фантастические оленята и где они обитают

— короче смотрите, план такой, — говорит чан с видом александра македонского, собравшегося захватить всю азию, — если мы выберемся через балкон и поползем, то нас точно никто не заметит. с условием, что снимем все белые вещи. — еще скажи, что приготовил нам камуфляж, — фыркает недовольно минхо в белой панамке, за что получает утешительный щелбан от чана. дверь в комнату внезапно открывается, все сразу прыгают от стола к своим кроватям, как ошпаренные, раздается треск — раскладушка уджина провалилась. — я опоздал? — блестит глазами ночной гость, стоит, переминается с ноги на ногу, смотрит на всех и зубасто улыбается. — а ты вообще кто? — спрашивает чан, с интересом рассматривая незнакомца. — а это чанбин, — скрипит несмазанной телегой уджин откуда-то из-под своей раскладушки, — он из другого отряда, помладше, но очень классный. "классный, значит", — думает чан, оценивающе глядя на чанбина. у того дурацкий черный свитшот с гордой надписью белым по черному "бейбибой" и какой-то японской херотой на рукаве, черная кепка с колечками и короткие шорты цвета хаки, открывающие прекрасный вид на кривые худые ноги с разодранными, лиловыми от синяков коленками. чан задумчиво закусывает губу, чанбин смотрит только на чана, будто лицезреет бога, и закусывает губу в ответ. действительно, бейбибой какой-то, лицо странное, вытянутое, как огурец, но почему-то милое. — значит так, чанбин, — чан поднимается с кровати, воровато оглянувшись на дверь и на зашторенное окно, — ты полезешь первым, как самый неопытный и зеленый, — в принципе, знакомым уджина и минхо чан уже почти не удивляется, они остаются с ними буквально на одну ночь, чтобы, так сказать, повидать большую взрослую жизнь за пределами лагеря, а потом возвращаются новыми людьми, чтобы травить байки своим внукам. главное в этом всем деле — действовать сообща и доверять друг другу. об этом чан спешит напомнить чанбину, пока тот совсем по-взрослому кивает. с серьезным таким ебалом, будто на матеше сидит, а не в клубешник со взрослыми ребятами собирается. — понял-принял, сэр-есть-сэр, — чанбин прикладывает ладонь ко лбу в почтенном жесте. чан многозначно кивает, надеясь, что чанбин действительно осознал всю важность его слов и вообще всего их путешествия к "земле востока". так пафосно назывался дешевенький сельский клуб через лесок от лагеря. чтобы туда добраться, нужно было для начала пройти открытый участок прямо под окнами вожатых, а это чревато чрезвычайно болезненной смертью. если вас, конечно, спалят. чана спалили лишь однажды, когда у его подопечного был рюкзак с белой пафосно светящейся надписью "ванс". все равно что набить себе на лбу "долбоеб", вот честно. после этого чан ввел кодекс "ннбв". никаких нахуй белых вещей. чанбин выходит на балкон, оценивая обстановку. чан, предварительно снявший с минхо дурацкую белую панамку с эмблемой лагеря, выходит самым последним, но успевает заценить, как чанбин перегибается через перила тощей задницей кверху. смотреть там особо не на что, но чан все равно смотрит. даже не зная точно, сколько чанбину лет, чан чувствует себя слегка неуютно, потому что дал бы не больше четырнадцати. в окнах вожатых горит свет. чан матерится сквозь зубы и жестами приказывает всем лечь на землю и ползти. трава высокая, ветер сильный, никто ничего не должен заметить. чанбин, к приятному удивлению чана, оказывается не только понятливее, но и проворнее минхо и уджина, ползет чуть ли не анакондой впереди, будто был рожден каким-нибудь дождевым червем. трава бьет по щекам, черная футболка пачкается в земле, коленки и ладони тоже наверняка черные, но чего только не претерпишь ради мимолетной радости почувствовать себя взрослым (цитата за авторством чани, семнадцать годиков). когда они добираются до леса, минхо позволяет себе тяжело вздохнуть и тихо покрыть чана всем своим словарным запасом. а словарный запас у минхо внушительный, что уж взять с этих будущих филологов. уджин молча одобряет, зато чанбин, измазавший щеку в земле, почему-то улыбается. — чего лыбишься? — спрашивает чан, когда из минхо перестают выходить разнообразные эпитеты и они трогаются с места. — а чего, нельзя? — отвечает вопросом на вопрос чанбин, продолжая улыбаться. мозг чана выдает ошибку. — лет-то тебе хоть сколько? — через пару минут снова начинает чан. — скоро шестнадцать будет, — ох уж эта детская привычка накидывать себе год, который "скоро будет". чан невольно тоже улыбается. ему-то скоро восемнадцать, все серьезно. — как скоро? — через неделю. одиннадцатого числа. — родители отправили тебя в лагерь на день рождения? — сочувствующе поджимает губы чан. — я сам себя отправил, — хмыкает чанбин как-то совершенно не грустно. — это как это? — недоумевает чан. — просто. люблю лагеря на море и ребят, а не с предками тухнуть дома. все равно все мои друзья в отъездах, так что, — чанбин обрывает фразу, когда в просвете между деревьями появляется что-то огромное, неоново-желтое, — это то самое? — щурится, ускоряя шаг. — то самое, — с улыбкой отвечает чан, тоже шагая побыстрее. у чанбина ноги короткие, догнать легко. они выходят на шоссе, прямо напротив них клуб, потертый такой временем немного, хлипкий, больше похожий на коробку из-под обуви. зато с неоново-желтой табличкой «земля востока». чанбин издает какой-то удивленный звук и замирает. кажется, его может удивить даже вид сельского клуба. интересно, чанбин вообще в больших-то городах бывал? — ну что, народ, погнали нахуй? — издаёт боевой клич чан и бежит к шоссе. мимо проносятся машины на большой скорости, редко, но с убийственной силой. чан их уже не боится, тут все как в игре, выжидай момент и беги. а вот для чанбина это кажется очень непривычным. — может, поищем переход? — лепечет он, опасливо глядя по сторонам, пока остальные уже перебегают. никто ему не отвечает, поэтому чанбин тоже решает бежать. крайне неудачно. чан видит, как фары машины внезапно освещают тонкую фигурку чанбина, тот замирает в их свете, как маленький тупой олененок, и только чудом чану удается в последний момент потянуть чанбина за рукав. — ты в своем уме вообще? — шипит чан на бегу, не отпуская рукав чанбина. ответа не следует, поэтому чан, добежав до безопасного места, оборачивается. маленькие глаза чанбина расширились в страхе, губы поджаты, видно, что насмерть перепугался. чану становится чанбина как-то немного даже жаль, — в следующий раз смотри внимательно, дурила блин. рукав чанбина чан не отпускает до самого клуба, настрой немного потерялся, пока уджин заботливо выпрашивал у чанбина о самочувствии, а минхо тихо бесился на пару с чаном. причём непонятно, от чего именно. — а паспорта проверять будут? — внезапно спрашивает чанбин, на что получает тихий смешок минхо. — да кому они нужны в этой деревне, — отвечает чан и заводит чанбина и компанию в клуб гуськом. в клубе все забито восточными коврами, как у русских бабушек, и как-то совсем душно и не очень просторно. желтое освещение давит на глаза, а ещё какой-то нехороший человек пустил дым прямо в лицо проходящему мимо чану, который закашлялся и по внутренним ощущениям чуть не умер. — чего заказываем? — отсвечивает барменша острой улыбкой-оскалом. у нее совсем не деревенские короткие фиолетовые волосы и пирсинг в брови. чан вообще любит неформалок, но не когда они на двадцать лет старше и настолько неприкрыто кокетливо улыбаются маленьким мальчикам. хочется ладонями прикрыть чанбину глаза, чтобы вырез на майке барменши не давил на него своей значимостью. — нам четыре пива, — уджина, как самого невозмутимого, вид дамы напротив ничуть не смущает, даже наоборот, он мягко улыбается. минхо тихо фыркает и передразнивает. чан же осматривает помещение и понимает, что ловить тут нечего, если не считать барменшу за тридцатник, которая на удивление быстро выполняет заказ. клуб полупустой, и все, кто тут есть, стандартам чана не отвечают (как минимум потому что основной контингент — какие-то лесничие, больше похожие на хагридов). — тут ловить нечего, — произносит скорбным голосом чан, будто подготовил похоронную речь. чанбин оборачивается, его глаза блестят почему-то лукаво. или чану кажется? — значит, уедешь без достижений за лето, — отвечает чанбин и, сука такая, улыбается. настроение падает еще ниже. так же, как чанбин с упоением падает на диван и закидывает на только севшего рядом чана свои неподражаемые ноги. «ловить нечего» моментально превращается в «ловить есть чего», ведь когда на тебя закидывают ноги, это определенно какой-то знак внимания, ведь так? чан опускает руку на чужую острую коленку и рассматривает сквозь свои пальцы лиловые синяки. — с ногами не справляемся, да? — хмыкает чан, перехватывая взгляд чанбина, точно означающий «одно неверное движение и синяк появится на твоем лице». — спотыкаюсь часто, — чанбин наклоняется к самому уху чана, хотя музыка не такая уж