Белый Коршун

      Все вернулось в прежнюю колею. Все тот же город, та же школа, те же люди вокруг — только Морти вдруг стал иным, сам не заметив, как это произошло. Все вокруг казалось ему ненастоящим и чуждым. Даже Джессика — и на ту он уже не обращал внимания, хотя раньше ловил каждый взгляд рыжеволосой красавицы… Он постоянно думал о Рике, как ни старался отвлечься. "Он сам сдался", — повторял Морти сам себе. — "И вообще, его посадили за дело, а я тут ни при чем!" Так он пытался успокоить сам себя — до тех пор, пока не наступала очередная бессонная ночь. Ненавидя собственную слабость, Морти все равно делал это. Все равно дрочил, а то и трахал сам себя пальцами, болезненно постанывая в подушку, и в голове у него творилась полная вакханалия. "Да, д-детка… Моя маленькая сучка", — снова и снова звучало в ушах, как наяву, и он кончал с чувством отвращения к самому себе, а потом тихо плакал от осознания того, насколько ему одиноко. Будто от него отрезали кусок плоти, и рана до сих пор не зажила…       С этим надо было научиться жить, но у парня пока плохо получалось. Как же он глуп — скучать по преступнику, по межгалактическому террористу! Скучать по пьяным историям, по совместным посиделкам у костра, даже, черт возьми, по его ругани, безапеляционным командам и постоянным домогательствам… Они делали это просто потому, что ничего другого не оставалось — но, вернувшись домой, где было полно других людей, Морти все равно продолжал думать о Рике. Не волнуют старики? Ага, как же… По крайней мере, один волновал так точно! Наверное, все, что с ним произошло, плохо повлияло на психику. Вместо того, чтобы радоваться благополучному возвращению на Землю, он жил будто во сне, иногда еле сдерживаясь от того, чтобы не расплакаться прямо на людях, потому что мысли о Рике постоянно крутились в мозгу, причиняя боль… Как он там? Ему плохо, его бьют, пытают, морят голодом? Морти не мог знать наверняка и потому изводил сам себя неизвестностью. В один из множества похожих на все прочие дней он тоже думал об этом, представляя себе картины одну хуже другой, и цифры на листке с контрольной по математике казались такими же понятными, как клинопись древних инков. Морти точно получил бы двойку, если бы вдруг в класс, разбив окно, не ворвался грюмфлюмит. — Отдай штаны!!! — взревел он, кинувшись на первого попавшегося под лапу парня, и поднялась ужасная паника. Ученики давили друг друга, бежали к выходу, сшибая парты, а в коридоре все было еще хуже. Жуки были повсюду, с гиканьем кидаясь на людей, чтобы сорвать с них куртки, а у дверей случилось настоящее столпотворение. Делать нечего — забежав в туалет, юноша открыл окно там и, выбравшись на улицу, побежал во весь опор. Что вообще происходит?! Задрав голову, он увидел, как похожие на дилдо и анальные пробки корабли взмывают в небеса, повсюду слышались крики и мольбы о пощаде… Надо скорее найти маму, папу и Саммер! Увы, грюмфлюмиты, внезапно возникшие на пути у Морти, были иного мнения. — Отдай! Отдай!.. — цепкие лапы вцепились в край желтой футболки, который он еле смог вырвать, но другие уже обступили мальчика кругом, пуская слюни на его штаны, и вдруг… Вдруг просвистел выстрел, размозживший в кашу одного из них, и Морти глазом моргнуть не успел, как и остальные жуки полегли. А в его запястье вцепились железные пальцы… — Р-рик?! — Нет времени объяснять, шкет, — искусственный глаз террориста воинственно горел алым. — Нам надо скорее уносить отсюда наши задницы!!! С этим нельзя было поспорить — жуки были повсюду. Рик палил в них без разбора, а Морти тащился за ним настолько быстро, насколько позволяли его далеко не такие длинные ноги.       