самых яиц и промежности. Ощущения были настолько невероятные и приятные, что Хакс чуть не попросил Рена повторить, но ему не пришлось, поскольку увесистая лапища снова опустилась на задницу — с такой силой, что Хакс почувствовал, как завибрировали от удара его тощие ягодицы. — Ох, звёзды… — совершенно недостойный всхлип, но Хакс не мог — да и не хотел — контролировать себя. Он любил слушать собственные стоны во время секса… И Рен тоже любил. Хакс смутно осознавал, что чересчур расшумелся, но они находились в личном ангаре лидера, и кроме того, шум — последнее, о чём стоило беспокоиться. Если бы кто-нибудь случайно вошёл в двери, то через лобовое стекло «Сайленсера» увидел бы его во всей красе, скачущего на члене, с красным отпечатком ладони Верховного лидера на голой заднице. Взятый темп оказался недостаточным, он недотягивал до ошеломляющего напора Рена, с которым тот подминал Хакса под себя или сгибал пополам, наваливаясь всем своим весом и поглощая его полностью. Но сейчас Хакс, по крайней мере, мог контролировать ритм, и он наслаждался этим: пульсацией в растянутых мышцах и непрекращающимся жжением глубоко внутри. Похоже, Рен вспотел в своём многослойном одеянии, да и Хакс выглядел здорово потрёпанным: волосы упали на лицо, влажные китель и майка прилипли к спине, бёдра поблёскивали от испарины. Пот струился вдоль позвоночника, падал каплями с его лба на плечи Рена каждый раз, когда Хакс, раскачиваясь, подавался вперёд. Охнув, Рен откинулся в кресле. Хакс, охваченный экстазом, накрыл ладонью его шею. И сдавил. Кончики пальцев ощутили бешеную пульсацию, у Рена перехватило дыхание, рот открылся, глаза закатились. Взглянув на свои пальцы, сомкнувшиеся вокруг шеи Рена, Хакс почувствовал, как где-то глубоко в груди поднимается волна безмерного, пугающего желания. Вид был так же хорош, как член в его дырке, и Хакс, застонав, задвигался ещё быстрее, ещё усерднее, вытрахивая из себя беспокойство, накопившееся за последние два цикла, когда он даже не знал: жив Рен или нет. Зловоние секса окутало их, кабину залило смесью запахов пота и их тел. Запах Рена был повсюду. Проник во все уголки тесного пространства, наполнил ноздри. Хакс чувствовал, как он впитывается в его кожу, в одежду. Он будет пахнуть Реном до конца цикла, а может, даже на протяжении следующего — от этой мысли у Хакса закружилась голова. Рен шумно дышал под Хаксом, не сводя с него глаз. — Поцелуй меня… — неожиданно сказал Рен. Голос звучал хрипло. Широко открытые глаза смотрели беспечно. Он слегка подрагивал, на висках поблёскивал пот, широкая грудь тяжело вздымалась и опускалась. — Поцелуй меня, Хакс. Хакс дёрнулся и пришёл в себя. Хватка ослабла, рука соскользнула вниз. — Это… приказ, Верховный лидер? — спросил Хакс, не в силах поверить в искренность просьбы. Во взгляде Рена промелькнуло что-то нечитаемое, и его глаза потемнели. — Да. Выпрямившись в кресле, он притянул Хакса поближе и коснулся языком его губ. Выжидательно. Требовательно. Упорно отказываясь проявлять инициативу. Хакс обнял Рена за шею и, накрыв его рот своим, запустил пальцы в длинные спутанные пряди. Мощные ладони легли на задницу, и Хакс сбавил обороты. Неистовый темп постепенно сошёл на нет. Теперь не Хакс был хозяином положения, а Рен. Крепко сжав ягодицы, он широко развёл их в стороны и принялся медленно насаживать Хакса на член. Хакс ахнул — Рен заглушил его стон, обвив язык Хакса своим. Рен начал вскидывать бёдра, сперва осторожно, а затем всё быстрее и быстрее. Хакс попытался увернуться от настойчивых толчков, но ему помешали собственные ступни. Затёкшие ноги обожгло огнём. — Давай сюда, — Рен подхватил Хакса под задницу и, приподняв (возможно, не без помощи Силы), помог сменить неудобную позу. Не желая терять контроль, Хакс впился Рену в