do not fear

— Вон она сидит, видишь? — Орнштейн указал копьём в сторону груды камней, в тени которых внимательный глаз различил бы очертания массивного тела, — Вот только место неудобное, слишком мало укрытий. Подманить бы её поближе… Стоящий рядом Арториас отчётливо хмыкнул и ничего не ответил, только смерил расстояние от камней до уступа, на котором они стояли — плюмаж качнулся вправо-влево — и носком столкнул подвернувшийся камешек с края. После этого он размеренно произнес, без тени эмоций в голосе:  — И почётную должность по подманиванию её ближе ты предлагаешь мне? Не лучше ли будет нам обоим спуститься? — У меня уже явное преимущество — с командной высоты удобнее целить в уязвимое место виверны… — Которое прямо за рогами, у самой шеи, я знаю, — перебил Арториас и замолчал. Так крепко, что не отреагировал даже когда Орнштейн перевесил ноги через край и спрыгнул на узкий каменный карниз, вьющийся вокруг уступа. Отвлекать Арториаса сейчас не стоило — Орнштейн знал, что друг сейчас мысленно просчитывает план действий. Поэтому он уселся поудобнее, прикрыв глаза от палящего солнца, и позволил себе рассмотреть ситуацию в целом. Посланники из небольшого города твердили в один голос, что чудовище выжигало поля, оставило в стадах незаживающую рану и вообще вело себя крайне нагло — как и свойственно всем из драконьего рода. Виверну саму по себе он не боялся, та была молодой и глупой — даже отсюда было видно, как из тени то и дело появляются хвост или крыло, отражая свет гладкой чешуей. Слишком маленькое укрытие для себя выбрала. Молодая и глупая. Наконец, спустя несколько очень долгих минут рядом с шорохом сел Арториас и спокойно сказал: — Попробуем по твоему плану. Но если что-то пойдёт не так, то с Киаран объясняешься ты. И тут же, не дожидаясь ответа, оттолкнулся от края, падая вниз. Орнштейн привычно позавидовал легкости, с которой друг приземлился — связь с Сифом набирала силу и крепла, и Арториас мягко приземлился на широко расставленные ноги, оттолкнулся от земли рукой и пружинисто пошагал к виверне. Тусклый блеск доспеха плыл в миражах, поднимавшихся от нагретой земли, и Орнштейн сконцентрировал своё внимание на силуэте в тени камней. Виверна, несмотря на приближающуюся угрозу, не двинулась с места, даже не высунула голову за пределы тени. Смутное подозрение шевельнулось и обрело плоть, когда Арториас прогулочным шагом дошёл до груды камней и практически заплясал у виверны под носом, стараясь разозлить и раздразнить её. А та только широко раскрыла крылья и зашипела, вытянула голову вперёд… «Яйцо», с запозданием подумал Орнштейн, «у неё там яйцо», и тут же закричал, срывая голос: — Беги! Почуявший неладное Арториас метнулся влево, но узкая, кинжальная струя огня зацепила его на излете, только частично рассыпавшись о вовремя выставленный щит. Уже не заботясь ни о тактике, ни о собственной защите, Орнштейн скинул себя вниз, подняв тучу пыли, и рванул к другу на выручку. Но медленно, слишком медленно — тяжёлая броня, хорошо защищавшая от огня и драконьих клыков, совершенно не годилась для того быстрого рывка, который был бы сейчас нужен. Обычно верное и любимое копьё сейчас ощущалось обузой — его нельзя было метнуть в шею ощерившейся и зашипевшей виверне, явно готовящейся ко второму залпу. Уже понимая, что не добежит, Орнштейн перехватил копьё, которое до этого держал на излёте и нечеловеческим усилием подкинул себя вверх. Но вместо того, чтобы вонзиться в основание крыла, наконечник до крестовины ушел в плотную землю — а все потому, что Арториас вместо того, чтобы отбежать подальше, предпочёл садануть виверне щитом прямо в оскаленную пасть. Огнедышащая ящерица от такого опешила, подавилась собственным смертоносным дыханием и резко развернулась в другую сторону, оберегая уязвимые места на шее. Орнштейн попытался вытянуть копье из земли, но оно вонзилось слишком глубоко — пришлось потихоньку раскачивать лезвие, краем глаза поглядывая в сторону замершей виверны. — О чём ты вообще думал? — сорвался Орнштейн, наконец освобождая оружие. — О том, что она вот-вот меня поджарит, а ты, как полный идиот, оставил свою выгодную позицию! — отозвался Арториас напряженным голосом, всё ещё прячась за щитом и следя острием меча за покачивающейся рогатой башкой. В целом, Арториас был прав — он справился бы и сам, благо, это был не первый раз работы вдвоём, да и раньше они били не сравнительно безопасных виверн, а присносущих драконов. Но это было до того, как они провели