Я влип в твою ловушку

      Кто-нибудь вообще любит своих соседей?       Наверняка, каждый не особо доволен тем, с кем ему приходится жить. Неважно, живете вы или в одном квадратном метре, или на одной улице; человек это, или же паук Барсик, который без спроса расплёл свои паучьи сети в углу кухни, буфета и ещё в ванной. И, если вы всё-таки довольны своими соседями, то знайте, что найдется среди них тот, кто не особо желает вашего с ним соседства.       Так вот, эльф Локи не особо доволен своим соседом.       В юном возрасте ему с трудом пришлось сбежать из своего родного дома — деревни эльфов, которые, по преданию, живут по правилу «один за всех, и все за одного». Как бы не так. Эльфы — высокомерный, королевский народ, и каждый пытается свергнуть своего не то, что соседа, а вообще всех, лишь бы стать одним из лучших. Эта высокорослая, ушастая раса не совсем знает о понятиях сплоченности и дружбы, но зато в воинах, когда всем грозит сущий пиздец, они готовы стать одной счастливой семьёй и указать своим врагам где их место. Лафейсону не нравилось находиться в обществе себе подобных, потому он и планировал побег куда подальше. Однако, соратники его оставлять просто так не хотели — боялись, что их род вымрет, если каждый начнет вот так просто напросто исчезать из племени. Потому и был заключен договор: они отдают ему землю возле леса, взяв с него обещание помогать лесным зверятам, а также платить за этот участок урожаем и деньгами.       И всё, в принципе, было идеально. Каждый месяц приходили за платой, а остальное время Локи проводил наедине с самим собой и своим одиночеством. Конечно, он помогал лесным зверятам, лечил их и спасал от охотников, которые приходили с соседнего королевства. Всех не спасёшь, но большую часть удавалось. Иногда он даже брал на зиму к себе семейства волчат или кого-нибудь ещё. Такие соседи его устраивали — не мешались под ногами, грели по ночам в холодрыгу, и умиляли.       Но вот неподалеку, как оказалось после заселения, жил хмурый, надоедливый и назойливый гном. Полная противоположность Лафейсону, который понял это ещё с первой встречи. Ну, тут даже ростом не отделаешься. Хотя, между ними была общая черта — упрямость. Никто из них двоих не собирался отступать от своей точки зрения, мысли, и прочего. Споры могли длиться часами, а то и днями, впрочем, как и взаимные пакости. А всё началось с того, что в одну из зим, на территорию Тора сбежали пару лисят, которые учуяли из его домишки вкусный запах булочек с ягодками. Гном долго не мог понять, куда делся его первый противень с выпечкой, а потом ещё дольше не мог понять, откуда в такую погоду в его доме эти наглые рыжие морды.       К счастью, эльф сам пришёл за ними, по снежным маленьким следам. Он даже попытался быть вежливым: постучал в дверь, дождался, когда её откроют, приветливо улыбнулся и, что на редкость, не съязвил по поводу неожиданного низкорослика. Однако, тот дружелюбно настроен не был, потому, бросив грозный взгляд на Локи, проворчал:       — Твои лисы сожрали мой ужин? Какого лешего они вообще тут?! — карлик неуклюже потопал вглубь избы и притащил оттуда корзинку, где мирно спали пушистые шкодники. — Ещё раз увижу — пущу на шубу. — Вред над животными карается королевским законом, если ты не имеешь право на охоту, — важным тоном спокойно ответил Лафейсон, и забрал из чужих рук корзину. — Я не часть королевства, ушастый, — натянув улыбку, Одинсон захлопнул дверь прямо лицом незваного гостя, который еле удержался от словесного, яростно потока слов.       Казалось, точнее, была надежда, что они больше никогда не увидятся. Но судьба решила иначе, и прямо во время эльфийской охоты на королевских охотников, гном подпортил все планы, вступив не на тот участок, не в то время, и попавшись прямо в ловушку из сети. Будучи подвешенным над землей, Тор верещал как резанный, и проклинал даже мимо пролетающую ворону. Пока на помощь не пришёл создатель.       — Ты не мог под ноги смотреть?! — ворчал эльф, перерезая тугую веревку. — Какого черта ты вообще ставишь ловушки в лесу?! Не один живешь же! — Если бы я не ставил ловушки, то у тебя бы не было еды, так как все кусты с ягодами, а также грибы, были бы перетоптаны конями. — Благодаря тебе, — Одинсон с грохотом рухнул на землю и прокряхтел от того, как заныли кости. — Мои грибы тоже сегодня были потеряны! — он указал на рядом валявшуюся корзинку, из которой выпали собранные и грибы и были уже не в потребительском состоянии.       Тор уже был готов напасть на эльфа с кулаками и отборным матом шахтера. Но стоило ему повернуться, как нос врезался в живот Локи, который тихо зафырчал и постарался скрыть усмешку. Всё-таки, гном его веселил своим ростом: такой маленький, а злобы как у огра.       — Ты что-то хотел, козявка? — хитро спросил ушастый, надменно глядя свысока. — Хотел больше не видеть тебя! — отряхнувшись от земли, гном подобрал корзину, и гордо вскинул подбородок. — Помечай в следующий раз места с «сюрпризами», а то ещё не хватало залезть в капкан и остаться без ноги. — Специально для тебя буду украшать ловушки пёстрыми цветами и колокольчики вешать! — огрызнулся эльф, недовольно сморщив нос и сложив руки на груди.       Гном ещё долго ворчал по пути обратно домой. На ужин он хотел сделать себе грибной суп, а в результате опять придётся жевать травяной салат. И если это эльф снова попадется к нему на глаза, то в следующий раз на ужин будет мясо. Эльфийское. Вкусное, наверное…       Как оказалось, лучшая черника растет на чужой грядке. И немудренно, что Тор, пользуясь своим маленьким, почти неприметным ростом, начал свои походы на эльфийской участок, обворовывать чужие кусты с ягодами. Локи сваливал всё на животных, которые повадились лезть к нему и пожирать урожай. Ну и пусть, он чернику всё равно не ест, а в качестве налога она такая себе. Но одним утром, после сильного дождя, когда на влажной земле остались маленькие следы от ботинок, Лафейсон понял, что его обвели вокруг же его пальца. А Тор, будучи ни разу ранее не замечен, вообще ушёл в отрыв и брал с чужого участка не только чернику, но и овощи прихватывал. Вот так эльф и решил поставить злосчастный капкан, без острых зубцов, но крепкой хваткой, прямо в гущу кустов. И тем же поздним вечером послышался недо-рёв недо-медвежонка, на который вальяжно пришёл владелец сада.       — Решил меня обворовывать, значит? — лукаво произнёс Локи, заглядывая в кусты и фыркая от вида гнома, который больше был похож на порося. — Это… я не… твои лисы сожрали всю мою чернику! Плати! — даже когда его застали врасплох, блондин не сдавал своих гордых позиций, и пытался выглядеть гордо. Хоть и был в таком низком состоянии. — Лисы не мои, а лесные. И, насколько мне известно, на твоей территории не растут ягодные кусты, я смотрел! — И что же ты делал на моем участке?! — возмутился карлик, забавно нахмурившись. — Ну, мне же надо знать, с кем я живу. Оказалось, что мой сосед поросенок, неуклюжий, так ещё и вор! — Не вор я! — А кто? — Благодетель гномов! Отцепи меня! — А что ты дашь мне взамен? — Не дам по морде! — Да ты и так не дотянешься, — рассмеялся эльф, за что был награждён ягодным соком прямо на одеяние.       Такой дерзости Локи не ожидал, он в возмущении открыл рот и в следующую секунду накинулся на врага в кустах. Хватило пару кувырков туда-сюда, чтобы обоим полностью измазаться в грязи и ягоде.       — Ты посмотри, что натворил! — прорычал эльф, пытаясь оттереть грязь с воротника, рукава… со всего. — Я натворил?! Да это ты накинулся как зверь! Тем более на больного! — На голову!       Всё-таки отцепив грабителя, эльф прогнал его пинком под зад, причём, в прямом смысле. Тот, считая себя оскверненным, обиженно похромал обратно к себе домой, уже представляя план мести во всех красках. И да, всё прошло успешно. Одинсон расставил мышеловки у себя дома, и через несколько дней на его руках были пара трупов крыс, которые не смогли дотянуться своими лапками до лакомовых кусочков сыра. На утро Локи проснулся от стука в двери, но открыв её, увидел на пороге только корзину накрытую полотенцем, а под ним лежали пирожки. Румяные на вид, теплые, с вкусным запахом. Не имея ни одной дурной мысли, эльф забрал сей подарочек к себе на кухню. И когда чай был готов, а пирожки благополучно перекладывались с корзинки на тарелку, вот тогда и послышался ор ушастого, ибо на дне оказались грызуны. Это было отвратительно, мерзко и… пугающе. Пожалуй, живые крысы куда более симпатичные, нежели то, что лежало перед глазами. Аппетит тут же пропал, да и один леший знает, с чем сами пирожки, потому они были выброшены подальше, а потом и вовсе сожжены. Крик слышала точно вся округа, и гном в том числе, который с довольной улыбкой до ушей поедал свои свежие пирожки.       