Quadratum

Дин прислушался к себе перед тем как выйти из ванной комнаты. Какой-то паники или желания сдать назад не было. Скорее наоборот, он хотел всё и прямо сейчас, но то, что предложил ему Кастиэль интриговало и заставляло трепетать всё внутри. На этот момент исчезло всё вокруг. И девушки в соседней комнате, и обручальное кольцо, которое даже хотелось снять, но белая полоска всё равно говорила о долгом ношении. Дину хотелось прочувствовать каждую минуту вместе, насладиться тем, что они с Лизой решили подарить друг другу в отпуске. Кастиэль ждал его в кресле и встал, чтобы подойти ближе. Он был полностью одет и Дин с лёгким сожалением признал, что всё будет именно по такому сценарию. Сам он был одет в махровый белый халат и даже завязан на пояс. — Как ты? — Ну, как тебе сказать… Весь в предвкушении. Кастиэль улыбнулся и слегка отодвинул полу халата, чтобы скользнуть под него рукой и огладить левую ягодицу. — Может лёгкий минет перед всем этим? — Увы, милый, — учитель с улыбкой покачал головой. — Встань на кровать, пожалуйста. Дин облизал пересохшие губы и сделал несколько шагов к цели. Тут он просто залез на покрывало и встал раком. Кастиэль сам задрал ему халат и мягко провёл пальцами между ягодиц. Затем он развёл их в стороны и лизнул тугой вход. Дин уткнулся лицом в сложенные руки и постарался не издавать слишком уж пошлых звуков. Он и сам не знал откуда у него такая скромность появилась, но отчего бы было неловко и даже стыдно всхлипывать и просить ещё, когда другой мужик лижет твою дырку. Однако он не мог не отметить, что получать это более чем приятно. Меж тем Кастиэль продолжил и уже с явным наслаждением вылизывал его, помогая себе пальцами и немного царапая нежную кожу щетиной. У Винчестера был такой стояк, что он логично думал, что минет ему всё равно обломится, но Кастиэль наигравшись с дыркой, приставил к ней пробку и мягко ввёл её в нутро Дина. Поправил там, ещё немного поигрался и шлёпнул рукой по ягодице. — Всё, можем теперь искупаться. Дин, ощутивший за десять или чуть более минут необъятную гамму ощущений, был явно сбит с толку. Ему только что вылизал анус любимый парень, засунул в него немаленьких размеров затычку и всё? Как он со стояком купаться будет? — Голеньким. Оказалось, что последний вопрос он произнёс вслух и Кастиэль с наслаждением смотрел на него сверху вниз. — В бассейне вполне прохладная водичка, у тебя быстро опадёт. — Ты садист, Кас. — Нет, всего лишь не хочу тратить твои силы на что-то помимо ночи. Можем потом спуститься на пляж или сходить в ресторан. Девочки, думаю, будут заняты играми в доктора. Дин фыркнул и постарался встать. Член и не думал опадать. — Хотя бы дай я сам себе подрочу. — Нет, Дин. Всё на ночь. Сходи в душ, включи холодную воду. Посчитай президентов Америки или вспомни все правила бейсбола. Тебе ведь нравится бейсбол? Винчестер фыркнул, но так и поступил — пошёл в душ. Помогло весьма хреново и член вызывающе торчал, но кому какое дело, если сейчас они только вдвоём. — Думаешь мне легко? — указал ему Милтон на свой пах. — Я хочу этого больше полугода, и ничего. Держусь. — Ты канадец, — парировал Дин и гордо вышел из спальни. В бассейне пришлось навернуть кругов двадцать, прежде чем Дин смирился с пробкой в заднице и приятным возбуждением, которое удалось контролировать. Начав думать верхней головой, он отметил, что предвкушение стало гораздо острее, и он уже не думает о боли, как о чем-то неизбежном в плохом ключе. Если хорошо постараться, то его можно растянуть очень сильно. У девушек после пробки бывают такие податливые анусы, что он со своим двадцатисантиметровым агрегатом пролетает со свистом. Воспоминания не вызвали волну возбуждения, а вот задумчивый взгляд Кастиэля, сидящего на бортике — очень даже. Дин подплыл ближе, и брюнет опустил ноги в воду, слегка улыбаясь. Сам он был в плавках, но в воду не лез. — Ты в отличной форме, мне понравилось смотреть на тебя. — Спасибо, — Дин провёл руками по ногам и утроился между ними, слегка опираясь Касу на