неделю бок о бок в Великой Топи, до того как Арториас превратился из слишком инициативного подчиненного в друга. Поэтому Орнштейн и не смог усидеть на своей верхотуре. Поэтому вполголоса ругался себе под нос, игнорируя заполошный стук сердца и пытаясь отогнать картинку прожаренного до хруста Арториаса из головы. Вкрадчивое клекотание виверны они услышали одновременно — и одновременно же отпрыгнули в разные стороны, спасаясь от таранного тычка головой. Орнштейн успел врезать втоком по опрометчиво подставленным нежным ноздрям, за что и получил хвостом, очертившим почти идеальный полукруг. Основную силу удара приняло на себя древко, завибрировавшее в руках, но изогнутые шипы зацепились за перекладину и проволокли Орнштейна по земле. Сильный удар от метнувшегося обратно кончика хвоста пришелся по голове, колокольным звоном отозвался шлем, мелкая грязь и сухая земля забились в узкие прорези на львиной морде. На несколько долгих мгновений его оглушило, зрение заволокло тьмой, а тело внезапно стало мягким и бессильным. В себя его привел низкий, рокочущий рёв, который явно исходил не от виверны — Орнштейн уже слышал его раньше. Очистив забрало, он увидел если не привычную, то точно знакомую картину. Арториас обычно не любил распространяться ни о своём народе, ни о тех силах, что были ему подвластны. Но на проклятых болотах, застигнутый врасплох многоногой суставчатой тварью, он показал ненадолго истинные пределы своих возможностей. С того момента рыцарь использовал этот прием очень редко, только в самых отчаянных ситуациях — когда боялся за жизни тех, кто ему дорог. Кольцо чернильной тьмы, почти провал в преисподнюю, закружился вокруг его ног, поднялся и сомкнулся, покрывая Арториаса плотным колышущимся покровом и всасываясь в доспехи. Посреди удушающей жары внезапно дохнуло холодом, виверна съежилась и расправила крылья, намереваясь улететь, но не успела — уже не опасаясь навредить другу, Орнштейн одну за одной выпустил несколько ветвящихся молний, целясь в основание и перепонку крыльев. Заряды один за одним попали в цель, разбегаясь по крыльям и выводя их из строя на какое-то время. Решив, что Арториасу и так хватило возможностей подготовиться к атаке, Орнштейн побежал кругом, заходя со стороны хвоста и попутно отвлекая резкими тычками в так опрометчиво выставленные незащищенные пятки. Ошеломленный молниями дрейк рявкнул было, готовясь встать на дыбы, но в то же мгновение получил сокрушительный удар по голове. Глядя на Арториаса и его вооружение, сложно было представить, что он способен на такое — не просто без видимых усилий вытолкнуть себя в воздух, но еще и набрать ускорение и инерцию за счет нескольких кувырков. Сила удара была столь велика, что от воткнувшейся в землю головы виверны разошлись трещины, поднимая тучу пыли. Орнштейн хотел было взбежать по гребню хвоста к шее, чтобы закончить все одним ударом, но у упрямой виверны были свои планы. Он успел только сделать несколько быстрых шагов вверх, как тело под ним судорожно задергалось, сильные, хотя и несколько заторможенные удары крыльями подняли вокруг небольшую бурю. Не успевшего зацепиться за грубую шкуру Орнштейна просто сдуло — он успел только сгруппироваться перед неизбежным падением, оберегая колени. Быстрого взгляда на Арториаса хватило, чтобы понять, что помощи от друга ждать не стоит — тот настороженно уставился на что-то за спиной виверны и не отреагировал на поднятые ветром камушки, со звоном ударившиеся о шлем. Виверна медленно пятилась назад, готовясь взлететь, когда сказались наконец предыдущие раны — одна из лап подломилась и отказывалась двигаться. По-видимому, Орнштейн одним из тычков достал до сухожилия и повредил его достаточно, чтобы при нагрузке волокна разошлись. Он уже пригнулся низко к земле, готовясь одним рывком воткнуть окутанное молниями копье прямо в оскаленную пасть, когда Арториас схватил древко, силой нацеливая лезвие в землю, и тихо произнес: — Стой. Первое недоумение быстро сменилось гневом и Орнштейн буквально взорвался: — Что, во имя Гвина, пришло тебе в голову?! Мы почти добили эту тварь! — Там, — Арториас неопределенно указал в сторону груды камней, — у неё яйцо. Мы не будем трогать это создание. Не обращая больше внимания на замершего от такой наглости Орнштейна, рыцарь скользящими шагами приблизился к виверне и протянул к ней руку открытой ладонью вперед. На секунду Орнштейну показалось, что сейчас на доверчиво протянутой руке сомкнутся челюсти с тремя рядами зубов, и