громкая. отпивает из своего стакана, чан повторяет то же самое и переводит взгляд куда-то на забавно трясущего головой в такт биту уджина. — я за добавкой, пацаны, — кричит он и подрывается с места к барной стойке. — или за барменшей, — издевается минхо, которого слышит только чан, оглаживающий, еле касаясь, чанбина по лодыжке. минхо меняется в лице, определенно следит за чаном, но чан-то тут вообще-то ловит, вышел на охоту, так сказать. — что расскажешь? — тянет невинно чан, глядя чанбину в глаза. — а вы пидоры что ли? — подает голос минхо, не дав ничего сказать чанбину. тот совершенно точно краснеет, даже в желтом свете это заметно. чан хочет спросить то же у минхо, но не уверен в своих догадках, поэтому решает промолчать. чанбин же решает, что ему нужно ещё пива и посылает за ним только что вернувшегося уджина, а тот как будто и не против вовсе. — что тебе рассказать? — продолжает прерванный разговор чанбин, явно стараясь не смотреть на руку чана, поглаживающую лодыжку. — чем занимаешься вообще? что любишь? — спрашивает чан, наблюдая за тем, как чанбин стягивает кепку. прическа у него совсем забавная, как горшок, детсадовская такая. чанбин замечает взгляд чана и поднимает вопросительно брови, — прича у тебя дурацкая, ты как гриб. — а ты как овца, — надувается чанбин, поправляя челку и открывая немного лоб. — а вот лоб у тебя красивый, пацанский. успешным будешь, — на серьезных щах заявляет чан, стараясь не заржать. — по лбам гадаешь, да? — усмехается чанбин, надевая кепку обратно. — вообще-то, если ты не знал, я потомственная гадалка в пятом поколении, — чанбин на этих словах тихо смеется, — ну так что любишь? чем увлекаешься? — музыкой, — просто отвечает чанбин, улыбаясь. — о, я кстати тоже, — чан начинает почему-то улыбаться, — вот тут, допустим, музыка полное говно, очень плохая музыка, даже я бы лучше биты сообразил, ну серьезно, кто вообще пустил этих людей музыку делать, не понимаю. — согласен, текст еще такой тупой, — и действительно, словами о том, чью суку кто трахал, уже никого не удивишь, — почему вообще большинство песен о любви и сексе? чуваки, вокруг столько классных тем, ну камон, — чанбин чуть мнется, как бы решаясь, говорить дальше или нет. чан кивает, — я кстати еще рэп читаю. чисто символически, для себя. — о, это типа когда пожрать себе делаешь, читаешь о молоке и чашке? — да, именно так, — хмыкает чанбин, — вот как съезжу к бабушке в деревню, сразу сочиняю рэп о коровах, понимаешь. — сука, — ржет чан, — издеваешься над дедом, да? — это ты-то дед? — издает смешок чанбин, — собрались как-то три деда и один внучок в клубешник... — кстати, у меня есть акк на саундклауде, — нахально прерывает чан чанбина, — сибинайнтисевен называется. — ого, — тянет чанбин протяжно, — у меня тоже есть. спирби. — би фор бинни? — найнтисевен фор твой реальный возраст? — засчитано, — чан поднимает одну ладонь в сдающемся жесте, а второй все так же поглаживает чанбина по ноге, — если я не услышу там рэп про коров, очень разочаруюсь в тебе. — пацаны, пацаны, — появляется из неоткуда перепуганный уджин, — там на входе вожатки. — бля-я-я, — тянет чан и оглядывается на вход. и действительно, там стоят джексон с джиненом, только благодаря чуду еще не успевшие заметить компанию тупых, слегка паникующих подростков под пивком. чанбин утыкается чану в плечо, чтобы лица не было видно, — без паники, молодые люди, тут черный вход есть, пригибаемся и идем, только очень быстро. чан идет первым и тянет за руку чанбина. ладонь у того холодная, слегка влажная. они вчетвером буквально доползают до чёрного входа под подозрительным взглядом барменши и выбегают на свежий воздух. чудо, не иначе. руку чанбина чан не выпускает до самого леса, особенно когда приходится того дергать на дорогу, чтобы перестал ныть свое «я пьяный, меня собьют». чанбин вообще чуть-чуть их тормозит, минхо с уджином идут впереди и, кажется, успевают обсудить личную жизнь всего лагеря. тихонько так, еле слышно. добираются они без приключений, разве что минхо чуть не умер в поле («нет, я серьезно не могу, пацаны, давайте не будем ползти, я умру»; «ну вот умрешь ты и че дальше? ползи давай»), а уджин, кажется, повредил большой палец на руке, пока лез на балкон. когда эти двое проходят с нытьем в комнату, чанбин дергает чана за рукав футболки. приходится обернуться и столкнуться с чужим светящимся взглядом. а потом с губами. чанбин чмокает чана в губы совсем мягко, приоткрыв рот и прикрыв глаза, а чан замирает в диком шоке и отмирает только когда чанбин уже ушел, с тихим таким смешком ткнув чана в бок. ну и что это было? — принёс? — чан опасливо оглядывает дверь, на глаз проверяя, заперта ли, щелчка он не слышал. — че принёс? — чанбин глупо хлопает маленькими глазами, не до конца сняв сандали. — товар принес? чанбин еще больше приоткрывает глаза, и теперь они не кажутся такими маленькими. еще и размыкает маленькие пухлые губы, думая, что можно сказать на это. с плеча слетает лямка, рюкзак на всю комнату звякает стеклом. — о, принес, — минхо хмыкнул, пихнул чана и встал забрать у чанбина рюкзак, — не ссы, проходи, садись, гостем будешь. чанбин и не ссыт, вообще-то. у минхо вот взгляд глубоко-черный, а разрез глаз невероятно кошачий, но чанбин не ссыт. чан вообще какой-то припизднутый, может еще че похуже думать, но чанбин не ссыт, чан ведь не вожатка, не заставит делать что-то совсем страшное. хотя по лесу ночью шататься страшно. и тырить алкаху страшно, вдруг мама узнает. в сумках под кроватями противно шуршит и почти чавкает упаковка чипсов, а следом еще одна, и еще, о, оттаявшие крабовые палки. — минхо, а твой малолетка придет? или спатеньки? — извини, дед, на твою тусу молодые не ходят. чанбин смотрит на перебранку чана и минхо через зеркало у стены, открывая себе бутылку. уджин вернулся от двери с девочкой джихе и еще одной, о которой чанбин не слышал. "это мина" должно решить все проблемы, дать ответы на все вопросы и разрядить обстановку, но чанбин очень неудачно давится содержимым бутылки. — да я не ржал, я подавился, — бубнит извиняюще. никто особо внимание не обращает. кто-то нарубил дурацкую попсу, которая заедает и застревает в зубах хуже ириски; совсем тихонько, еле слышно, чтобы вожатые не спалили. пацан с длинным именем и большими губами по кличке "бэм" открывает бутылки невероятно быстро и почти тихо. в комнате стоит бубнеж и обсуждение еще только начавшейся смены, большинство только знакомятся, и у чанбина получается откровенно плохо. общение идет только с чаном, который ноет по поводу и без, да с джихе, которая почему-то оказалась сговорчивой и кидала на чана взгляды нечитаемые, когда тот перебивал. частый нервный стук в дверь оборвал все разговоры, трек вырубают, а минхо крадется к двери. кто-то попрятался по углам. — джисон — все. все — джисон. познакомились. "все" тихо обматерили джисона за опоздание и за то что напугал до усрачки. у пацана гнездо на голове и нескладные щеки на фоне маленького рта, и за все это его стопроц стебут и в покое не оставляют. хочется спросить, где этот кошкоглазый откопал такое чудо, но у минхо явно сегодня нет настроения вести беседу на тему своих поисков хороших мальчиков. ну или нелепых мальчиков. чанбин не лукист, но неосознанно подумал так о джисоне, и хотелось бы побить себя; как будто он тут эталон идеальности. уже двадцать три пятнадцать. — давайте в бутылочку. — почему вы так быстро пьете, блин? бутылку из-под дурацкого пива или сидра с оторванной этикеткой крутит бэм и выпадает на мину. на просьбу сделать красиво девушка неразборчиво послала нахуй и смазанно и по-дурацки чмокнула куда-то почти мимо губ. до чанбина начинает доходить вообще, что ему сейчас выпадет кто угодно и придется позориться тем, что у него никакой вообще опыт в поцелуях. пока чанбин думал, как ему позориться, минхо довольно уверенно отставил свою бутылку и сам пересел к девушке, чтобы опять же самостоятельно поцеловать. чанбину не видно с его ракурса, но ясно, что минхо целует взатяг, крепко и плевав вообще на количество людей рядом. кто-то присвистнул, а затем начались какие-то разборки. судя по всему, джихе начала снимать себе в инстаграм, надеясь на проблески интернета, а ей надавали по рукам, потому что вожатые через других ребят находили инсту почти всех. минхо возвращается на свое место к немного зажатому джисону, который смотрит на все странно. все собравшиеся в комнате немного оживились, а в углу оказалась еще пара пустых бутылок. та, что на полу, докрутилась и горлышком указала на коленку джисона. у того в своем горле пересохло. — бля-я, — протянул кто-то рядом, а кто-то опять получил по рукам за телефоны, потому что палиться нельзя было. здесь негласно все за одного, потому что крышанут все подобные мероприятия, пойдут еще строго дежурить после отбоя. минхо даже не развернулся почти, только наклонился к испугавшемуся джисону и прижался к