плечи, высвободил поочерёдно ноги и, свесив их с подлокотников, опустился на член до самого упора. Ощущения были невероятными. Он чувствовал прикосновение коротких волосков с мошонки Рена к своей растянутой до предела дырке и легчайшую пульсацию члена где-то очень глубоко внутри себя. Принявшись двигаться, Хакс тут же ощутил удовольствие. Малейшее покачивание бёдрами влекло за собой невероятно точное касание простаты, и Хакс, отдавшись на волю наслаждения, снова и снова насаживался на член, задыхаясь от блаженства. Ладони Рена скользнули вдоль влажных бёдер, огладили выступающие тазовые кости и талию. Упёршись в подлокотники руками, Хакс немного откинулся назад, выставив на обозрение грудь, живот и крепкий стояк, подпрыгивающий каждый раз, когда он, извиваясь, опускался на член Рена. — Довольно, — процедил Рен. — Теперь я. Хакс подался вперёд и сжал плечо Рена, когда тот раскинулся в кресле и раздвинул ноги. У Хакса перехватило дыхание от внезапного смещения члена внутри, и он вцепился в грязный дублет. Рен стиснул его бёдра и резко засадил до упора. Перед глазами у Хакса встала белая пелена, и он вскрикнул — громко, похотливо. Его крик эхом отозвался в пустом ангаре. Рен охнул и удвоил усилия, вгоняя на всю длину без устали. Хаксом овладело ошеломляющее чувство — что Рен не остановится… Рен стащил с себя зубами вторую перчатку и, отбросив её в сторону, обхватил тёплой ладонью член Хакса. Хакс так привык к поддразниваниям и играм, что его шокировало то, как Рен дрочил ему сейчас: размашисто, уверенно, целенаправленно, словно хотел сделать Хаксу приятное, хотел, чтобы он кончил. Обняв Хакса за шею, Рен прижал к себе его голову. Воздух между ними, казалось, раскалился. — Я кончу в тебя, — прорычал Рен, вскинув бёдра, движения его руки на члене ускорились. — И когда ты вернёшься в свои апартаменты, из тебя всё ещё будет вытекать моя сперма, Хакс. Все, кого ты встретишь, учуют мой запах на тебе… Скажи, что ты ждал меня, что ты нуждался в этом… нуждался во мне… скажи… Толкнувшись снова, Рен ударил по простате, и оргазм пронзил Хакса, словно бластерный выстрел. Всё тело свело спазмом, когда Рен, крутанув запястьем, провёл огромным пальцем по головке, но Хакс всё равно машинально толкался в скользкую ладонь, насаживаясь на пульсирующий ствол. В горле клокотали тихие хрипы, а с губ слетало едва слышное: «Да, да, да…» Рен кончил с почти звериным рыком. Откинув голову и выгнув спину, он продолжил втрахиваться в Хакса, наполняя его горячим семенем. В последний раз прерывисто всхлипнув, Хакс осел на Рена. Тот тяжело дышал, живот мелко подрагивал. Хакс чувствовал себя, как новорождённый оленёнок-кругга. У него так тряслись ноги, что он не смог бы сейчас стоять — даже если бы возникла необходимость. Впрочем, похоже, Рен не собирался его отпускать. Он притянул Хакса поближе, притиснув к широкой груди, и обхватил липкую спину. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем, почувствовав, что член внутри обмяк, Хакс вяло пошевелил задом. Член выскользнул, следом потекла сперма — по влажным бёдрам, прямо на испорченные штаны Верховного лидера. Теперь Хакс был таким же грязным, как Рен, провонявшим потом и скверной. Привалившись лбом к крепкому плечу, Хакс глубоко и прерывисто вздохнул. — Ну что, генерал, какова твоя оценка? — спросил Рен. Дерзкий, как всегда. Словно жёсткий трах и умопомрачительный оргазм — достаточная причина для того, чтобы не злиться из-за причинённого детищу Хакса ущерба. — Ничего такого, что невозможно починить, — признал Хакс. Потому что, да, сразу после умопомрачительного оргазма спорить довольно сложно. Особенно когда Рен мягко целует в подбородок и в ухо. — Но тебе придётся пообещать больше не гоняться за людьми на этом истребителе. Я не для того его проектировал.