его друга сожрут, когда виверна только ткнулась головой, едва не сбив Арториаса с ног и вдруг не то заскулила, не то заплакала, тонко и жалобно. После такого явно глупо было ожидать, что сражение продолжится — Орнштейн опустил копье вниз, тяжело вздохнул и привычно отозвал молнии, чувствуя покалывающее тепло, расползающееся от кончиков пальцев вверх к плечам. — Она между прочим угрожает благополучию целого города, — безуспешно попытался напомнить Орнштейн, — и наша миссия не может быть просто отложена, потому что тебе захотелось. — Она улетит, — отозвался Арториас, поглаживая нежные чешуйки между ноздрями двумя руками и заглядывая виверне в глаза, — Правда ведь? Она улетит и больше не будет никому мешать. — Она будет мешать жителям какого-нибудь другого города! — возмутился Орнштейн. — И тогда нам снова придется её прогонять! — Вот когда это случится, тогда и разберемся, — под ласковыми прикосновениями виверна млела и едва не всем телом ластилась к наглаживающему её рыцарю. Глядя на это, Орнштейн окончательно признал своё поражение. — Полный отчет о провале нашего задания Лорду Гвину отдаешь ты. В прошлый раз я достаточно выслушал. И снова из-за тебя. — Разберусь, — отозвался Арториас с ледяным спокойствием и отошел от виверны, стараясь все же не поворачиваться к ней спиной. — В Бездну тебя и твое милосердие, — пробормотал Орнштейн, обреченно глядя, как изрядно потрепанный дрейк неуклюже поднимается с земли, опираясь только на одну лапу. — Сказал тот, кто неисчислимое количество раз оставался жив только благодаря нему, — невозмутимо парировал Арториас и закрепил своё оружие ремнями на спине, после чего развернулся в сторону их предыдущей стоянки. — Не так много раз ты спасал мне жизнь! — возмутился Орнштейн, пока они отходили все дальше. — Я помню все эти случаи и их количество не так уж велико. — А как же те, когда я мог бы убить тебя, но не стал? — с заметной усмешкой в голосе ответил рыцарь и хотел было добавить что-то ещё, но подозрительный шум за спиной лишил его такой возможности. Не пытаясь понять, что именно им угрожает, они попытались разбежаться в стороны, но не успели — сверху мелькнула массивная тень и их накрыло танцующими языками пламени. Орнштейн был готов к привычному обжигающему жару драконьего огня, но с удивлением понял, что вместо этого ощущает только тепло, которое было бы приятным, не усугубляйся оно общей жарой. Он резко развернулся, провожая взглядом тяжело вставшую на крыло виверну, и только после этого обратил свое внимание на друга, тут же закусывая губу, чтобы не расхохотаться. Арториас дымился. Заметные в прозрачном воздухе темно-серые струйки дыма поднимались вверх от плаща и доспехов, закручиваясь кокетливыми спиралями вокруг головы. — Вот она, драконья благодарность, — задумчиво произнес Орнштейн и все же не удержал короткого смешка. — Прекрати веселиться, — Арториас неторопливо осмотрел броню, начиная с ног, но не заметил никаких повреждений, кроме копоти на прежде отполированных пластинах. — У тебя плюмаж тлеет, — невинно сообщил Орнштейн и тут же передернулся, когда рыцарь снял шлем и опустил ткань, обычно прикрывающую голову, на плечи. Привыкнуть к черной сплошной массе вместо лица Орнштейн ещё не успел — не так долго он был посвящён в тайну происхождения друга. Пока тот не снимал шлем, всё было нормально — мысленно представлять за голосом и жестами обычное лицо стало уже рутиной, но жестокого столкновения с реальностью эта иллюзия не выдерживала. Всё стало ещё хуже, стоило Арториасу заговорить — узкая щель рта, не двигающаяся в такт словам, из которой медленно вытекали вязкие струйки тени, вызывала вполне физическую тошноту. — Тебе бы тоже стоило последить за своими волосами, они, в отличие от брони, не столь устойчивы к пламени, — и Орнштейн поспешил последовать совету, одновременно отворачиваясь, чтобы хоть немного успокоить бунтующий желудок. — Прости меня, — повинился он перед Арториасом, поворачиваясь обратно и отводя взгляд, но тот только легко отмахнулся. — Ничего, я привык к такой реакции. И ты привыкнешь. Рано или поздно. Если только не продолжишь быть самоуверенным брезгливым котенком, — теперь насмешку в его голосе можно было пощупать руками, и Орнштейн мгновенно перестал чувствовать себя виноватым. — Пойдем, — позвал его друг, возвращая шлем на место. — Нас ждет долгий путь. — Главное, чтобы на нем нам не встретилось новых неожиданностей, — ответил Орнштейн и повернулся в ту сторону, где они оставили лошадей.