бёдра. — Как пробка? — На месте, но можешь проверить. — Боюсь, тогда все мои планы полетят к чёрту, а тебе придётся весьма несладко. — Ты умеешь интриговать, Кас. — И тебе это нравится, — Милтон провёл сухими пальцами по влажным губам Дина и ниже по подбородку. — Есть хочешь? — Да, было бы неплохо. — В ресторане? Дин посмотрел на окна спальни, из которых доносился стон Мэг и согласно кивнул. Признаться, честно, ему даже не было слишком любопытно, чем они там занимаются, но радовался, что Лизе явно стало получше. Они собрались в разных комнатах, чтобы не сорваться. Кастиэль был в безупречном светлом хлопковом костюме, Дин же выбрал шорты и футболку. — М-м, твои ноги сводят меня с ума. — Ни слова о моих ногах, Милтон. — А то что? — Узнаешь. Кастиэль только улыбнулся в ответ на угрозу и облизал губы. Узнает. Средиземноморский бриз дарил мягкую прохладу и сочные запахи, вперемешку со звуками уличных торговцев и криками чаек. Дин вдохнул полной грудью и помотал головой. Пробка в заднице приятно распирала его изнутри, но уже не вызывала такого дискомфорта, как в бассейне. Они шли по извилистым улочкам, рассматривали торговые лавки и слушали местную речь. Дину нравилось, что он практически всё понимает и даже может пообщаться, что вызывает у местных огромный восторг. — Кстати, я бы хотел, чтобы завтра ты походил с этой штучкой. — Как скажешь, — Кастиэль взял его за руку, переплетая пальцы. — После этой ночи, я буду склонен исполнять любые твои желания. Дин постарался не выпрыгивать из шорт, но руку сжал крепче. Ему хотелось приблизить ночь, но он играл по чужим правилам и получал от этого колоссальное удовольствие. Они вместе практически целый день. Им есть о чём поговорить и помолчать, можно держаться за руки и фотографироваться, чтобы потом вспоминать именно этот день, эти моменты. Они зашли в ресторан, который советовали все путеводители. Народу было много, но свободный столик на двоих нашёлся. Дин поёрзал на сидении и заметил то удовольствие, с которым наблюдает за ним учитель. И ему было приятно, что Кастиэль сам выбрал им лёгкие блюда из креветок и мидий, к которым сам же выбрал белое вино. Наслаждаться вечером стало ещё приятнее, когда он ощутил прикосновение ноги под столиком, и Милтон погладил его по руке. — Я так давно мечтал об этом. — Я тоже, — перевернул руку ладонью вверх Дин. — Только ты и я, как бы эгоистично это ни звучало. — Мне нравится, — вложил он свою руку в динову и сжал. — Мне так многое хочется тебе сказать. Но тут слишком много людей, понимающих оба языка. — Согласен, — Дин покрутил головой. Чем ему нравилась Европа — это спокойным отношением к однополым парам вроде них с Касом. И тут его никто не знал в лицо. Никто не смотрел косо и точно не побежит докладывать мамочке, что её сын сбился с пути праведного. Он прекрасно понимал, что дома не сможет быть таким с Касом на людях и упивался вседозволенностью отпуска. Две недели чистого кайфа, пока не приедут родители Лизы с Беном, но и потом они смогут выбираться куда-нибудь вдвоём и целоваться украдкой, как подростки. Они поговорили о Мексике, Дин признался в конфузе, что случился у него с Куэвас. Кастиэль громко смеялся, а потом резко помрачнел, когда услышал о комплиментах в адрес своего любовника. Дину понравилась эта реакция, ревность была пикантной, если можно было быть ещё более пикантной, чем пробка в его дырке. Он снова поёрзал, и они вместе пошли в туалет. Кастиэль затолкнул его в кабинку, спустил шорты и развернул к себе задом. Осмотр был беглым, но Дин оценил выдержку любовника и оба их стояка. — Я бы подрочил всё-таки. — Согласен, — и крепкая ладонь легла Дину на член. Он даже задохнулся от неожиданности, но тут же спохватился и полез к Касу, высвобождать его стояк на волю. Взаимная дрочка была практически на сухую и быстрая. Дину хватило нескольких минут, чтобы излиться Касу в кулак, а тот довёл себя до разрядки сам, держа Дина за шею и упираясь с ним лбами. — Vas a gritar durante el sexo), — пообещал ему Милтон и жадно впился в губы.