его губам, сразу повторно двигая своими, стараясь выбить парня на ответ. джисон отвечает, смотря куда-то на щеки минхо, не закрывая глаз, и выглядит это хоть и получше чем у бэма и мины, но явно не очень трезво и хорошо. — ну все, хорош уже, че присосались? — чан довольно громко окликает, за что получает по шее от уджина, который шипит на него за кудахтанье на весь корпус. минхо закатывает глаза и отсаживается, пихая джисона и указывая на бутылку, которая успела откатиться в сторону. после кривой прокрутки та указывает на джихе. у джисона брейкдаун. — да не ссы ты, а, — джихе чмокает точно в губы и сразу же крутит бутылку, еще раз глянув на джисона. — нееет, ребята, отказ, лучше выпью. — эй, да в смысле?! — чан искренне не понимает, какого хрена она не хочет с ним целоваться. понятно, бывшие отношения, но все же. так-то обидно. — не, не. крути дальше. обойдусь, — джихе опрокидывает в себя что-то крепкое, а чан обиженно крутит. промахивается, начинает заново. и вдруг тоже ноет, что не будет и все такое. и вообще давайте в другое поиграем. горлышко указывает на чанбина, который смотрит на бутылку как баран на ворота и не вдупляет. — давайте в правду или действие, на худой то конец. чан на какое-то время выпадает из реальности, то заливая в себя алкоголь, то передавая что-то людям. игра сосредоточилась в небольшом кругу, и чан очнулся только тогда, когда дали задание по балкону залезть в соседнюю комнату. чан был категорически против подобных выкидонов, поэтому переградил своим телом путь на балкончик. ну, переградил внизу, на полу. лег у двери, в общем. — о, чан! — да, точно, чан! а давай ты. правда или действие? чан морщится всем лицом, даже ресницами. — а можно просто выпить? — все кончилось. чан опять морщит лицо и еще угрюмо стонет и кряхтит вдобавок. выбирает правду и садится, подозревая, что завтра вся жопа будет в синяках от сидения на полу. — у кого в этой комнате самые красивые ноги? чан копирует взгляд чанбина, смотрит в никуда, а не на ноги людей, и хочет уже ответить, что у минхо, потому что бедра минхо стоят миллион долларов, но что-то держит за язык. — не знаю я, тут темно. — да фу, не сливайся. чан кряхтит еще раз, прочищая горло, и теперь смотрит уже. ноги девочек как-то вообще не зацепили, у бэма длинные, у джисона не видно, у уджина тоже огонь, но как-то уджин свой в доску и предательством пахнет сказать что его ноги самые красивые тут. а может и не попахивает, у чана вообще нос заложен. — у чанбина. половина людей оценивающе смотрит на вышеназванного. — ну, у него ноги красивые, как у оленя. — сам ты бля олень! — чанбин даже разворачивается. — нет, ты баран кудрявый! кто-то начал смеяться. а еще минхо то ли в дальнем углу, то ли еще где, но пропал. либо чан чуть больше пьян. — да я же комплимент делаю! — тогда баран тоже комплимент! — чанбин отмахивается от руки чана, которой тот старается потыркать за плечо. непонятным образом они оба стали объектом внимания, хотя больше, наверное, ждали, когда чан спросит кого-то про правду или действие. чан усмехается и все бормочет, мол, ну чего ты, а, ну чанбин. чанбин, кажется, злится. чан, спьяну и не конролируя язык, ляпнул то, на что чанбин аж глаза выкатил. — да че, давай как тогда ночью. нужен звук сверчков. сглотнувший джисон подойдет. — а че ночью было? — уджин отставляет банку в сторону, равняя с остальными. он прекрасно помнит, что чанбин был с ними, но сам убежал-то раньше. — вы ебетесь, что ли? — с усмешкой крякнул бэм, и это по цепочке пустило смешки и присвисты, кто-то по паре раз еще переспросил. чанбиновы черные глаза, расширенные до невозможности, горели яркими буквами "если ты расскажешь, тебе пизда, и дорогу ко мне забудь". все еще не хватает звука сверчков. — ой, я же ликер принес… — чего?! почти все сразу переключили свое внимание на джисона, который копошился со своим пакетом. откуда у него тут ликер и как про него можно забыть — загадка. чанбин все остальное время упорно игнорил чана, прихлюпывая свою часть алкоголя и периодически болтая с теми, с кем болталось. а болталось так себе, потому что большинство людей, почему-то, были знакомы лучше, и всякие чанбины им не очень нужны. в какой-то момент чанбин обернулся на громкое копошение около чана и аж подпрыгнул на месте, чуть не подавившись. — братан, бля, дай что-нибудь, а, помазать или прижечь, — лопотал минхо, и слова были еле понятны из-за того, что тот пьяный и из-за высунутого языка в крови. в полумраке казалось. что вообще весь рот в крови, будто парень загрыз кого-то только что. — какого хуя с тобой?! — чан полез в свою сумку, привлекая внимание остальных, и многие выворачивали шеи специально, чтобы посмотреть на покалеченного минхо. тот утирал рот рукой и полотенцем попеременно, и смотрелось это ужасно мерзко и неприятно, что ткань в пятнах, что ладони минхо. — да я пиво открывал, че ты орешь-то? — языком, блять? — чан дает какую-то маленькую баночку с зеленой крышкой. — вот. иди промой рот а потом держи во рту эту жижу, пока кровь не перестанет идти. чан провожает взглядом матерящегося минхо и трет лицо. а потом замечает обеспокоенного джисона и то, что у него во рту. — бля, — чан опять трет лицо. у джисона брекеты на почти идеально ровных зубах. они даже ликер не допили, а минхо вывалился из ванной и зашипел почти как кошка, оповещая, что пора расходиться. никто не спросил, почему пора. но поняли, видимо, по своей степени опьянения и по тому, как упало настроение у минхо. тот, кстати, вызывается проводить джисона, который напился, на ногах твердо не стоял, а идти ему дальше, чем многим. еще неизвестно, попадет ли вообще к себе. чанбин почти бодро помог спрятать часть мусора и бутылок и одним из первых зашагал к себе в комнату. в коридорах пусто и очень тихо, свои мягкие шаги по ковру даже по ушам бьют. а еще тело пружинит немного. чанбин нажал ручку двери и нахмурился — заперто. нажал еще раз и толкнул плечом — все еще заперто. постоял, посмотрел вокруг, а затем тихонько постучал. затем громче. затем ударился головой об дверь и постучал громко, стараясь не думать, че будет, если его поймают. тупой сосед закрыл дверь, а чанбин не взял ключа, и просил ведь не запираться. где-то в конце коридора, за поворотом, послышался разговор, и у чанбина сердце ухнуло куда-то в пятки. — пиздец, — он постучал еще раз, все так же громко. а потом не придумал ничего лучше, чем тихо побежать обратно. в коридоре точно кто-то был, и возможно, это вожатые. а это плохо. пока чанбин срезал путь по лестнице с милым ковриком, то уже на самой последней ступеньке нога соскользнула, и чанбин с грохотом свалился на пол, разбив коленку. и тут же завыв от боли. из комнаты выглянула голова чана, точнее, сначала его кудри, а потом уже нос и все остальное. и глаза перепуганные. а чанбин цепляется за перила и поднимается еле еле. — ты бля че делаешь? — чан практически хватает за все куда дотянулся и затаскивает в комнату, тут же закрывая дверь. чанбин теперь сидит на кровати и хмурится от боли в ноге. голова после падения на секунду протрезвела, но сейчас еще больше закружилась в душной комнате. чан, кстати, тут же открыл форточку. — че такое? ты не дошел? — уджин приподнимает брови, и честно, мог бы быть самым милым существом на планете. — сосед дверь закрыл. и не открывает, ай, блять, ты че делаешь?! — чанбин наотмашь лупит по чановой руке, которой тот потрогал ранку на ноге. — больно же! — ты реально как олененок, свои ноги собрать не можешь, — чан даже улыбается немного, но ударил его чанбин больно. — а ты все еще баран, бля, — чанбин отсаживается на пять сантиметров. но уджин вдруг подходит, пристально смотрит на повреждение и хлопает по плечу, идя в сторону ванной. — пошли промоем, потом обработаем. возмущения чанбина никто не слушал, а промывал уджин вообще крепко держа его за ногу. приговаривал все, что вода не жжется и что надо перестать брыкаться, а у чанбина от боли аж слезы выступили. — малыш сейчас заплачет. — заткнись, баран, я не плачу. ну, почти. колено теперь болело еще сильнее, а уджин еще настоял на том, что все надо прижечь и помазать. чанбин даже не смотрит на открытую теперь ранку, ему хватило. и от первого прикосновения ваткой чуть не дает уджину по челюсти, шипит и морщится в лице, как лимон. вроде бы, просто упал на лестнице, а каким-то образом умудрился разодрать кожу и еще плюсом синяк от удара будет. уджин сверху еще — непонятно, зачем — тонким слоем заживляющего крема бахает, а затем убирает все и даже дует в коленку напоследок. — все, я поссать и умыться, может, помыться. спать уже пора, — и скрывается за дверью. повисает тишина, если её можно такой назвать, учитывая шум воды. чанбин неловко поджимает к себе ближе ногу, которую стянуло болью, и еще раз утирает глаза, на которых были остатки слез. — больно? — чан, по законам "делай потом думай" потрогал колено и получил по шее. — конечно