Жизнь соло и в дуэте

Элис приходил по четвергам — почти каждый четверг — навещать Андрея, но чаще не получалось. Иногда даже и один раз в неделю не выходило. Тяжело снова быть одному, когда ты уже привык жить в дуэте. — Я бы тебя бросил, — бросил альфа в первую встречу, — теперь я тебе не выгоден. — Ты — моя семья и я тебя люблю, какая тут может быть выгода? — ответил омега по телефону через стекло в тюрьме. — Спасибо, — вздохнул счастливо Ролло и сразу же перевёл разговор подальше от чувств: — Ваши «гаврики» совсем ничего не умеют, во всём помогать надо. А ещё спецназ «Жало» называется, — шутил Андрей. — Конечно, — отвечал омега обиженно, — деньги наши по-твоему «тугрики», полицейские наши — «гаврики». Что же сидеть у своих не захотел? Ваши поди умнее будут и лучше… — Ладно, обидчивый ты мой, пошутил я, орлы они высокого полёта. Теперь чего уж там, я тоже один из них, гаврик… Андрея Морозова приговорили к десяти годам тюрьмы строго режима и то только принимая во внимание новое гражданство, безупречную жизнь и работу четыре года в стране, а также добровольную сдачу и помощь следствию. Благодаря заветной флешке были раскрыты многочисленные преступления на территории Европы, Азии, и на Американском континенте. Заключенный номер 247/18 Андрей Морозов на добровольной основе обучал призывников полицейской академии необычным приёмам самообороны, выживаемости в чуждой среде и работе с взрывчатыми веществами. Его всё чаще вывозили на практические занятия с полицейскими и спецназом «Жало». Тем самым отрядом, который его когда-то арестовывал. — Ну и чему ты, — презрительный тычок указательным пальцем в грудь, — сможешь нас обучить? Давай, удиви меня! — улыбнулся начальник подразделения. Учебная тренировка проходила в лесу, подразделение разделили на синих и зелёных, сам главнокомандующий спрятал на участке лесополосы условный флаг. Победителями считались те, кто первым найдёт флаг и доставит его в ставку главнокомандующего. Андрея определили к синим, «свои» тоже косились неприязненно и стратегиями не делились. Больше всего Морозов боялся перепутать «своих» и чужих — галстуки положенного группе цвета сразу же прятались под рубашки. Сами бойцы друг друга знали в лицо не один год. На учения выделили четыре часа, после этого времени — если не было победителей — тренировка считалась оконченной вничью. Ровно через час Ролло стучал в колокол около ставки главнокомандующего: за пазухой флаг, на плече связанный командир зелёных. Тот самый, что презрительно о нём отзывался. — А почему не сбежал, Андрей Морозов? — спросил главнокомандующий с улыбкой, развязывая пленного. — Учитывая твои знания и умения, ведь сами мы бы тебя в жизни не нашли? — Я никогда никуда не сбегу. На гражданке у меня семья: мой омега и двое сыновей. Я им нужен, и чем скорее, тем лучше. Поэтому и помогаю, и примерно себя веду. — «Примерно себя веду» — передразнил развязанный уже командир зелёных, — тогда зачем в плен меня взял? Не было этого в требованиях к ученьям! — Чтобы доказать, что могу! — улыбнулся Андрей и протянул руку, к его удивлению «зелёный» её сразу же пожал, — Я же тебя не бил и не пытал! А мог бы… — Прямо уж «мог бы», — сказал тот, но всё же поёжился от представленной картинки. Андрея вернули в тюрьму тем же вечером, и некоторые крепкие сокамерники в размере шести человек решили наказать зарвавшегося предателя и стукача, по их мнению. Четверым пришлось сломать носы, двоим челюсти и в общей сложности пять ног и три руки. Надзиратели очень ругались и грозили добавить срок, пока не посмотрели на видео с камер наблюдения, и поняли, что Морозов только защищался и то крайне аккуратно. После этого случая его перевели в другую тюрьму к «белым воротничкам», тем, кто сидел за компьютерные преступления и нарушения прав на интеллектуальную собственность. Там уж точно никто не смел задирать бывшего наёмного убийцу. А сам Андрей Морозов вёл себя идеально: работал в библиотеке, помогал на кухне и даже записался на курсы повышения рабочей квалификации. Выбрал искусство резьбы по металлу. Через год его впервые отпустили на выходные домой с браслетом слежения на ноге. — Домой на выходные? — в шоке переспросил удивленный альфа. — Тут что же, у вас пионерский