***

Небольшая передышка дала им уникальный шанс прогуляться к набережной и полюбоваться на разноцветные краски заката. Солнце садилось за горы, но перед этим раскрашивало небо в персиковый цвет поверх голубого с всполохами красного. Смотрелось удивительно волшебно. Они спустились на песок, предварительно сняв обувь и Дин вновь ощутил щемящее желание быть вдвоём. Это огорчило его, просто потому, что не имело право на существование. Он женат и вполне счастливо. Своё чувство к Кастиэлю он мог и придумать. Да и нужен ли он двадцатипятилетнему парню, который просто любит разнообразие в сексе? — Что-то случилось? — Нет, просто задумался, — Дин мягко улыбнулся и обнял Каса за шею, притягивая к себе. — Тут так красиво. Давай, встретим рассвет как-нибудь? — Конечно, Дин. Они постояли немного ещё, пока не стало прохладно. Тогда они прошлись до дороги и вышли на неё, чтобы поймать такси. Искать свою виллу в незнакомом городе, они посчитали плохой идеей. А дорогу никто толком и не запоминал. Водитель такси оказался общительным малым и уже через минуту они с Касом трещали так быстро, что Дин плохо улавливал смысл. В конце поездки Риккардо протянул им визитку и пожелал хорошего отпуска. — Отличный парень, предложил свои услуги, если захотим попутешествовать. — Я думал взять машину на прокат. — Возьмём, но и его помощь может потребоваться. Мы же не будем всё время эксплуатировать тебя как трезвого водителя. Они поднялись по каменным ступенькам и прислушались. Где-то далеко шумел город со всеми своими клубами и ресторанами, а вокруг них стояла относительная тишина испанской ночи. Как они начали целоваться Дин запомнил плохо. Просто в один момент всё стало неважно и вот они уже трогают друг друга, стараясь прижаться потеснее. У него ломается внутри весь самоконтроль, и он стонет в чужие губы, прося трахнуть его прямо здесь, на зеленой травке. — Завтра, милый, — хрипит в ответ Кас, таща в сторону дома. — Завтра буду трахать тебя везде, где скажешь, но сейчас в спальню. И Дин идёт, влекомый желанием обладать и отдаваться. Они снова целуются уже около столовой. В доме полнейшая тишина и им приходится не спотыкаться всю дорогу, чтобы не будить ненужных свидетелей. Это только их ночь, они только вдвоём на всём белом свете. Их вещи валяются по всей дороге до спальни, где они избавляются от нижнего белья и Дин умоляюще смотрит на любовника, но тот тянет его в ванную комнату и велит лезть в джакузи. Первые струи воды охлаждают кожу, но не пыл и Дин смотрит, как Кастиэль раскрывает чёрный несессер, из которого достаёт грушевидный расширитель. Сердце бьётся даже в пятках, когда он понимает, что это для него. Он облизывается и смотрит в потемневшие глаза Милтона. — Что мне делать? — Просто подчиняться. Я всё сделаю сам. И это заставляет кровь кипеть по венам. Дин никогда ещё не желал оказаться в пассивной роли так страстно, так неистово. Он смиряет все свои природные инстинкты вести самому и прогибается в спине, когда Кас велит ему это сделать, чтобы достать пробку. Тот делает это медленно, поглаживая по спине и ягодицам. Дин принимает глубокое омовение, хотя и пылает от стыда. Но невозмутимое лицо любовника сообщает ему, что всё в порядке, всё хорошо. Кастиэль обильно смазывает чёрный латекс и диновую дырку смазкой, чтобы ввести грушу вовнутрь и только после этого позволяет себе самому залезть в джакузи и привлечь Дина к себе для ласк и поцелуев. Он гладит его по спине, проникает пальцами в расщелину и слегка надавливает на объект внутри тела. Дина уже неплохо ведёт от всего происходящего, и он тянется за поцелуем, как будто в нём есть какое-то спасение. И Кастиэль даёт ему это. Они целуются мягко и нежно. Дин гладит тело под собой и порывается отсосать