И длилось у них это долго. Тора словно тянуло на чужие ловушки, а Локи тянуло усугубить ситуацию, чтобы стало обоим в десятки раз сложнее. И каждый божий раз они расходились с бранью и махали кулаком, пуская язвительные шуточки в сторону роста гнома и ушей эльфа. Но всё же, этих двоих врагами не назовёшь… Когда кому-то из них грозила опасность перед разъярённым медведем или же наглым охотникам, они всегда были готовы прийти на помощь. Правда, потом отнекивались и говорили, что просто мимо проходили, и не хотелось бы лишних проблем, или же: «а вдруг кретин похлеще тебя поселится рядом!»       Только Тор мог запускать в дом эльфа стадо зайцев. Только Локи мог понаставить ловушки вокруг всего дома гнома, буквально на каждом шагу. В конце-концов, не зря же он тратит вечера на новые схемы, разработки и деревянные модели, а карлик, по словам самого эльфа, был идеальной подопытной мышкой для пробного периода ловушек, которые, кстати, отлично продавались на рынке. Да только вот, идеи вечными быть не могут. Рано или поздно вдохновение пропадает, а мозг перестает работать как надо. И такое случилось с самим Лафейсоном. Он стал тратить больше времени на разработку новинок, почти перестал спать, есть, а его долги, которые он должен был отдавать эльфам, росли с каждым месяцем. Даже гном поймал себя на мысли, что слишком спокойно прогуливается по лесу, а кусты и грибы, впервые за всё время, были затоптанными конями… Обеспокоившись таким состоянием леса, Тор решил проведать соседа, но ещё издалека увидел закрытые окна, завявшие цветы и ни одной животинки рядом, хотя они часто ошивались рядом с домом лесничего. Это было странно, непонятно для карлика. В один день ему удалось застать Локи, возле реки, когда тот набирал воды, и, к удивлению, тот был далеко не в лучшем состоянии: всегда аккуратно расчёсанные шёлковые волосы даже на вид были сальными и запутанными; под зелёными глазами свисали мешки, и до этого бледное лицо стало ещё бледнее. Что там говорить о наряде… запачканный шелковый халат, неряшливо завязанный пояс, торчащая рубаха и брюки с одной штаниной выше другой.       Гном ничего не сказал, и звука не подал, а Локи его даже и не заметил. Одно было ясно: эльф устал, ему нужна помощь, и физическая, и моральная. Но Тор не мог дать ни одну, ни другую, просто потому что… он же ненавидел соседа, зачем ему помогать, если тот даже слов благодарности не скажет? Хотя, сам не лучше. Но это он сам! Ему же можно. Он маленький в этом мире. На вид с бородой, крепкий, но маленький. Это его нужно защищать, и оберегать, а Лафейсон вон какой здоровяк! Так почему же он не может справиться со своими проблемами? Ох, кажется, эльфийские проблемы стали и проблемой Тора. В одно утро Одинсона разбудила ругань рядом с его домом. Оказалось, что пришли за платой, а у Локи только и было, что два мешка зерна и пару килограмм лука. Это было мало, даже долг не покрывало. Эльфы дали своему «сородичу» два дня, иначе пусть тот ищет себе новое жильё, а в деревню обратно не просится.       В хлеву пылились мешки с овсом и кукурузой, в буфете валялась мука, и ещё чего-то по мелочи. А в пустой банке мёда блестело несколько золотых. И почему только гном хочет помочь Локи? Ну конечно, без него деньки не будут такими веселыми. Никто не разукрасит утро диким ором и руганью, не заставит взбодриться, пройдя полосу препятствий из ловушек. Некому будет стучать по ночам в окна и сидеть на крыше, специально имитируя звуки совы, не давая спать. Охотникам задницы не надрать, ягоды не у кого не своровать. Да и вообще, никто больше не заслуживает такого соседа, как Локи! Тот слишком, сообразительный, ловкий и красивый. Нет, Тор этого не признаёт.       