Легенды Валорана: Дневник

      Запись одиннадцатая       Кто призвал на юг Шуримы Бездну? Зачем это было нужно, и кто мог обладать такой силой, заставившей Икатию навсегда погрузиться в мрак ночи? Здесь больше ничего нет: лишь пустошь и разруха.       Помню первую ночь в Бездне. Вся наша деревушка и земли на многие мили вперед просто провалились под землю. Это деяние сопровождалось раскатами грома, криками людей и животных. Было очень темно и холодно. После жаркого лета в пустыне просторы Бездны были настоящей холодильной камерой.       В первую ночь мы выкрикивали имена друг друга, чтобы знать, кто остался в живых, а кто — нет. Но ночь удалось пережить далеко не всем. На следующее утро лишь мы с мамой кричали свои имена. После пары раз, не увенчавшихся успехом, мы замолчали навсегда. Она ушла за едой и не вернулась. А я поборола в той пещере свои страхи. У меня были лишь гнилые персики, но и этого тогда было достаточно.       То оружие, за которым гонялся Мальзахар, обладало огромной силой, но и брало внушительную плату. Забвение — то, что отличает Бездну от Верхнего мира. Все здесь служат лишь одной цели, кроме меня. Я та, кто до сих пор болтается между двух миров, я нахожусь на грани. В тот момент я чувствовала, что скоро мне придется сделать выбор.       Все чаще и чаще я стала замечать трупы людей. Они были совсем свежими, словно их разорвали на части лишь несколько секунд назад. Мне стало интересно, что же заставляет их соваться в Икатию. «Проникновение Бездны» — так это называется. Люди, вопреки своей воле, почему-то идут сюда, погибают здесь и больше никогда не возвращаются. Но до меня быстро дошло, что Бездна просто кормится, чтобы стать еще сильнее.       В один из таких дней в Бездну забрел некто. На нем были те самые доспехи тьмы, а в руках был тот самый Клинок пустоты Хорока. Я поняла сразу — отец. Но зачем он вернулся сюда? Чтобы простой человек ступил на территорию Бездны, ему нужно было сперва добраться до Икатии, а лишь потом спуститься в недра земли. И он сделал это, однако, с какой целью?       Я спрашивала у себя этот вопрос много-много раз, пока следила за отцом. Сейчас он величал себя Кассадином, но для меня это означало лишь одно — он больше не тот, кого я знала.       Запись двенадцатая       Кассадин провел в Бездне уже несколько дней и ни разу не остановился. Я до сих пор слежу за ним. Мне не верится, что отец не преследует никакой цели. Разве бы он не искал меня и маму после стольких лет? Разве бы он не думал о том, чтобы вернуть нас? Я надеялась, что он пришел в Бездну лишь за тем, чтобы найти меня. Но Бездна меняет людей.       Его путь лежал далеко во владения Ка’Зикса. Что он хотел там отыскать — я не знаю. Но он очень быстро добрался до Черного леса, где было очень легко потеряться среди покрывшихся темной пленкой деревьев. Но я знала этот лес, поэтому отец не смог потеряться. Я шла медленно, тихо, растворялась в материи, если кожа чувствовала опасность, а Кассадин просто продолжал идти вперед.       Впереди был обрыв: место, где Бездна кончается, где начинается конец Ада. Что было внизу, я не знала. Он остановился на краю, но не опускал голову. Его взгляд был направлен вперед, а впереди были километры пустоты. Да, оттуда доносился рык чудовищ, но оттуда никто не приходил.       Я окликнула его по имени, которое он дал себе. Он обернулся. Мне пришлось сбросить маску, кожа сошла с моей головы, лица и груди. Мои длинные волосы касались бедер, пока ветер развивал их. Я смотрела на отца, ждала его слов, но он молчал.       «Отец, это я. Кайса — твоя дочь, — сказала я ему, — ты меня помнишь?»       Я подошла ближе. Я подошла ближе, даже когда фибры на моих ногах тихо стрекотали.       «Моя дочь умерла десять лет назад. А ты — лишь порождение Бездны, принявшее ее облик. Думаешь, я не знаю, как работает этот мир?» — сказал он и замахнулся клинком. Мне пришлось увернуться, ведь удар этого оружия затвердевший хитин не выдержал бы. Кто бы мог подумать, что мне придется сражаться с моим же отцом.       Я не надевала маску, я не пряталась под кожей полностью, потому что она попросту не помогла бы мне. Я пыталась убедить его, что я осталась собой, но он не верил мне. В его голосе я чувствовала Обливион, а это верный признак того, что Кассадина поглотила Бездна. Он действительно хотел убить меня, ему почти удалось сделать это, но он выбрал неверное место для битвы. Я стала одной из этих тварей, поэтому они, словно муравьи, поползли к нам из всех щелей. Они норовили напасть на отца, но я убивала их, пока он пытался убить меня. Я плакала, я хотела, чтобы он прекратил это безумие. Я убила их всех, и мы вновь остались наедине друг с другом.       «Ты делаешь это для того, чтобы добраться до моего сердца, — начал он, — но его больше нет».       Я знала это. Он вновь набросился на меня, повалил меня на землю, изрезал мои руки, схватил меня за волосы и хотел перерезать глотку, но я… смогла выбить клинок из его мертвой хватки. Мне хватило доли секунды, чтобы повалить отца на спину и проделать дыру в его груди плазмой.       В этот момент я почувствовала, что Бездна изменила свое отношение ко мне. Я поднялась, взглянула вперед. Там молнии бились об землю, поднимали черную пыль в воздух, там гулял ветер, доходивший до меня. Мои руки были в крови, а это именно то, чего хотела Бездна.

Теперь я одна из них.