учителю, но тот вдруг нажимает на кнопочку и объект внутри начинает вибрировать и расширяться. Дин замирает, прислушиваясь к себе. Он смотрит на возлюбленного и видит желание, которому уже нельзя не повиноваться. И вот когда Кас сам опускает его к своему паху, Дин понимает насколько серьёзно тот ко всему относится. — ¡Chupa-chupa peruly!, — в приказной и грубой форме велит ему Кастиэль и Дин покорно берёт у него в рот, отпячивая зад. Он вылизывает и заглатывает член так глубоко, что начинают течь слёзы, но Кас не торопится его остановить. Он увеличивает размер груши и полностью отдаётся наслаждению от минета. — Tus labios están hechos para mamada, — слышит он испанскую речь и даже примерно понимает, о чём Кас говорит. Груша внутри давит уже очень сильно, но Дин упорно сосёт своему любовнику и даже не пытается что-то изменить. Кас меняет всё сам. Он берёт Дина за подбородок, отнимает от члена и тянет на себя, чтобы поцеловать. Дин встаёт над ним сверху, жадно целует, делясь вкусом, и ощущает руку на собственных ягодицах, а потом эта самая рука начинает тянуть раздутую грушу из него. Дин кричит, затем стонет, потому что боль хоть была резкой, но такой короткой и теперь после неё ему даже немного приятно в заду. — Блядь, Кас. — Прости. — Всё хорошо, не останавливайся, — шепчет Дин и чувствует, как заботливая рука утирает слёзы с его щёк. — Ты такой доверчивый, Дин. Такой послушный, покорный, мой. Только мой, — движения Кастиэля становятся более голодными. Он переворачивает Дина и окунает в воду, тогда как сам встаёт над ним и притирается членом к его члену. Груша внутри Винчестера и брюнет разводит ему ноги, чтобы полюбоваться натянутой дыркой. Дин умоляет взглядом, а потом опускает руку на член и сжимает его. Кастиэль всё понимает и опускает голову, чтобы облизать головку и взять по самые гланды. Он сосёт Дину и увеличивает грушу ещё сильнее. От лёгкой боли и удовольствия Дин пошло и низко стонет. Ему кажется, что игрушка порвёт его, но он доверяет Касу и потому продолжает держать бёдра раздвинутыми. Насосавшись, Кас выпрямляется и начинает снова пытаться вытащить объект. Чуть на себя и отпускает, потом резко внутрь. Дина кроет от этого и он забывает обо всём на свете. Он вскрикивает, сочно облизывается и смотрит в глаза. — Follame

трахни меня

, Кас, — шепчут его губы. Кастиэль останавливается и вылезает из джакузи. Он подаёт Дину руку, чтобы тот тоже выбрался и помогает ему в этом, потому как неудобно двигаться с шаром внутри. Он вытирает их по-быстрому и ведёт Дина в спальню, где ставит его в коленно-локтевую на постели и начинает медленно спускать грушу. Попутно он вылизывает кожу вокруг чёрного латекса и дрочит большой динов член, не забывая посасывать ему яйца. Груша почти спущена, когда он пытается вытащить её и это получается весьма легко. Тогда он просто просовывает в открытую дырку два пальца, нащупывает простату и давит, чтобы заставить Дина кричать. Тот захлёбывается криком, желанием и мольбами. Он прогибается в спине, раскрывается и чувствует, что может принять Каса в любой момент. А ещё он ощущает пустоту внутри себя и ему это не нравится. Он оборачивается и видит, что Кас смазывает член лубрикантом, а потом наслаждается сочным поцелуем в дырку, после которого толстая головка медленно, но не останавливаясь, таранит его вход. Дин максимально расслабляется и утыкается лбом в скрещенные руки, принимая всю длину Каса и радуясь такой уже нужной наполненности. — Suplicarás misericordia,  — обещает ему Кас прежде чем начать двигаться. Но Дин не слышит его. Он оглушён тем насколько сильно ему нравится стоять вот так, принимать Каса в себя и испытывать только ещё одно желание — видеть его лицо. Кастиэль старается не свихнуться от