Или же…       За два дня Лафейсон вылез из своего домишки и пропахал поле, засеял какие-то семена, но понимал, что всё бестолку. Любой урожай не сможет вырасти за какие-то жалкие двое суток, в кармане ни гроша, а дом завален скомканными бумажками и погрызанным карандашами. Можно точно собирать вещи и уходить куда подальше, может, эльф найдёт себе место на королевском рынке, или, если повезёт, в самом замке! В конце-концов, он хороший лекарь, и вполне мог бы стать местным целителем. Но эльфам мало кто доверяет в таком плане, только в экстренных случаях. Перед судным днём, Локи решил всё же отоспаться, лёг пораньше вечером и, стоило голове коснуться подушки, как сон сам настиг его и тот утонул в царстве Морфея. И эльф был готов проснуться от настойчивых стуков в дверь, но точно не от посторонних голосов у себя во дворе. Осторожно отодвинув штору, он сонный потёр глаза и прищурился, пытаясь сквозь дремоту разглядеть говоривших.       — Леший тебя дери! — прошипел Лафейсон, когда увидел гнома, рядом с которым стояли мешки в его рост, а напротив возвышались два эльфа, которые хоть и смотрели на карлика с усмешками, но внимательно выслушивали пламенную речь, которую Тор, кажется, готовил всю ночь. Лесник выскочил из дома и, извинившись перед «инспекторами», схватил низкорослика за руку, утаскивая в дом.       — Что ты творишь?! — рыкнул Локи, оглядывая очешуевшего Одинсона гневным взглядом. — Я тебе жизнь спасаю, это ты что творишь?! Так и знал, что благодарности не дождусь! Помогаешь ему тут, отдаешь свои припасы… — Не просили твоей помощи! — Не просили? Да твой вид кричит о ней! Ты себя в зеркало давно видел? Не эльф, а хрен знает кто! На пенёк похож, старый и обрубленный почти по корень! — Слушай сюда, сам ты пенёк! Я твоей помощи не просил и, чтобы ты знал… — пока Локи гневно высказывал всё, что думает о Торе, тот оглядывался по сторонам, пока на глаза не попалась табуретка. Притянув к себе, блондин залез на неё с ногами.       --… я сам могу разобраться в своей жизни… — тем временем продолжал брюнет. — И помощь жалкого, неуклюжего, ленивого кар… — договорить ему мешает поцелуй.       Да-да, тот самый поцелуй, о котором Локи читал в сказках в детстве. Тот, который снимает все чары и болезни, прогоняет невзгоды. И да, он чувствует себя смешанно, потому что с одной стороны — его целует гном. С другой — поцелуй очень даже неплох.       — Ты сейчас же идёшь спать. Я делаю то, что считаю нужным, а потом… а потом решим.       Тор слезает со стула, а эльф, наконец придя в себя, пытается что-то ответить, но просто не может ничего придумать, поэтому… слушается и, взглянув ещё раз в окно, отправился на кровать спать. Инспекторы всё же приняли плату, пусть и через чужие руки, и покинули территорию до следующего месяца. А Локи, проснувшись к вечеру, ощутил по дому приятный запах пирожков, который исходил из кухни.       — Не боишься, что лисы прибегут? — сонно промямлил брюнет, облокотившись плечом на дверной проём. — Я их крысами отпугну, — усмехнулся Одинсон, не поворачиваясь к проснувшемуся. — А меня отпугивать не будешь? — Кажется, мне это уже незачем. — Вот как зна-а-чит, — протянул Локи и сел за стол, разглядывая пол под своими тапочками. — Я это… хотел… сказать спасибо, да. — За что? — лукаво спросил Тор и наконец повернулся с доской, на которой лежали пирожки. — За то, что не сжёг меня, пока я спал, — фыркнул тот в ответ. — И, кстати, по эльфийским законам ты теперь на мне жениться должен. — А по законам гномов, мы должны нажраться, причем, в обоих смыслах! — гном показал язык и поставил пирожку перед носом хозяина дома, и когда тот осторожно откусил один из пирожков, то добавил шёпотом. — Ну и жениться тоже можно…       Эльфы — народ трудный, упрямый, целеустремленный, но даже им нужна забота и поддержка. И пусть Локи достал со своими ловушками, но из последней ловушки Тор ну никак не хочет быть освобожденным. Кажется, он, как и настоящий гном, нашёл свой алмаз среди угля.