лагерь, оказывается, а не тюрьма? — Не совсем так. Но в нашей тюрьме не опасных заключенных, которые примерно себя ведут, отпускают домой на «каникулы». Конечно, с браслетом слежения. Мальчишки были очень рады, они время от времени навещали Андрея в тюрьме, но сначала косились осторожно и всё спрашивали: «Как ты мог такое делать?». Морозов в тысячный раз рассказывал про своё детство и юность. О том, как осознал, раскаялся и пытался выйти из порочного круга своей семьи. Вечер Андрей провел с мальчишками, у старшего студента Эльфрэра появился свой омега — сокурсник. Первым делом он решил познакомить того с Ролло, а уже потом с о-папой. А вот ночь принадлежала только им двоим: Элису и Андрею. Омега с радостью заметил, что в кровати ничего не изменилось, что говорило в первую очередь о том, что Ролло никогда не притворялся — жил, любил, помогал — всё от чистого сердца. К сожалению, после выходных омега собирал своего уже полностью настоящего мужа — брак наконец-то консуммировали — обратно в тюрьму. — Да не плачь ты, всё нормально. — Что нормально? Ты вынужден возвращаться обратно в этот ад! — Нет, я работаю в библиотеке, книги выдаю, да и мой начальник совсем не дьявол! Так что, — засмеялся Ролло, — до ада тюрьме ещё ой как далеко! — и поцеловал супруга. Эпилог. Через три или четыре месяца. Телефонный звонок раздался в самой середине рабочего дня. Омега ответил: — Слушаю. — Приветик! — раздалось с того конца поднятой трубки. — Трэвис? Ты ещё откуда взялся? — удивлённый омега свалился на стул, хорошо, что не мимо, тревожно прислушиваясь к своему ощущению от этого такого родного, но в тоже время такого далёкого голоса. — От тебя кроме алиментов не было ни слуху ни духу уже который год! Ты даже мальчишек не навещал! — Извини, виноват, моя вина! Просто жизнь была тяжелая: Ларик, мой муж, оказался не таким уж идеальным! — в голосе альфы проскакивали нотки недовольства, и Элис с радостью отметил, что к нему это недовольство больше не имеет никакого отношения. — Отлично! То есть, мне совершенно всё равно! Прощай! — только и сказал уже полностью равнодушно. — Нет, почему, подожди! — закричал альфа в трубку. — Мы обязательно должны встретиться! — Ничего «мы» не должны! Я тебе ничего не должен! — отрубил. — Но я же плачу алименты всё это время и ещё полгода осталось! — капризно, словно маленький ребёнок, добавил Трэвис. — Ну и что? Попробуй, не заплати, и встретимся в суде! — Так зачем же ругаться? Ты же взрослый человек! — начал альфа привычно и Элис опять почувствовал себя восемнадцатилетним омегой-несмышлёнышем, которым пытаются манипулировать, но теперь это было просто невозможно сделать: Элис чувствовал подвох за километр — жизнь научила. — Я просто хочу поговорить о наших детях. Это очень важно! Какой же ты папа, если не хочешь поговорить о своих детях! — Ладно! Я заканчиваю в шесть. Так что в шесть тридцать на углу улицы Ваци и проспекта Андраши, там есть кафе «Лола», в нём и встретимся. — Я могу не успеть доехать, — привычно начал альфа, выбивая себе условия, так как удобно лично ему, — давай в восемь? — Я приду после работы, ровно в шесть тридцать. Если тебя там не будет, я просто уйду, понятно? — и повесил трубку. Трэвис был вовремя и даже успел заказать им обоим кофе, а омеге ещё и сладкий пирожок: — Привет, любимый! Видишь, я помню, всё как ты любишь! — произнёс, указывая на сладкое угощение. Омега поморщился, уже несколько лет они все в доме вели здоровый образ жизни, Элис похудел и к сладкому не притрагивался настолько долго, что сейчас это вызывало только отвращение и тошноту. — Даю тебе полчаса и предупреждаю, потом встану, и просто уйду! — резко ответил омега. — Ты стал другим, Элис! Видно, что ты озлобился! Нельзя так! Нехорошо, — альфа придвинул пирожок поближе к своему гостю на другой конец стола. Омега проигнорировал и кофе, и ненавистный пирожок — напоминание о лишнем весе и страданиях, заедаемых тоннами сладкого в попытке получить гормон счастья серотонин, хотя бы таким образом. — Я вот о чём хотел поговорить, — улыбнулся Трэвис, как будто ничего и не было, — пора нам обратно съехаться. Хватит дурить и убегать от своих истинных желаний. Элис в шоке уставился на своего визави: «дурить», «свои истинные желания», не альфа