происходящего и сохранить относительное хладнокровие, но его отчаянно кроет от полного доверия, от желания Дина быть с ним вот так, от покорности и откровенности. Он ощущает за своей спиной крылья, и ему хочется вознестись вместе с любимым до небес, чтобы обладать им и там. Весь мир к его ногам, всего себя вывернуть наизнанку, чтобы он был счастлив, чтобы ему было хорошо. Он двигается, наслаждаясь всем сразу, и в какой-то момент выходит, чтобы перевернуть Дина на спину, задрать ему ноги себе на плечи и овладеть им, глядя в эти колдовские зеленые глаза. Он пропал в тот самый миг, как впервые заглянул в них и влюбился. Вот так. С первого взгляда, как неопытный юнец и наивный агнец. Ему никогда не быть счастливым самому, но он может это пережить, он должен. — Кас, Кас, дьявол… Дин хочет всё сильнее и сильнее. Это сводит его с ума, потому что у него крутой стояк от точных попаданий по простате. Он и не думал, что его первый раз будет таким, что он готов согласиться сразу и на второй, и на третий. Острые приливы желания пронзают его тело и рассыпаются искрами по нервным окончаниям. Он молится на своего возлюбленного, он боготворит его и кусает губы, чтобы не выпустить на волю слова, которые рвутся из самого сердца. — Тe amo, — шепчет ему взмыленный Кастиэль и кончает, не вынимая член из прохода. Оглушенный и деморализованный Дин даже не сразу понимает, что тоже кончил под любовником и весь этот белый шум у него в голове — последствия оргазма. Он живёт только той секундой, в которой Кастиэль признался ему в любви. — Я тоже люблю тебя, — шепчет он в ответ и целует ошарашенного любовника, прижимаясь всем телом. Они выжаты досуха, но продолжают целоваться и это похоже на безумие, потому как остановиться невозможно. — Дин, Боже… Мы сошли с ума. — Я знаю, давно, — Дин переворачивает учителя на спину и гладит его сильное стройное тело. — В тот самый миг, когда решились на всё это. — Или ещё раньше, — вторит ему Кастиэль и чувствует, как сознание уплывает. — Люблю тебя. Quiero compartir contigo la vida. — Теперь мы оба можем это сказать, да? — Да, Дин… Они засыпают наплевав на гигиену и всё остальное. Уставшие, счастливые и абсолютно затраханные они даже не подозревают, что утром горько пожалеют о содеянном.

***

— Блядь, — Дин стонет и пытается понять, когда и кто его так избил. Рядом в подушках стонет Кас, и они одновременно поднимают головы. Они лежат в обнимку, при этом Кастиэль руками и ногами обнимает Винчестера, который спит почти на животе. — Доброе утро. — Я бы поспорил. Дин ощущает и весьма неприятным образом, что он весь в сперме. Зад ноет после бурной ночки и липкий, потому что они не предохранялись. Кастиэль выглядит виноватым, но никто не собирается его винить, оба хороши. — Пошли в душ, попку мне помоешь. Эта глупая фраза странным образом преображает Милтона, и он тянется за Дином. В ванной они залезают в одну душевую кабинку, благо она вместительная, и первым делом чистят зубы. Дин разглядывает синяки и засосы на теле Каса, тот занят тем же. — Мы трахались или дрались, вот в чём вопрос, — пафосно декламирует Винчестер, и они оба смеются. — Офицер Мэг устроит тебе допрос с пристрастием. — Странно, что ещё не устроила. Я думал, они с утра к нам завалятся. Кастиэль пожал плечами и полез выполнять просьбу. Дин, если и смутился, то ненадолго. Утренний стояк был тоже обмыт, а в растянутом с ночи проходе через десять минут оказался касов язык. — Блядь, Кас. Но Милтон просто нагнул его, заставив упереться руками в стену, и трахал языком. Дину оставалось только стонать и получать удовольствие. Он потом отругает этого ненасытного и развратного учителя. Ещё и отшлёпает. Да. Стопроцентно отшлёпает. По его упругим ягодицам, а потом трахнет.