больно, тупица! чанбин хмурится. голова потихоньку отходила от всех похождений за сегодня, и тело наливалось усталостью. уджин, кажется, старательно чистил зубы, а у чанбина во рту будто кошка сдохла. — а может, все-таки сделаем то, что тогда, ночью? чанбин кидает короткий взгляд на чана и хочет опять отодвинуться подальше, а желательно за дверь. чан сверлит своими глазами. скользнув ладонью на щеку чанбина, поворачивает к себе лицом и прижимается к губам. у чанбина что-то скрипнуло колесами в голове, и он уставился на ухо чану, даже не осознавая до конца, что происходит. но вяло и неуверенно даже ответил, и наверное, очень тупо у них сейчас получается. "слава богу, у чанбина нет брекетов" проносится в голове у чана, и он отрывается совсем немного, чтобы спросить, все ли нормально. чанбин поджимает губы, прикусив нижнюю, а затем снова целует, немного направляя чана и стараясь углубить поцелуй. по ушам слишком сильно бьют влажные звуки и смешанное дыхание, а еще чан укусил чуть-чуть за губу, отключившись совершенно и не услышав звук смыва в ванной. от громкого щелчка в замке чанбин практически отлетает от чана, снова смотря расширенными глазами, бегающими туда-сюда. он быстро хватает из кармана телефон, но не удерживает, и тот улетает с грохотом за кровать. уджин даже наклоняется немного, будто пытаясь заглянуть туда. входная дверь тихонько открывается, и минхо, крадучись, закрывает её на ключ. и смотрит с интересом, как чанбин корячится у кровати. — а че? — спрашивает как-то неясно у уджина. тот махнул рукой и пошел к своей кровати. — к себе не попал, у нас останется, — объяснил чан, пока чанбин вылезал уже обратно с телефоном в руке. под кроватью, кстати, дивный мир из носка и презерватива. и мерзко, и вроде насрать. чанбин не решил, у него голова кружится и колено болит. на кровати у чана пришлось притворяться спящим, пока минхо еще ходил лечил себе язык, чем-то копошил и что-то убирал. уджин уже спал, судя по всему, а чан притворялся. наверное. очень тесно, жарко и душно, а еще хочется вымыться и прополоскать рот. и есть хочется уже. чанбин бы и рад уснуть, да не идет как-то вообще. минхо в конце концов раздевается и ложится спать, вырубая ночник, но еще возится минуты две, скрипя кроватью. еще через минуту чан придвигается совсем близко и дышит в самые губы. — а у чанбина через неделю день рождения. уджин повертел в руках мяч и пошел на подачу. в волейбол три на три они играют на спор, а проигравшие накупят всего, что захотят победители. у чана заначка далеко не на это, плюс ему повезло, что он играет с уджином и минхо — оба хорошо слушали на физре и играли за сборную школы. минхо проворный и пасы хорошие дает, а уджин просто сильный до жести и быстрый. сам же чан прыгает высоко и через раз блокирует нормально. — неделя назад была пару дней назад. — не умничай. у минхо мяч в лицо и радостные крики джихе. дарить чанбину нечего, вообще-то. и, вообще-то, они только что познакомились. а еще, вообще-то, что за ужасное желание подлизаться к мелкому? малознакомому мелкому? — еще секунда, и ты родишь. перестань делать такое сложное лицо, люди могут подумать, что ты умный, — минхо бы еще кучу красочных вещей сказал. — вот ты в какого такая сука, а? — чан стаскивает с ноги кроссовок и кидает в убегающего минхо. чанбин пропадает со своим отрядом и пересекаться нормально не получается. еще и ходит в своей дурацкой кепке, игнорируя лагерную панамку. словно родился в этой кепке, ну. во всех ларьках и магазинах нет ничего стоящего, что даже чуток подарком назвать нельзя. чан видел клевый набор из эклеров в одной малюсенькой лавке со сладостями. спонсоры маленьких сладкоежек из лагеря. но эклеры эти дорогие, их много, они большие и с разной глазурью, и у чана жаба давит спустить часть денег на это, а с другой стороны давит день рождения чанбина, который ни от кого больше здесь ничего не получит. чан даже берет всю волю в кулак и идет к джексону с марком, точнее, к одному из них, но он не успел решить, к кому именно, все равно ходят вместе везде. — только ты это, надо покупать в день праздника, не будем же мы дарить те, которые полежали три дня, — с умным видом чешет щеку джексон. чан думает, что имя "джексон" звучит как-то не очень в концепции их лагеря. — так а если не сделают таких в день рождения? — чан губы поджимает и хлопает глазами на марка, который валяется на кровати. — да пошли закажем, — бубнит тот почти себе под нос, тыкая в телефон, — если ты ссышь из-за денег, то мы осуждать не будем, докинем. — спасибо, пацаны. осуждали, кстати, оба. чан думал супер долго, поздравить ночью, поздравить утром или поздравить на обеде, чтобы все видели. ну, неправда, это чтобы чанбину приятно было. с эклерами у них все получилось, правда, джекс и марк потребовали компенсацию в виде штрафа одним эклерчиком. а затем, каким-то образом появились еще наен и джинен. чан начинает опасаться, что спалили еще вожатки, и эклеры уже им достанутся, а не чанбину. время жалеть о том, что не сделал все сам. вечером чана вырубило сразу же, как он прилег, утром он даже проспал завтрак, а по словам уджина, он будил их с минхо, но в итоге просто сам лег обратно спать. в итоге, все трое выглядят как черти и несутся есть то, что осталось. ни ночью, ни утром, поздравить не получилось. чанбин пролетел мимо чана, сказав "привет" и улыбнувшись даже как-то кошмарно, а чан забыл это дурацкое "с днем рождения", а вспомнил только с омлетом во рту. лох, короче. — так, малой, мы купили еще две пачки, можешь одну целиком дарить чанбину. или не целиком, не знаю. — чего? марк закатывает глаза и уносит обе коробки на кухню, чтобы в холодильник положили. в середине дня, в свободное детское время, чанбин никогда не спит, а обычно просто шатается по корпусу или во дворе, чан знает, они пересекались, когда булочки из столовой тырили. чанбин убежал прямо перед носом у чана. — ой, хён, стой! чан побежал за марком, забыв про свечи для тортика и зажигалку в ящике в своей комнате. чанбина выловить все не получалось, как сквозь землю провалился. заглядывать в разные комнаты с коробкой эклеров и свечками в них было несколько странно, особенно огромные глаза ребят чего стоили. так чан успел спалиться почти перед всем лагерем, что у кого-то день рождения, для этого почему-то нужен чанбин, а еще день рождения у чанбина, вообще-то. эклеры в опасности. — ну где этот лох? — чан смотрит на подтаявшую глазурь и мысленно воет. — джисона здесь нет, — наен по-прежнему залипает в телефоне, покусывая ноготь. — никаких оскорблений джисона, он хороший. — но лох. — нет, не лох. чан смотрит на девушку, которая смеряет его странным и неприятным взглядом. делиться с ней сладостями не хочется. — о, мы чанбина нашли! — джинен давит лыбу и переключает на себя внимание. — зажигай свечи, мы его сейчас словим. чан невероятным образом - придерживая коробку одной рукой, а поджигая другой — справился со свечами, и оказалось, что таят они катастрофически быстро. выглянув из-за угла, чан тихо ругнулся. вожатые, видимо, не могли уговорить чанбина идти с ними, но на руку было то, что он не останавливался. отказывался, но шел ко входу в корпус. чан выруливает из-за угла, случайно сдув одну свечку. на день рождения чанбина собралось слишком много народу, из обоих отрядов пришли ребята, плюс вожатые еще. эклеры быстро растаскали, измазались в креме и все такое. чанбину к вечеру стало ужасно холодно, поэтому под шутки чана "а кости не греют?" он нырнул в две толстовки и высокие носки. на джинсы не хотелось позариться, все-таки сидеть на бревне на улице, да еще и около костра. кстати, о костре. ребята реально дискач на свежем воздухе устроили, потому что петь под укулеле у большого костра это что-то, да еще и пританцовывать. кто-то жевал остаток эклера, кто-то соком запивал. особо умные даже через костер прыгали. пара подпаленных кроссовок, кто-то уронил еду в траву. принесли еще газет и хвороста, чтобы по новой разжечь костер, у вожатых сразу все поджалось, включился аварийный режим и “никто никуда не прыгает, а то останетесь с ожогом первой степени, и что мы мамкам скажем?”