Ли Феликс — наше солнышко

***

       Хенджину всегда казалось, что Феликс какой-то особенный. Улыбается по-своему, смеётся по-своему, злится по-своему. Даже отношения у них какие-то свойственно особенные. Феликс считает Хенджина своим другом, но делает переходящие рамку дружбы вещи. И даже сегодня, когда они за ручку гуляют по парку, это веснушчатое чудо только уже своим нахождением рядом дарит неимоверную радость Хенджину. Если бы у Хвана спросили, что значит для него Феликс, парень бы ответил, что этот маленький котенок значит для него все. Его улыбка и прекрасные добрые глаза дарят жизнь, нежные руки успокаивают при неприятных ситуациях, а ноги… Ноги просто лежат или сидят на ногах Хенджина. Хенджину это очень нравится, он любит Феликса. Но как друга или парня сказать точно не может. То же самое можно сказать и про рыжика. Парень, вроде бы, считает их друзьями, а позволяет многое: долгие обнимашки дома, нежные поцелуи в щёку просто и перед сном, лежать в одной кровати и крепко и сладко спать, сидеть Феликсу на коленях Хенджина, когда скамейка чем-то не угодила. Все эти действия постепенно превращаются уже не в дружеские, а что-то больше, таинственнее. — Феликс, ты чего сегодня такой задумчивый? — Да не с той ноги встал… Любимая кружка разбилась, — на последнем слове Феликс всхлипнул. — Солнышко, не плачь, иди ко мне.        Хёнджин прекрасно знал, что Феликс — самый ранимый и добрый человек на свете, который даже из-за порванной или разбитой вещи плачет. Ему вещи кажутся настоящими людьми, а если с ними такое происходит, то Ли кажется, что они погибли, как погибают цветы без воды. Хван присел на их любимую скамейку, откуда Феликс быстро слез и удобно уселся на излюбленных коленях Хенджина. Шатен начал нежно поглаживать рыжую макушку, которая уткнулась ему в грудь, пытаясь не всхлипывать каждый раз при воспоминаниях. Хван знает, почему Феликс плачет, почему ему больно, и почему он так реагирует. Это детская травма, закрепившаяся острым воспоминанием в голове, про которое лучше не вспоминать. На улице уже вечерело, небо медленно охватывала подкрадывающаяся ночь. Феликс уже перестал плакать, его лицо вновь засияло — даже лучше самого солнца. Парень озарил Хенджина своей улыбкой, склонив голову на бок, и ласково сказал: — Джинни, пойдем смотреть на звёзды? — Конечно, Феликс. Но не забывай, что одна звёздочка уже сияет, только не на небе.        Феликс вопросительно взглянул на старшего, поднимая одну бровь, на что Хёнджин посмеялся. — Ты моя звёздочка, — эти слова заставили сердце Феликса биться чаще, чем когда-либо.        Парни, взявшись за ручки, медленно пошли на открытую полянку, чтобы посмотреть на звёзды. Ночь наступила так незаметно, но как раз в нужный момент. Парней на этой полянке ждёт приятное признание в чувствах и предложение быть его парнем, на которое никто не в силах отказать. А звёзды лишь будут ясно виднеться на темном небе, олицетворяя надежды на светлое будущее. И в который раз Хёнджин поймет, что без Феликса, он как печенье без начинки — такой же ломкий, сухой и одинокий.