***

Дин поблагодарил Каса и Бога за исцеляющий бальзам, который первый засунул ему в задницу, и пошёл искать жён. Он обошёл все спальни, заглянул даже в подвальные помещения, а потом обнаружил записку на дверце холодильника: «Ушли по магазинам. Нам совершенно нечего надеть. Не скучайте». — А в чемоданах они что везли, интересно? — спросил он у Каса, после того как тот прочитал записку. — Женщины, — пожал тот плечами и полез в холодильник, который оказался пуст. — Я в ресторан не пойду, — тут же сориентировался Дин. — У меня походка, как будто меня всю ночь трахали. Хотя… Кастиэль прижался внезапно, но так желанно. Они оба были в белых халатах после душа и их было легко задрать, чтобы облапить друг друга за члены и задницы. Дин даже наклонился немного над столом, чтобы Касу было удобно пристроиться сзади. В ход пошло оливковое масло, которое капельками стекало с копчика прямо в дырку. И туда же Милтон засунул свой жаждущий тугого плена член. — Ка-а-ас, — застонал Дин, когда толстая головка раздвинула натруженные мышцы, вызвав лёгкую боль, которая тут же прошла. — Да, трахни меня. — Весь день, Дин. Я буду трахать тебя весь день. Заживляющая мазь творила чудеса в купе с маслом и Дин только успевал подмахивать, принимая желанный член в задницу. Кастиэль полностью стянул с него халат, распахнул свой и прижался голой грудью к диновой спине. Дин повернул голову, чтобы украсть кусачий поцелуй и подался назад, чтобы насадиться посильнее. Милтон взял его под руки и задвигался в быстром темпе, доводя их обоих до разрядки. Дин кончал на столешницу, тогда как Кас кончал глубоко внутри него.

***

Заказ привезли довольно-таки быстро, и они устроились около бассейна, разложив еду и напитки на столик под зонтиком. Дин расслабленно слизывал сок с руки, который тёк из ароматной закуски в пите, и никуда не торопился. Сидеть было немного неудобно, поэтому он полулежал на шезлонге. Голый. Как и Кас, который пил коктейль через трубочку и щурился на ярком солнце. Идиллия. И тут Дин внезапно вспомнил признания, что вырвались у них обоих перед сном. Жаркая волна опалила его изнутри, и он замер. Они переступили ту грань, которую он поставил себе и велел не заходить. Кас любит его? Сердце застучало сильнее, а член ощутимо дернулся. Он уставился на любовника, словно бы видел его впервые. И тот обратил на него свой взор и тоже замер. — Что-то случилось? — Ты сказал, что любишь меня. — А ты ответил мне взаимностью, — настороженно улыбнулся тот. — Чувства, Кас, — Дин отложил закуску и вытер руки о салфетку. — Мы никогда не говорили о них, просто секс. — Я знаю, — он отставил бокал и сел прямо. — Это проблема? — Боюсь, что да. — И ты хочешь забрать свои слова обратно? — прохладно поинтересовался Милтон. — Нет, это было бы глупо. Но чувства… — Да, чувства. И что? Или ты думал, что мне просто нравится ебаться с тобой и твоей женой? Голый секс, просто потому что я так по выходным развлекаюсь? — Воу, воу, Кас. Ты чего? — Дин даже выставил ладони в защитном жесте. — Просто, я не собирался говорить это вслух. И думал, что… Для тебя это был не просто секс? Они смотрели друг другу в глаза и Дин хотел увидеть ответы сразу на все вопросы, но пока что видел маску отчуждения. Кастиэль закрылся от него, защищался. И он понимал почему, но также понимал, что теперь начнутся проблемы. — Не был. С самого начала ты мне нравился, — вздохнул Милтон и опустил глаза. — Думаю, что пора сказать правду. Всё, как есть. — Какую ещё правду? — насторожился Дин. — Не знаю, как ты к этому отнесёшься. И, скорее всего, я всё порчу, как обычно… — он поднял на Дина тяжелый взгляд и вздохнул так, словно бы в кипящую лаву прыгнул. — Я гей, у меня фиктивный брак с Мэг Мастерс и это была её инициатива насчёт секса вчетвером. — Что, блядь? — Дин думал, что он ослышался, но нет. Слова словно бы записались на плёнку и прокручивались у него в голове. Как гей? Как такое возможно? Он же трахается с Мэг и Лизой! Разве геи трахаются с женщинами? — Кас? — Мы познакомились с Мастерс прошлой осенью. Она