. чанбин выпил слишком много сока. — у меня был воск на глазури, — чан притирается поближе, перестав горланить заевшие песни. — скорее, пластик растаявший. чанбин морщит нос и отмахивается от комара, который назойливо пищал на ухо. чан кладет ладонь рядом с чанбиновой и тыкает её мизинцем. чанбин тыкается в ответ, стараясь ухватить пальцем и прижать. оба смотрят на попрыгульки ребят, стараясь убить пальцы друг друга. у чанбина они холодные, а у чана теплые и немного влажные. — а я получу свой деньрожденный поцелуй? — чтобы задать этот вопрос, чанбину пришлось пережить два падения сердца вниз и три взлета сердца до макушки. в коленках дрожит, зато пальцы, почему-то, нет. — ну блин, не тут же. чан кидает взгляд в толпу, чанбин кивает согласно, еще немного разглядывая чана. паника в коленках и в горле не утихла, но его не послали и даже, вроде как, обнадежили. чан, вообще-то, эклеры ему притащил, такой вечер устроил. чанбина укусил комар. — а ты где пропал днем? найти не могли тебя, — чан жует травинку и борется с желанием подкурить от костра. — да я связь ловил, маме звонил. — поздравила? — после того, как сказала о важности поступления и что нашла мне репета. чан нахмурился и посмотрел на друга, который должен быть недоволен и обижен, но чанбин сказал это так, словно это норма. видимо, так и есть. — пошли. — куда? — да пошли уже. чан утягивает за край рукава от костра, отвечая бэму, что они ненадолго, че, поссать нельзя? за углом корпуса, почти под окнами столовки и еле доходящим светом фонаря, чан разворачивается и осторожно наклоняется к чанбину. у того глаза совсем по пять копеек, дрожание в костях и груди возобновилось, а чан прижался губами к губам, почти осторожно сжимая нижнюю и повторяя это все несколько раз. чанбин отмирает где-то на третьей секунде и немного обмякает, отвечая чану и двигая губами в ответ. стоять просто так было супер тупо, и чанбин сделал полшажка ближе, почти прижимаясь и несмело обнимая. чан зарылся пальцами в чужие волосы, чуть меняя наклон головы и стараясь углубить поцелуй. чанбин чуть приоткрывает рот, и ловит всем телом такое ощущение, как будто тебе нужно сказать что-то важное, но ты боишься и трясешься, как чихуахуа, в груди у тебя дребезжание и все в таком духе. чану тоже однозначно плохо. в темноте вообще все как-то ужаснее, особенно поцелуй с языком с чанбином из отряда помладше. — с днем рождения. на чанбине черная футболка с белым прямоугольником и надписью на нем «ага, ну», и чану кажется, что гениальнее он ничего в своей жизни не видел. у чанбина перемотана бинтом коленка (в очередной раз) и шорты цвета хаки снова открывают шикарный вид (когда вообще чану стали нравиться ноги пацанов?). на чанбине белая панамка с эмблемой лагеря, а ещё он сутулится ужасно и становится из-за этого совсем маленьким, хрупким, кажется, что зажмёшь где-нибудь и раздавишь случайно. — че сутулишься, гоблин? — чан бьет чанбина по спине, не очень сильно, но тот вздрагивает и смотрит недовольно из-под панамки. — чего тебе надо бля? — хмурится чанбин, но выпрямляется. чан садится рядом на скамейку и обнимает чанбина. тот даже не дергается, как будто уже принимая это за само собой разумеющееся. — почему не танцуешь? — перекрикивает чан «хелло битчез» сиэль, где битчез старательно приглушают (на случай, если у кого-то по английскому выше тройки). за пультом стоит марк в розовой майке, сегодня он диджей и вообще крутой парень (чан помнит марка еще мелким и сутулым, впрочем, ничего особо не изменилось). вожатые во главе с джексоном прыгают в центре и тянут ребят со скамеек, даже суровый джинен немного дрыгается, зорко наблюдая за толпой. минхо, кстати, уже пьяный (непонятно, как умудрился) и водит хороводы, крепко держа за руку джисона. тот совсем потерянный и забавно приоткрывает рот, как рыбка. — я не умею и не люблю, — наклоняется к уху чана чанбин. чан сканирует лицо чанбина и находит, что тот слишком грустный. — хуй сосал невкусный? — брякает первое, что приходит на ум, чан. — ты совсем еблан? — чанбин больно шлепает по коленке, но становится немного веселее. — че такое, рассказывай, — чан двигается ближе, вплотную, чуть ли не на колени к чанбину. тот дергается, пытаясь отстраниться, но чан не дает. — да ниче, голова болит просто, — чана ответ не удовлетворяет. — а если честно? — голова болит, говорю же. — а если совсем честно? — да ты заебал меня. — пока еще я тебя не ебал. — что? — маленькие глаза чанбина расширяются в шоке. — что? — чан копирует выражение лица чанбина, который смотрит на чана неотрывно. — ничего, — в итоге сливается из игры в гляделки чанбин, тоскливо переводя взгляд на толпу. в подвале, где проводятся дискотеки, душно и слишком шумно. они сидят еще минут пять (чан продолжает обнимать чанбина за плечи), пока марк не объявляет медленный танец, подрубая «автоматик» от ред вельвет. чан за ред вельвет готов драться, особенно за сыльги (он даже на концерте был, она ему даже улыбнулась!), но композиция для медляка реально не очень удачная. впрочем, это не помешало чану вскочить на танцпол, как на боевого коня, утягивая за собой со скамейки сопротивляющегося чанбина. — ты куда это меня тащишь? — обреченно тянет чанбин, пытаясь затормозить чана. — танцевать конечно же! — чан поворачивается к чанбину и свободной рукой активно жестикулирует, как будто чанбин просто слов не понимает. — так сейчас же медляк, — чанбин тупо хлопает глазами и приоткрывает рот. — ну так а в чем проблема? — в смысле в чем? иди бля ищи себе принцессу, а меня оставь. — что я могу поделать с тем, что самая красивая принцесса тут ты? — тянет чан в улыбке и получает пальцем между ребер, громко ойкнув. для вида осматривает толпу. — вот смотри, всех красоток уже разобрали, остался только ты. — дебил, — кукурузится чанбин и пытается скрыться, однако чан перехватывает его поперек живота и прижимается, покачивая в такт музыке. чанбин секунд тридцать пять сопротивляется, но чан держит крепко и отпускать никуда не собирается, поэтому приходится смириться. — мы так тупо смотримся со стороны, — обреченно заявляет чанбин, кладя свои ладони поверх ладоней чана. — не дури, мы смотримся, как самая красивая пара, — хмыкает чан довольно чанбину в ухо, не особо подумав, что говорит. чанбин не оборачивается, но явно напрягается. — а что это мы не танцуем? — появляется внезапно из ниоткуда минхо, хищно осматриваясь. — танцуем, — отвечает чан и покачивает чанбина сильнее. минхо, как коршун, осматривает их со всех сторон, прежде чем больно ущипнуть чана за зад, — че ты делаешь блин? — вскрикивает чан. — проверяю реакцию, — значительно отсвечивает минхо и, подозрительно посмотрев на них ещё раз, уходит в толпу обратно. с его уходом, как по щелчку пальцев, медленный танец заканчивается. чанбин пытается куда-то деться с танцпола, но чан все так же крепко держит и заставляет прыгать под «бум клэп», еще и подпевает в ухо. по ощущениям, чан знает каждую песню на этом тухлом празднике жизни наизусть и вообще, если бы не чанбин, отрывался где-нибудь с минхо в центре толпы. кстати, а где минхо? чан осматривает толпу, приподнявшись на носочки, но так его и не находит, хотя такую королеву дискотеки сложно не заметить. чанбин, почувствовав, что чан дал слабину, под шумок выворачивается из его рук и пытается тихонечко смыться к скамейке, но чана так просто не проведешь. — ты куда это? — догоняет чан чанбина. — на скамейку, — отрезает чанбин и садится. — тогда я все оставшееся время буду рядом с тобой прыгать, пока ты не встанешь. — смело с твоей стороны предположить, что я встану, — скрестив руки на груди, заявляет чанбин. чан тяжело вздыхает и садится рядом. — ну че ты такой тухлый, весело же, — чан кладет подбородок чанбину на плечо и смотрит куда-то в ухо. выжидает с минуту ответа, не дожидается и тяжело вздыхает. — слушай, давай так. ты танцуешь со мной, а я покупаю тебе мороженку, как тебе такое? — глаза чанбина немедленно загораются. — две, — заявляет чанбин, — с тебя две мороженки. — а тебе не жирно ли? — подозрительно осматривает чан чанбина, сузив глаза. — и оплата вперед, — совсем борзеет чанбин. чан в очередной раз тяжело вздыхает и решает не спорить. — пойдем, у вожаток отпросимся. внезапно чан в дверях замечает затылок минхо и, кинув чанбину быстрое «ща сек, минхо возьму, а ты отпросись пока», направляется к выходу из подвала. и, завернув за угол, останавливается, вслушиваясь. минхо стоит лицом к какому-то пацану в огромной оранжевой футболке (чан видит только его затылок) и говорит нечто невероятное. — ты мне нравишься, — потупив взгляд, выдает минхо и замолкает. пацан тоже молчит. долго молчит. очень долго молчит. так долго, что минхо, смутившись окончательно, бросает тихое «а, ну, ладно, неважно, пока, до встречи» и чуть ли не сбегает к лестнице, даже не заметив чана. чан решает, что жизнь одна, друзей надо поддерживать, и направляется следом. находит чан минхо не в лучшем состоянии. тот сидит на ступеньках, подперев головой коленки и смотрит в никуда, нахмурившись и надув губы. — что случилось, эй? — чан садится рядом. — ничего, — минхо идет по стопам чанбина и строит из себя госпожу тайну. — если бы ничего не случилось, ты бы так и был там богиней дискотеки, — хмурится чан. — да ничего не случилось, отстань, какое тебе дело? — отворачивается минхо, поджав колени еще ближе к груди. чан смотрит по сторонам и придвигается ближе. — я вообще-то все слышал, — минхо на этих словах резко оборачивается и смотрит нечитаемым взглядом. таким печальным, будто у него кошка заболела. смотрит, молчит, чан аж напрягается весь. — ты что, слушал? подслушивал? уши что ли грел? — негодует с шипением