ли бросил мужа и о-папу своих детей, женившись на любовнике. — Я вообще не понимаю о чём ты говоришь, Трэвис! — ненавистное имя и манера вести разговор, давая почувствовать собеседнику, что он глупое ничтожество. — Я женат! — Какое там «женат»! — передразнил альфа, — Мой о-брат рассказывал, что ты спутался с каким-то уголовником. Ещё и в дом его к сыновьям притащил. Знаешь, — многозначительная пауза, — я могу потребовать в суде полную опеку над нашими мальчиками, в связи с твоим недостойным поведением! — ещё и пальцем пригрозил. Элис смотрел на альфу и глазам своим не верил — как он мог любить и уважать такое ничтожество, подлое и низкое. Они прожили в законном браке больше пятнадцать лет, Элис родил ему детей. Это чертово недоразумение, не появлявшееся уже долгие годы, нельзя было даже назвать человеком. — Достаточно! Я ухожу! — омега встал — спорить с бывшим мужем себе дороже, да и тот, видимо, уже ничего понять не сможет, сколько не изгаляйся — и заметил Андрея, подходившего к их столику. Супруг был в нарядной белой военной форме специального подразделения «Жало», к которому он уже постоянно относился, с перевязанной рукой и с наградной ленточкой на груди. — Всё? Ты закончил с ним? — спросил нетерпеливо и взглянул на Трэвиса, как на маленького навозного жука на именинном торте. — Мой супруг полицейский, а не преступник! Твой брат «слышал звон, да не понял, откуда он»! Услышал слово «полиция» и сделал свои, как всегда неверные, выводы, — и Элис взял Андрея под здоровую руку, они отправились вместе домой. — И вообще, лучше быть одному, чем со всяким говном! — бросил Элис напоследок. Сказал негромко, но услышали все в зале: разговоры стихли, взгляды присутствующих обратились к расстроенному альфе, который остался за столиком, и красивая пара величественно удалилась из кафе. Чего не знал Трэвис, так это того, что на Андрее всё ещё был тюремный браслет слежения под нарядными аккуратно выглаженными брюками со стрелками. Окончательное возвращение домой имело место быть всего за три дня до описываемых событий. Элис вечером пересматривал новости в журнале, когда в дверь позвонили: — Кто там? — спросил уставший омега, тяжело горбатиться сразу на двух работах, оплачивая и учебу старшего сына в университете, и нормальную жизнь младшему. — Блудный альфа вернулся, — раздался из-за двери голос Андрея. — Не может быть, сегодня же только вторник, — у Элиса, наверное, открылось второе дыхание, так быстро он бросился к двери, впуская супруга. — Меня отпустили насовсем! — обрадовал альфа, обнимая своего омегу, — А где Кармель? — Ушел в кино с ребятами, — на автомате ответил омега, — ты мне зубы не заговаривай, тебя отпустили? Что произошло? — а сам глаз не сводил с перевязанной руки Ролло. — Ничего! Я был «хорошим мальчиком» и мне разрешили пойти домой из садика! — но сам альфа поворачивался к Элису здоровым боком, пряча покалеченную руку. — Что с рукой? — не унимался Элис, обходя уклончивого альфу с другой стороны. — Уже всё нормально. — А раньше что с ней было? — Прострелили. — Кто? Где? — На задании, опять ездил с «Жалом». Прикрыл их командира, вот и схватил его пулю, — Андрей пожал плечами, усмехнулся и опустился в кресло, заботливо подставленное омегой. — И всё? — Потом уже, из больницы, где меня подлатали, ребята позвонили начальнику тюрьмы, высказали всё, что думают о нашей системе правосудия, и предложили посидеть за меня. Каждый по очереди, — Андрей мягко улыбнулся своим воспоминаниям, — до самого конца срока, все три тысячи сто тринадцать оставшихся дней. Так и сказали: «Если он словил пулю за командира, то уж поработать за него в библиотеке и на кухне, мы точно можем!». — Поэтому тебя и отпустили? — обрадовался Элис, ему даже не верилось, что любимый Андрей наконец-то останется с ним навсегда. — Да, официальное досрочное освобождение за хорошее поведение и активную помощь следственным органам. А через три дня будет награждение, всех парней, ну и меня тоже, в министерстве иностранных дел в столице. Так я возьму твою машину, а потом заберу тебя после работы. Хорошо, любимый? Вместо ответа Элис прижался к милому сердцу альфе и мысленно попросил, чтобы их счастье длилось вечно! А вслух сказал только: — Вот мальчишки обрадуются!