умеет цеплять, харизма и открытые взгляды на многие вещи подкупают. Я отказал ей, сказал про ориентацию, но её это не остановило. Её вообще мало что останавливает, если она поставила себе цель. Не знаю было ли целью переспать со мной, но мы подружились. Просто хорошие приятели, которые созваниваются в течении недели и делятся проблемами или, наоборот, радостью. И, когда мне внезапно аннулировали визу, она предложила брак. Фиктивный, конечно же. Я согласился. Я уже знал тебя и понимал, что не могу уехать, что влюбился как подросток, и готов быть для тебя просто учителем, но иметь право видеть два раза в неделю. Знаешь, меня изнутри рвало, каждый раз, когда я видел кольцо на твоём пальце. А потом ты позвал меня в бар и мне показалось… — Очень правильно показалось, — Дин опустил ноги на теплую плитку и протянул руку, чтобы взяться за руку Каса. — Что было дальше? — Дальше я перестал понимать, что происходит. Ты был добр ко мне, ты так смотрел, что будь ты геем мы бы уже трахались по вечерам в кабинете не только в моих фантазиях. А потом Мэг познакомилась с Лизой и решила попробовать её совратить. Ты знаешь, что она приставала к твоей жене в туалете? — Да, Лиза сказала в тот же вечер. Ей тоже понравилась Мэг и это она предложила попробовать вас совратить. Кастиэль усмехнулся, а Дин пересел на его шезлонг и обнял его за шею. Внутри не было ни обиды, ни осуждения. Лёгкое недоумение и грусть, а ещё бездна любопытства. — Ты не спал со своей женой до нас? Ну, раз ты гей? — Немного не так. Мы переспали перед барбекю, чтобы я понимал её тело. Это было немного странно, ведь это был второй мой опыт с женщиной. — Ого, а когда был первый? — Давно, в школе. После него я понял, что хочу спать с мальчиками. — Ясно. Итак, ты гей. — А ты нет, — снова кривая ухмылка. — Прости, что всё рассказал, но больше не могу держать это в себе. — Я рад, что ты рассказал. Не люблю вранье и недоговорённости. И знаешь, я ведь действительно влюбился в тебя. Вот так, ни с чего. Даже думал, что это какой-то гипноз, — Дин отпустил смешок, но тут же стал серьёзным. — Моя любовь к тебе и моя любовь к Лизе — это разные вещи. Я понимаю, что не должен испытывать столь противоречивые чувства, но ничего не могу с собой поделать. — Я знаю, Дин. Я вообще ни на что не претендую. Всё что случилось, всё благодаря Мэг. Я бы не стал подкатывать к тебе. Когда узнал, что вы вместе со школы, что у вас есть ребенок и вы пятнадцать лет женаты, то поставил на всём крест и запретил себе думать о тебе. — И как получалось? — Паршиво, но я бы переболел. А потом было это злополучное барбекю, и я проклинал себя. — За что это? Ведь я накосячил, а не ты. — Ты испугался моего давления, и это нормально. Я никогда прежде не совращал натуралов, понятия не имел что делать. А потом ты извинился, пригласил на свидание и всё завертелось так… И знаешь, мне нравилось быть с тобой, пусть и не наедине. И я готов продолжать эти отношения, пока тебе не надоест. Дин не мог это слушать, он просто привлёк Милтона к себе и заткнул поцелуем. Внутри не было ни одной светлой мысли. Он не знал, что делать и как выкручиваться из этой ситуации. На уме было только одно — он любит Кастиэля и не собирается отпускать. А если тот сейчас начнёт нести ерунду и пытаться устраниться, то свяжет и не отпустит. — Дин, — выдохнул учитель и залез на колени к бывшему ученику. — Трахни меня. Мне нужно. И Винчестер не смог отказать. Они плавно опустились на край бассейна, покрывая друг друга поцелуями. А затем вообще залезли в воду и невесомость изгнала прочь любые тяжелые мысли. Всё потом, они договорят и решат насущные проблемы. Но сейчас сексуальный голод управляет их телами. Дин дрочит Касу в воде, прежде чем уложить его животом на бортик и припасть ртом к дырке. Он вылизывает любовника, проникает в подготовленный анус языком и пальцами. Всё потом. Только это тело, только эти стоны. Он входит в податливое нутро и нежно, томно трахает Кастиэля. Они одни в целом мире. Они любят друг друга. И только это правильно сейчас.