минхо. — я искал тебя, и вот как-то случайно так вышло, извини, — чешет свои кудряхи чан. — так почему ты ушел от него? — минхо снова отворачивается, смотрит себе на коленки. — он мне ничего не сказал, — наконец, выдает он. — может, ты просто не дождался? — у чана в голове только один вопрос: кто же этот таинственный «он». но ему хватает такта этот вопрос не озвучить. — да ты бы видел его лицо, я думал, меня от на хуй отделяет один шаг, — печально вздыхает минхо. из дверей выходит чанбин с джексоном под руку и, заметив чана с минхо, машет им свободной рукой. — пацаны, я с вами, — улыбается джексон, — а то уже поздно, а вы у меня детсадовцы еще. — хен, мне семнадцать, — дуется чан, поднимая минхо с лестницы. — а мне двадцать один, и что ты мне сделаешь? — хмыкает джексон и пересчитывает всех троих, будто их тут целая китайская армия, — погнали, давайте-давайте, минхо, запрещаю тебе тухнуть, — минхо на этих словах стух еще больше. из подвала заиграла «лин он», джексона задрыгало. — это моя любимая песня, марк знает, на что давить, — тяжко вздыхает он и направляется к выходу, изображая телом какие-то восточные мотивы и подпевая. когда взяли деньги (чанбин с гордой улыбкой ничего не взял) и вышли на улицу, сразу стало легче дышать. минхо тащился самым последним, его состояние вряд ли спасет даже мороженка, поэтому джексон, как чуткий вожатый, пристраивается рядом и лопочет всякую херню, пытаясь разговорить. чан чувствует запах яблочного сидра. чтобы дойти до магазина, надо идти почти до пляжа, а пляж далеко. они огибают бассейн (чанбин однажды туда навернулся совершенно случайно) и выходят за пределы лагеря, в ночную тишину. — а ведь магазин может закрыться, — неуверенно начинает чанбин, глядя на чана. — тогда мы его ограбим, все просто, — хмыкает чан и, обернувшись на джексона с минхо, берет чанбина за руку. тот вздрагивает, но руку не убирает и больше на чана не смотрит до самого магазина, который вот как раз закрывается. — ну не закрывайтесь, пожалуйста, я детей кормить пришел мороженым, отец-одиночка, понимаете, — втирает джексон с очаровательной улыбкой молоденькой продавщице. та нехотя впускает их внутрь. чан внимательно следит за чанбином, а тот выбирает любимое мороженое чана, шоколадное такое, с орехами. — это моя любимая мороженка, — тянет чан печально, расплачиваясь и за себя, и за чанбина. — нет, моя, — чанбин сгребает две мороженки в руки и идет к выходу. джексон у кассы приобнимает минхо за плечи, покупая ему, такому грустному, клубничный рожок. — теперь ты мне должен танцы свои, понял? — начинает чан, пока чанбин, держа вторую мороженку в зубах, распечатывает первую. чан подходит слишком близко, рука чанбина дергается, искра, буря, мороженое оказывается у чана на черной футболке. — ой, — вздрагивает чанбин, из зубов которого выпадает вторая мороженка. — это моя любимая футболка, — обреченно тянет чан, оглядывая место происшествия. — нет, моя, — хмыкает чанбин и тычет пальцем в пятно. чан распаковывает свою мороженку и тычет чанбину в лицо. тот пытается увернуться, но чан уже везде, лезет обниматься и пачкает чанбину нос и щеку. чанбин орет, будто его тут расчленяют, а джексон с минхо заинтересованно наблюдают со стороны. — вы что, геи? — с интересом спрашивает джексон, почесывая подбородок. чан от чанбина сразу отлипает, оглядывая свою работу. чанбин весь измазанный, надпись «ага, ну» на футболке теперь в шоколаде и, вообще он выглядит потрёпанным жизнью и очень злым. явно хочет сматериться, но не решается из-за джексона рядом. — никаких танцев сегодня, — дуется чанбин и подбирает с земли мороженое, благо, упакованное, но уже порядком раскрошившееся и растекшееся. — да ладно тебе, олененок, — чан идет за чанбином по пятам и пытается уцепить того за руку снова. чанбин агрессивно не дается. — чем будешь заниматься после лагеря? — спрашивает чан, затягиваясь. они с чанбином сидят на балконе после отбоя и курят. точнее курит чан, а чанбин очень пытается научиться, через раз кашляя до слез на глазах. у чана в душе гадко почему-то, как во рту от сигарет. лагерь подошел к концу подозрительно быстро, вот, казалось бы, только вчера в клуб бегали, а уже все, завтра домой. к маме, папе и собаке. хоть в этой смене и были свои минусы, но все же то ощущение свободы, независимости от родителей окупало все. ну и чанбин, конечно же чанбин — несомненный маленький плюс (речь о росте, если что). чан смотрит на поле и на лес за ним, еле видный уже, размытый волнами темноты. в комнате горит свет и его хватает, чтобы заметить пробежавшую под балкон мышь. чан задумывается о том, что хочет эту мышь поймать и назвать ее чанбином. — учебой, чем еще, — дым у чанбина идет чуть ли не из ушей, он морщится и давится. чан смеется и гладит того по волосам. на ощупь они мягонькие, как котенок, — а ты? — ты неправильно затягиваешься, бери глубже, — после этого совета чанбин чуть не умер. — а я же в универ поступил, все серьезно. — а куда? — вытерев выступившие слезы, севшим голосом спрашивает чанбин. — в пед, — нехотя отвечает чан. — о, чани-сенсей, — издает смешок чанбин, — дети в твоем вкусе, да? — только если один конкретный самый наглый и невоспитанный пизденыш, — улыбается чан, хлопая чанбина по плечу. за эти три недели они как-то совсем сблизились, хоть и очень тупо (благодаря одному походу в клуб и глупому чмоку в дверях), а теперь их отношения не хотели влезать ни в какие рамки, как чанова тетя не влезала в последние джинсы по скидке. чан с чанбином не встречался, чанбин с чаном не дружил. если бы их отношения были статусом вконтакте, чан поставил бы "все сложно". — это кто это? — хлопает глазами чанбин. — а вот все тебе скажи, — в открытую ржет чан. — а еще собаку выгуливать буду. — у тебя есть собака? — да, берри зовут. милейшее существо. такая маленькая и усю-пусю-сю, — чан начинает издавать сюсюкающие непонятные страшные звуки, чанбин смеется и отодвигается, вздыхая полной грудью вечерний воздух и ужасный запах крепких сигарет чана. — а у меня дома крольчонок карл, я очень по нему скучаю, — чанбин тушит окурок о стену, выдыхая с облегчением. — он такой черненький, маленький еще, мой сын. — черненький маленький? как ты, — смеется чан и придвигается ближе. чанбин оборачивается и смотрит чану на губы, а потом неловко тыкает в нижнюю пальцем. — и в кого у тебя такие пельмени? — неопределенно хмыкает он, глядя совсем зачарованно. чан поднимает руку и мягко тыкает в губу чанбина тоже. — а у тебя? — чан не может оторвать взгляд. — в деда, — смеется чанбин, пуская какой-то волшебный электрический разряд в атмосферу. чан смеется тоже, смотрит сквозь окно на пустую комнату, а потом наклоняется и чмокает в щеку. — фу, что за нежности, — морщится недовольно чанбин, — сделай так еще. и чан ведь делает. придвигается совсем близко, тушит окурок о стену тоже и целует в щеку нежно, прикрыв глаза. кожа у чанбина по-подростковому неровная, совсем горячая. — нас спалят с куревом, и пизда рулю, — усмехается чанбин, прикрыв глаза. — не спалят нас, жвачку пожуешь, руки с мылом помоешь, и свободен, гуляй, страна, — чан наклоняется еще и чмокает в губы, явно рассчитывая углубить поцелуй, но дверь в комнату открывается и приходится оторваться и притвориться, что они тут вообще-то ни разу не курят и не целуются, а просто сидят морозят задницы, как голуби на электрических проводах. — чего делаете? — заглядывает уже подозревающий что-то уджин на балкон. — за жизнь базарим, брат, — тянет чан и отбивает пятюню, вставая и утягивая чанбина за собой в комнату. — мы мороженку купили, целое ведро! — радостно заявляет джихе, плюхаясь к минхо на кровать. — шоколадная с зефиром, вы вообще в своем сеуле-то такую видели, нелюди? — видели, — в дверь просовывается растрепанная голова джексона, рядом отсвечивает желтой майкой марк. — что у нас тут за несанкционированный митинг? что за тайное вечере? почему нас не пригласили? — потому что ты, дорогой мой, сожрешь все мороженое и детям не оставишь, — хлопает по спине джексона наен, вожатая отряда чанбина и джисона, который тоже топчется в дверях в крутой зеленой футболке, неловко посматривая на собравшийся народ. — неправда! я ем, как одуванчик! фотосинтез, понимаешь? — возмущается джексон, потирая спину. — а кто сожрал у мелкотни все булочки на втором ужине, признавайся, — улыбается марк. — пойдем, не мучай детей, вон, культурно сидят же. королевская ночь, как-никак. — чтобы к двенадцати все разошлись, — сверкает недовольно глазами проходящий мимо джинен, — иначе по попе получит каждый. — какой ты старомодный, моя мама так еще говорила, — слышится веселый голос наен, явно пожелавшей получить по попе, и дверь захлопывается с громким бабахом. все с минуту приходят в себя, а потом югем достает из пакета алкоголь, и сразу становится весело. культурные посиделки, что сказать. все рассаживаются, куда успевают, в ход идет все — кровати, пол, югем даже выбивает себе стул, и только минхо сидит в углу, да джисон какой-то грустный, поникший. — ну ты чего-о-о-о? — тянет чан, плюхнувшись на кровать уджина рядом с углом, в котором устроился минхо. — кошкам своим позвони, вдруг веселее станет, — минхо одаривает чана взглядом тигрицы и снова утыкается в колени. — пацаны, — весело начинает бэм. — и дамы, — поправляет его мина. — и дамы, — соглашается бэм, — давайте в "я никогда не"! если делал, загибаешь палец, пять пальцев загнул — мы загадываем этому человеку правду или действие. идет? — все дружно соглашаются и разливают по стаканам алкоголь. чан передвигается на свою кровать у стенки и ожидаемо находит там чанбина. — я начну! — поднимает руку джихе, — я никогда не целовалась с девушкой, — палец загибают почти все, даже мина, а вот чанбин с джисоном только смущенно подпирают ладонями лица. — ого, мина, — присвистывает бэм, — от тебя не ожидал. — у меня девушка была вообще-то, дуроеб, — мина отпивает из стакана и морщится. приходится открыть сок и мороженое, одноразовых ложек на всех не хватает, поэтому чан с чанбином (кто бы мог подумать) едят одной. игра тихо-мирно идет по кругу, набирая обороты. — я никогда не фотографировался голым, — сбито, глядя в пол, шепчет джисон. загибают пальцы все, даже чанбин. — о, а скинешь мне? — ржет тихо чан в ухо чанбину. тот краснеет и бьет чана по руке. — я никогда не участвовал в оргии, — уверенно заявляет югем. палец загибает один только бэм, вызывая полный шок у остальных. — это была школьная поездка, я не знаю, как так получилось, — оправдывается он, выпивая еще. — у меня кстати полный набор, выбираю правду. — хочешь заняться сексом с кем-нибудь в этой комнате? — выпаливает с довольной улыбкой чан, облокачиваясь на чанбина. глаза бэма расширяются, он нервно сглатывает, обводя всех нечитаемым взглядом. — да, хочу, — в комнате как будто что-то взрывают, все начинают свистеть и улюлюкать, а еще спрашивать, с кем, но бэм могила, молчит, собака такая. чан же однако догадывается, не первый год бэма знает и не первый год видит его поползновения в сторону мины, которая только на этой смене начала тихонько отвечать взаимностью. даже вот сейчас ее глаза блестят, а сама она незаметно для остальных кладет ладонь на его ладонь. постепенно все успокаиваются и возвращаются к игре. — я никогда не говорил что-то нелепое во время секса, — блестит глазами чуть подвыпивший минхо и не кажется уже таким расстроенным. чан не загибает палец, и джихе, зорко на него глядящая, налетает коршуном. — загибай палец, дурила, я все помню! — негодует она. — не ты ли мне говорил о своих результатах по литературе во время, господи прости, процесса? — все начинают ржать, чанбина чуть не разрывает от смеха. — пожалуй, мы не будем с тобой трахаться, — смеется он в ухо чану и получает утешительный щелбан. приходится продолжать игру. — я никогда не занимался сексом в общественном месте, — смело заявляет чанбин под тихое "а ты вообще сексом занимался?" от чана. у мины вслед за бэмом полный набор. — мне, пожалуйста, действие. — станцуй стриптиз, используя вместо шеста джихе! — выкрикивает бэм, глядя на мину неотрывно. мина крутит пальцем у виска, но встает, поднимает на ноги замеревшую джихе и начинает плавно двигаться, стягивая потихоньку кофту. джихе смеется до розовеющих щек и встает по стойке смирно, стараясь деть куда-то глаза и руки. мина, как бывшая балерина, гибкая и красивая, извивается сексуально, даже раз закидывает ногу на воображаемый шест по имени джихе. чан же, как самый первый не гей, смотрит только на чанбина, закрывающего лицо ладонями. когда все кончается, чанбин тяжело вздыхает и смотрит на чана. — я никогда не целовался с чаном, — внезапно продолжает игру уджин и хитро смотрит на чанбина. тот загибает уныло палец и получает полный набор, пока джихе так же неохотно, закатывая глаза, загибает палец. — правда или действие, чанбин? — все так же смотрит неотрывно уджин, явно что-то подозревавший и получивший свое сполна. — действие, — никто еще не успел отойти от стриптиза мины, поэтому сейчас переспрашивают. чан громко хлюпает пивом. — засоситесь с чаном! — вот бэм, кажется, уже догнал всю суть и губасто усмехается. — это скучно, — заявляет югем. — сожри ложку мороженого и запей соджу с соком! тебя так бабахнет, отвечаю! — улыбается мина. чанбин еще раз вздыхает и отбирает у чана ложку. ест, пьет, дергается. все смотрят на него, будто ожидают мгновенного эффекта, и молчат. — что-то мне нехорошо, ребят, — выдает, наконец, в тишину чанбин и бухается головой чану на колени. — голова кружится и мутит. — блин, это не очень весело, мина, — осуждающе тянет чан, с беспокойством глядя на чанбина. — а если его вырвет на мои шорты, что ты делать будешь, а? я потребую компенсацию за моральный ущерб. — все тихо смеются. чан незаметно почесывает чанбина по голове, мягко перебирает в пальцах волосы, ведет рукой по затылку. игра продолжается. — я никогда не хотел никого из вожатых, — тянет немного повеселевший джисон. никого не удивляет югем, загнувший палец, все уже привыкли к его большому и сильному крашу на джинена, зато удивляет чан. — что? мне наен раньше нравилась, — хмыкает он невинно и как будто ждет реакции чанбина, но ее не следует. чанбин спит. — о, смотрите, вы мне ребенка сломали. — чан, еще одна шутка про ребенка... — подпирает рукой подбородок югем. — это не шутки, ему шестнадцать, — ляпает чан, и наступает тишина. — ты угорел что ли? на помладше тянет? — шепчет похоронно джихе. — да в смысле? ты старше меня на несколько месяцев была, все со мной в порядке, — чан до конца так и не понял прикола, но успел погладить чанбина незаметно по волосам. — о, погнали его разрисуем? у мины же хна есть. — нет, чан, будем рисовать на тебе, — тянет хитро джихе, — мина, неси хну. — только "хуй" мне не пишите, пожалуйста, завтра дома мама не поймет, — страдальчески выдает чан. под конец вечера "хуй" ему так никто и не написал. зато нарисовал. бэм под локтем. — где моя лапша? — а где мой носок? — под полкой, дурила, лапшу мою найди! — да в соседнем купе! — чего? чанбин прячется на своей полке, заскочив в вагон быстрее всех. большинство успели разложить матрасы, кто-то садился хомячить и ловить остатки сети. джисон куда-то усвистал, ничего не сказав, а вокруг вились хенджин и феликс из отряда джисона. или не его, чанбин не запомнил. чан воевал за право быть на полке снизу, потому что наверху спят лохи, так минхо говорит. минхо, кстати, спит на верхней. а еще ушел в сторону туалета, но так и не вернулся. — чан, вот на камень-ножницы, и полка твоя. на три победы. чан прилагает всю свою интуицию, подсчитывает вероятность выпада того или иного, молится звездам, бабушке, чтобы нашаманилась ему победа и нижняя полка. и чан вырывает её со счетом два три, чуть не похерив свой балл, потому что пальцы уже пошли делать ножницы. уджин делает обиженное лицо. — соси, блин. — взаимно. у туалетов минхо так и не нашелся, но когда чан вернулся в свое купе, там уже образовалась куча людей во главе с джексоном. тот, судя по всему, травил очередную байку, чтобы спалось всем хуже, чем ему. —…но тут кукла девочки вдруг ожила и сдернула со старушки черный платок. И девочка увидела, что под платком у старушки нет лица. "беги, девочка!" крикнула кукла, — джексон искажал голос, но смешно не было, — девочка повернулась и побежала. но старушка направила на нее черное зеркальце и девочку стало в него затягивать. Тогда кукла ударила старушку по руке, зеркальце выпало из рук старушки, упало на землю и разбилось. чан увидел чанбина и полез через минхо поближе, за что его ущипнули больно за зад. — как только черное зеркальце разбилось, старушка в черном закричала и вспыхнула как спичка. а с ней загорелась и кукла девочки. но кукла еще успела сказать девочке: "закопай разбитое зеркальце, но ни за что не смотри в него". девочка так и сделала. но когда закапывала разбитое черное зеркальце, она мельком взглянула в маленький осколок. и от того, что там увидела девочка, ее волосы стали седыми, как у стариков. кто-то шмыгнул носом, пока джекс драматично повел руками, прикрывая глаза. поезд дернуло, и он ойкнул, ударившись головой об полку. — да не, это не страшно. давай другую, чтобы поссать стремно было выйти, — марк почесал нос и еще раз громко шмыгнул. — обоссышься щас. жил вот один мужик у своих родственников целый месяц. и запрещали ему подходить и заглядывать в кладовку, говорили, проклято. ну, ключей чувак не нашел, но поглядеть хотел, а там в замочную скважину все видно, там висела мертвая женщина. — фу бляяяя. это у кого там в доме труп висит, — чан сморщил лицо. но джексон хорошо рассказывал всегда, стремно от историй становилось. — так вот. подумал мужик, что ему почудилось, еще и поздно пришел. может там пальто висело. с руками и ногами, но у всех недостатки есть. пошел во второй