Вокруг царило что-то, что можно было охарактеризовать только как "пиздец". Мимо трупов людей и инопланетян, мимо горы подоженных покрышек, издающих невыносимый резиновый смрад — только оказавшись в каком-то проулке между домами, они смогли перевести дух. Рик переоделся — вместо привычного Морти черного комбинезона он теперь носил простую голубую водолазку, брюки и лабораторный халат, который утратил свою белизну из-за усеивающих его пятен крови и слизи. — Р-рик, ты же… тебя же п-посадили?.. — А я не согласился с этим решением, — развел старик руками. — Поэтому я немножко, эээ, сбежал… А п-потом, хоть это и небезопасно, решил проведать тебя, — его глаза забегали. — Н-не то чтобы мне было дело, я просто решил узнать, добрался ли ты до дома в безопасности… Кажется, где-то вдалеке что-то взорвалось. — Думаю, нам не стоит здесь оставаться, Морти. Давай лучше найдем спокойное место, где я все тебе расскажу… Спокойным местом в понимании Рика оказалась крыша какого-то дома. Поджав колени к груди, парень молча слушал красочную историю о том, как он обманул спецагентов и, захватив разум жука, сбежал из тюрьмы, чтобы потом, сменив курс единой валюты с единицы на ноль, разрушить Галактическую Федерацию… А внизу по-прежнему творился пиздец. Проследив за тем, как мистер Голденфольд с кучкой повстанцев вылезает из канализационного люка, размахивая ружьем, Морти тяжело вздохнул. — А что теперь, Рик? Ты достиг своей главной цели, и куда ты отправишься теперь? — Пока не знаю, — Санчез почесал в затылке. — Вселенная полна возможностей, и… и кроме того, в ней слишком много идиотов, не понимающих, что же на самом деле важно… Одним словом, Белый Коршун точно не пропадет. Где-то я точно найду себе место! Он сам не верил, что говорит это. Но, вдохнув полной грудью и сжав кулаки, Морти тихо сказал: — Рик, возьми м-меня с собой… Надсадно завыла полицейская сирена, и по улице, оглушительно визжа, пробежала горящая женщина. — Ты с ума сошел, — террорист не спрашивал, а утверждал. — Жить, что ли, надоело? Жизнь таких, как я, полна опасности, и мелкому ноющему пиздюку в ней точно не место… — Я н-не буду ныть, — горячо возразил Морти. — Я буду делать все, что ты скажешь, в к-конце концов, я уже не так плохо стреляю!.. Но выражение лица Рика осталось скептическим, и это разозлило парня. — Что, хочешь оставить меня гнить в мире, который сам же и разрушил?! — гневно спросил он, окидывая хаос вокруг рукой. — Ты-то, конечно, найдешь себе место! Мои мама и сестра сильные, они справятся, папа… — он нервно усмехнулся. — П-папа, скорее всего, будет ползти и выживет, а я… а что я, Р-рик? Что делать мне со всем этим?.. Он начал шмыгать носом, и Рик закатил глаза. — С-сам же говорил, что не будешь ныть, — проворчал он, касаясь щеки Морти железными пальцами. — Все, х-хор… Он не успел договорить, потому что Морти обнял его, уткнувшись лицом в грудь. — Х-хорош, пиздюк. Какая же ты маленькая несносная плакса… И Рик с трудом подавил появившуюся вдруг из ниоткуда улыбку. Так они и сидели, обнимаясь, на крыше, пока мир вокруг буквально летел в тартарары. И Морти хотел бы остановить это мгновение навсегда. — Н-не уходи, я… я х-хочу с тобой… Пусть даже, как человеческий щит! В к-конце концов, мне уже не п-п-привыкать… — "Не п-п-привыкать", — передразнил Белый Коршун, взлохмачивая его волосы. — Зуб даю, что твоя мелкая хулиганская задница уже успела отвыкнуть от моего члена… — Р-р-рик!.. — Морти возмущенно отстранился, краснея, как помидор, но получил в ответ только порцию безудержного смеха от Рика. Какой же он все-таки мудак! — Ладно уж, пошли, — продолжая смеяться, старик встал и протянул ему руку. — Раз уж ты так хочешь, то я возьму тебя… Только не говори потом, что я не предупреждал! Тебе придется делать плохие вещи, Мо-морти. Много, много плохих вещей все ближайшие сто лет, в течение которых ты будешь принадлежать мне и делать все, что я скажу… Это было неправильно, но Морти хотел этого, как ничего иного. В конце концов, слишком уж сильно он изменился за время, проведенное в "летнем лагере", и теплая рука Рика, сжимающая его руку, казалась важнее всего на свете… Сто лет? Что ж, он к этому готов! Осталось только покинуть это место, которое некогда было его домом, и направиться навстречу неизведанному. — А что теперь, Р-рик? Куда мы отправимся? — Ну, для начала… — усмехнулся террорист, наклонившись, чтобы поцеловать его, и Морти с готовность ответил, обвивая его шею руками. — Для начала… — Для начала?.. — Для начала, Морти, мы полетим смотреть на звезды. А дальше — хуй его знает…