Наказание

Ши Цинсюань при всём своем ветреном и немного легкомысленном характере не мог представить, что всё так обернется. Он невинно и несерьезно поддразнивал Мин И и, похоже, задел болезненную для него тему: — Мин-сюн, Мин-сюн, а ты когда-нибудь влюблялся, мм? А хотел завести ребенка? А… У небожителей вообще нервы железные, они и не такое стерпят. А Мин И, как говорила Лин Вэнь, деффектный: он вспылил и, развернувшись, мрачно ушел от друга. Ши Цинсюань, как идиот, погнался за ним по темным лабиринтам своего дворца, на ходу вымаливая прощение. Он догнал друга и даже схватил его за рукав накидки, а после… а после оказался грубо прижат к стене. — Мин-сюн? Мин И молчал. Одной рукой он придавил кисти небожителя к каменной стене, второй — одним движением разорвал платье на спине. Ши Цинсюань недовольно засопел и повернул голову к другу, когда по обнаженной спине скользнул холодок. Бог Ветра с упреком посетовал: — Мы могли хотя бы дойти до спальни, Мин-сюн! — Помолчи. — Ты обиделся? Мин-сюн, ну в самом деле, прости! Я же не знал, что… Звук шлепка эхом прошелся по пустым коридорам. Мин И вперился взглядом в покрасневшую ягодицу. — Молчу-молчу, — с напускной безысходностью пробормотал Цинсюань, а сам повернулся лицом к стене, чтобы скрыть улыбку. Два смоченных в слюне пальца с небольшим сопротивлением скользнули в колечко ануса. Ши Цинсюань расставил ноги шире и прогнулся в спине, подставляясь под грубоватые ласки Мин И. — Только не так резко, как в прошлый раз! Если брат узнает… — Цинсюань нервно усмехнулся. — Если Ши Уду узнает, то он от злости потеряет голову, я знаю. Это нелепое утверждение прозвучало пугающе и даже угрожающе. Цинсюань хихикнул и поспешил отбросить мысли о брате куда-то подальше. Совсем скоро пальцы заменила головка члена. Цинсюань с негромким стоном принял в себя Мин-сюна, выгнувшись еще сильнее. Мин И не умел долго ждать. Продолжая удерживать руки Бога Ветра над головой, ладонью он ласкал соски Цинсюаня и, скользнув по животу вниз, сжал основание члена. Сам Мин И почти что сразу взял быстрый ритм. Такие движения Ши Цинсюань обожал: они были плавными и глубокими, но не причиняли лишней боли. (На самом деле Мин И не позволял себе насильственных действий над любовником, он всегда четко улавливал настроение друга и останавливался, если Цинсюань чувствовал дискомфорт) Мин И поласкал яички Бога Ветра, выдохнул ему на ухо несколько проклятий и с силой стал водить рукой от основания члена до головки. Ши Цинсюань, удовольствие которому доставляли сразу с двух сторон, громко стонал, прислонившись лбом к стене. Он видел, как сильные пальцы сжимают головку его члена и как из его уретры капельками вытекает сперма. Цинсюань сжался внутри и с наслаждением услышал, как едва слышно за его спиной простонал Мин И. Они оба были близки к разрядке. Бог Ветра прикрыл глаза и с жалкими всхипами стал подаваться навстречу Мин-сюну. Он чувствовал себя слишком хорошо, чтобы следить за своим исказившимся в истоме лицом или хриплым от стонов голосом. Цинсюань, широко распахнув глаза и задрожав от переполнившего его возбуждения, кончил первым. Мин И, качнув бедрами еще несколько раз, вошёл в Цинсюаня максимально глубоко и с тихим ругательством излился внутрь. Ши Цинсюань нахмурился, когда Мин И вышел из него с громким хлюпанием, а по бедру потекла струйка спермы. — Ты такой несдержанный, Мин-сюн! — фыркнул Цинсюань. Мин И отпустил его, и Бог Ветра с досадой рассматривал саднившую кожу запястий. — И еще синяки останутся. Мин И молчаливо покачал головой и, наклонившись, чмокнул Цинсюаня в кончик носа. Бог Ветра удивленно замер, а потом расхохотался. Он повис на руке Мин И и совершенно бесстыдно потерся щекой о его плечо: — Отнеси меня в купель, Мин-сюн, — его улыбка из задорной превратилась в плутовскую, — и мы продолжим там.