раз, смотрит — а в скважине от замка все красное, ничего не видно. херово парню стало, больше не подходил особо. только потом ему бабка старая, которая даже с кровати почти не встает, трясущимися губами, — джексон схватил за плечо момо, и та вскрикнула, тут же матерясь, — господи, че орешь-то, нас на станции высадят. так вот, рассказала она ему, что здесь где-то живет демон с петлей на шее и красными глазами, и смотрит он за всеми, кто видел его. чан не находит ничего лучше, кроме как ткнуть в ребра чанбина и выдать короткое "бу". заорал чанбин не хуже момо, и теперь им шли давать пизды. — вот зачем ты так орал, а? — чан вжался поближе, укрывая их обоих. — а нахера ты напугал меня? — чанбин хмурит свои густые красивые брови, щекой утопая в подушке. — я-то че? действительно, чан. как только послышалось движение в коридоре, чанбин укрыл голову чана, чтобы хоть так не палили. вот только пятки все еще выглядывали, а чанбин не такой огромный, чтобы занять пространство за две туши. к счастью, это был всего лишь джисон с всего лишь минхо. странно, но всего лишь они. они возятся слишком шумно, разбираясь с одеялом и "холодно, тупой кондер/жарко, тупое одеяло, давай под простыней" и все в таком духе. чанова голова выныривает, заскучав, и тоже оборачивается на возню. — ты че тут делаешь? — шипит минхо с верхней напротив. — а ты? она же свалится под вами! — шепчет в ответ чан. — ну и ладно, может хенджина спасет только это, — после этих слов минхо еще свесился и глянул вниз, чтобы удостовериться, что в лавандовой футболке спит хенджин. на верхней напротив феликс хрюкнул во сне и отвернулся. чан повернулся к чанбину и сгреб в охапку, чувствуя ответные объятия. совсем ненадолго повисла тишина, пока минхо, даже не высовываясь, шепнул: "если вы разбудите мне мелочь, я продам вас в рабство". чанбин краем глаза увидел, что джисон спит с краю, и где-то у головы виднеется ладонь минхо. ну и улеглись. чан, возможно, даже задремал, лежа с закрытыми глазами и ловя покачивания поезда. на одной полке тесно и потно, чановы ноги слишком большие, хочется пить и все такое, прям половину бутылки бы. пива. вообще, как-то очень темно, и утягивает вниз. они с чанбином ползут по траве, а потом вдруг оказываются в воде, плывут, как лягушки, рядом карпы и водоросли. над водой солнце палит жарко, но почему-то по форме как месяц от луны. — ты спишь? — чан выныривает резко из полудремы. поезд все еще шумит и качается, по купе пробегают вспышки света — едут у фонарей. — неа, — чан широченно зевает и чуть прикрывает глаза, глядя на чанбина, — а что? — да не. чан не замечает, как глаза схлопнулись обратно. опять какие-то картинки мелькают, они пробуют сырную лапшу, которая прямо сырная-сырная, тягучая и просто вау. чанбин во сне целует слишком реально, ощущаются его эти маленькие губы с трещинками на нижней, а потом чана обратно кидает в поезд, где чанбин цепляется пальцами за футболку и жмется ближе, приоткрывая губы. — лол, мне снилось, что ты меня целуешь, а еще мы сырную лапшу ели, — чан путает буквы, но получается нечто, похожее на это. — господи, помоги мне, — чанбин снова целует, сжимая чанову футболку. у чана наконец-то открываются глаза, но только на мгновение и образно, потому что закрыть их и наслаждаться таким чанбином — идеально. дома куча проблем, забот и людей, а здесь мягкий, как теплый пластилин, чанбин, который даже двигается чуть к стенке, чтобы чан не свалился. у них сползает матрас, подушки сбились, а одеяло все еще мерзкое. сопротивляться желанию погладить чанбина по щеке — преступление, и чан согласен с этим, гладит по уху, виску отросшему, щеке и почти немного по веку закрытому. на чанбине опять дурацкая "крутая коллекционная" футболка с принтом светоотражающего скейта. надо бы спросить, где он такие берет называл как-то странно, шоу-рум, вроде. хорошо, что никакие румы не сравнятся с тем, как приятно лезть под их футболки и касаться теплого чанбина, который кусает за язык и возится; руками за шею, за волосы на затылке, комкает футболку чана. минхо со своей полки чуть перегибается через джисона и про себя материт этих двоих за все плохое и хорошее. ну кто вот так делает вообще, а? джисон, повозившись на руке у минхо, сопит и снова погружается в сон, чуть приоткрыв рот, потому что брекеты мешают. чан немного со счета сбился, сколько по времени они уже целуются; как будто дали команду засосаться и вот пока не подохнете, вперед. как только чанбин перестал кусаться и ослабил хватку на шее, чан провел губами по щеке, чмокнул пару раз, и дальше, по челюсти, чтобы лизнуть мочку и носом уткнуться за ухо, целуя, куда дотянуться можно. руками тоже, кстати, тянется. у чанбина уже живот оголен, футболка задрана до груди, чтобы чану было удобнее гладить и сжимать, чувствовать чужую кожу, а потом полезть пальцами в штаны. чанбин вот носит в поезде треники теплые, и сдохнет от них, наверное, потому что в них должно быть жарко, пиздец. — ты куда лезешь? не тут же. чан поднимает взгляд и смотрит в глаза чанбину, возвращается к лицу и чмокает в губы. — почему не тут? пока чанбин думает, но не отбивается, чан нащупал резинку трусов и извернулся и под нее, тут же возвращая чанбина из раздумий. тот ухватил за запястье, во все глаза смотря на чуть нависающего сбоку чана. — тише, олененок, — чан прижимается губами к чужому подбородку, находя пальцами член и медленно проводя по всей длине, — все хорошо. чанбину явно нет. страх быть застуканным перекрывает все ощущения, чан спасает поцелуями в шею и совсем медленными, мягкими движениями по члену. задать себе вопрос "какого хрена" чанбин уже не пытается. в лагере еще понял, что бесполезно. чан чуть спускает штаны пониже, и под одной простыней сжимает пальцы у головки, на что чанбин жмурится и отворачивает голову. чан всасывает кожу на шее, и, не рассчитав, с громким противным звуком выпускает изо рта. чанбин тут же напрягается, оборачивается — но в коридоре чисто. зато минхо привстает и выглядывает, охуев совсем от звука. ничего криминального не было найдено, но эти слюнявые мокрые звуки раздражали и долетали до него даже через шум поезда. чан опять влажно целует в шею, стараясь расслабить чанбина. — у меня после тех страшилок сна нормального не будет. — шепчет тот, поднимая руку и зарываясь в темные кудряшки чана. — будет. ты же со мной, — чан массирует головку, чувствуя, как член твердеет и встает, а чанбин держит за локоть и подставляется под поцелуи. бедра подрагивают, по ощущениям будет засоса два точно. чан молится на то, чтобы никакой остановки сейчас не было, а то станет совсем тихо, люди будут ходить, а еще может, чан не удержится и таки свалится отсюда. — чани… — что? чанбин не отвечает, только на ощупь ловит лицо чана и впечатывается губами в чужие, прерывисто выдыхая через нос, когда пальцами старший задевает чувствительные места на члене. — хочу увидеть тебя нормально, а не шкериться под одеялом в поезде, — чан целует в висок. — да тихо ты. у чанбина крутит внутри, жар приливает к паху, хочется пустить чана между ног и коленки развести. приходится хвататься за поручень, когда тело гнет непроизвольно, дергает, и хочется стонать, но получается только короткий хрип и закушенная губа. чанбин слабо подталкивает чана, хлопает по плечу, чтобы убрал руку, но тот только размазывает сперму по члену, давит на головку, и чанбина опять дергает, он кусает ужасную подушку и тихо скулит. к счастью, чан прекращает, тут же лезет под полку, в сумку, чтобы достать салфетки. чанбин всем видом показывает, что его надо обслужить и привести в порядок, и чан даже в чистый живот успевает чмокнуть, когда вытирает чужую кожу и свою руку. — ты доволен? — стоило чану вернуться под одеяло, чанбин тут же устало пристороился совсем рядом. — лапша с сыром была бы лучше, — бормочет чанбин в ответ, кожей ощущая влажное пятно на одеяле. — ой, иди, а. минхо на утро с очень серьезным лицом доказывает, что эти двое просто подрались. в шею. да, вот метили. у чанбина электричка до своего города буквально через несколько минут, а он оказался за теми, кто дольше всех выгружается. чан смотрит на то, как чанбин нервничает, подпрыгивает, корчит рожи и показывает свое недовольство, и тут понимает, что он номера чанбина не взял. а еще, надо попрощаться нормально. — чанбин! — чан тащит над полом чемодан, поспевая за чанбином, который уже полетел со своими вещами до других платформ. — мне надо убегать, а то домой не уеду, давай, все. надеюсь, не встречу тебя больше, — чанбин часто хлопает глазами, а потом улыбается так красиво. или ухмыляется. чан подбегает поближе и тянет на себя, прижимая к своей огромной худи с котом. — я тоже надеюсь, что мы не увидимся, гуляй, лох, — чан чухает по волосам, чуть отстранившись, снова жмет к себе. — чан, у меня электричка! — чанбин начинает выкручиваться, — все, пока, не пиши мне! никто никого на прощание не чмокнул.