Каринэ

Глава 22 Падает снег. Декабрь решил отыграться за тридцать дней лени. Новый год стоит на пороге, счищает миллионы липких снежинок с овечьих валенок. Горожане докупают продукты. Дети катаются на санках. Ребята постарше договариваются о месте встречи, обычно это усеянная гирляндами площадь в центре города. Бабушки вымывают хаты, пока супруги их сыновей готовят разновидности салатов и деликатесов. Холодцы занимают половину холодильника, шампанское с остальными напитками нежится в кастрюле с водой или же в сугробе двора частного дома. Быстро темнеет. Люд настроен, не спать всю ночь. Дымоходы, бушуя, выдыхают чёрную тень в небо. Чистая и выглаженная одежда дожидается своего часа. Срубленные ёлки незаметно осыпаются. Варварство? Не думаю. Дайте бедному классу почувствовать себя королями ночи, отпустить предрассудки и гореть так ярко, как учили их предки. Пусть каждый выскажется в этот праздник, пусть каждый откроет забродившее сердце товарищу или случайному проходимцу. Наболело. До судорог в пальцах измучило молчание. Хватит! Я приказываю! Нож кромсает продукты: картошку, огурец, крабовые палочки, зелень, яйца, лук. «Карин, ты дочистила гранат?», - задаёт вопрос Дуся, держа в руке холодное оружие. Ответ в виде кивка головы - принят. Лезвие в сторону. Следующее орудие убийства – тёрка. Она измельчает всё что необходимо, а именно: свеклу, картофель, морковь, яйца, сельдь. В конце посолить, поперчить, выложить слоями, добавить море майонеза и на декор – изумрудный гранат. Бабушка сегодня сама не своя. После салатов сразу к огромной кастрюле с отваренным и очищенным от вялой корочки картофелем. Толкушка, будто перфоратор в руках ворожеи творит чудеса: «Карина, подливай молоко, мы опаздываем», - кричит пастушка. «Никуда мы не опаздываем! Успокоишься ты или нет?», - уже не на шутку рассердилась Брусенко-младшая, вытирая выступивший пот на лице. Затем сервировка. Стол накрыт на четыре человека и четвёртый уже стучится в калитку, разбудив соседских собак. - Лев, как ты вырядился, - замечает шатенка, выйдя на встречу к Деду Морозу. – Где ты нашёл этот костюм? - Лучше не спрашивай, - отвечает парнишка, согрев ватной бородой вишнёвые губы красавицы. - Варя будет так рада, спасибо тебе! Они направились к дому. В коридоре их встречают хозяева. Варвара прыгает на месте, впервые увидав узорчатую ткань таких размеров. - Бабуська, бабуська, Дед Молозь плишёл! За полчаса до боя курантов, наряженная в костюм лисички девочка, рассказала все стихи, которые выучила вместе с мамой. Океан замёрзшего смеха ударяется в мутные окна. Девять, пробка вылетает из зелёной бутылки, десять, в бокалах поднялась сладкая пена, одиннадцать, бенгальские огни сверкают с запахом серы: «Двенадцать», - прокричали все разом, вдохнув в Новый год жизнь миллиардов людей. Пришло время подарков. Лев достаёт из мешка упакованные в пёструю бумагу коробки. Денег хватило на всех, пусть даже и в кредит, но это стоило того, чтоб видеть их счастливыми. Застолье продолжалось не долго. Первая уснула Варвара, затем влюблённая пара отпросилась у пожилой женщины на ночную прогулку. Дверь захлопнулась и Дуся присев на стул возле телевизора, утонула в золотых голосах нашей эстрады, пока Карина под руку с Дедом Морозом спешит по сугробам в центр города. Дойдя к месту назначения, Филиппович с Брусенко-младшей увидели собственными глазами то, что веселье ещё далеко не закончилось, а только началось. Люди в пьяном угаре водят хоровод, шампанское и напитки по горячее льются рекой, салют освещает городскую ёлку, не трезвая молодёжь решает конфликты, ввязываясь в мордобой, всё как полагается, добавить нечего, да и не нужно, ведь это праздник маленькой, греющей в душе каждого из нас надежды, надежды в лучшее. Лёва пробирается сквозь толпу, освобождая дорогу для принцессы. Достав из-за пазухи припрятанную бутылку игристого вина, он выстреливает вверх, попав в фиалковый шар на колючей ветке. Стаканчиков нет, они пьют из горла, обливая щёки, финал – поцелуй с языком. Пошло, и не уместно заниматься таким среди стольких людей, но их не остановить. Тепло пухлых губ сплетаются в узел, будто четыре розовых подушки зажали в тески. Не расцепить, не сдвинуть. Экстаз застилает уши. Слышно лишь как бьётся сердце. Эмоции переполняют и рыжебород, не удержавшись, зовёт шатенку в гости. Карина не против. Они покидают площадь, направляясь к жилью Приходько. Многоэтажка впускает посетителей. Молодая парочка не видит преград. Ни что не останавливало девушку. Никаких сигналов или знаков судьбы не предостерегали её. Она чувствовала лишь правильность поступка, тем более что ей хотелось этого не меньше бородатого парня в красном костюме. Кровь бурлила пузырями, укрывая кожу мурашками. Лёва снял с неё куртку, затем с себя. Показал съёмную однужку, с уже разложенным диваном. Предложил чаю, шатенка отказалась. Жестом предложил поцелуй и девушка согласилась. Ей давно не было так больно и приятно одновременно. Метель эмоций заставляет вскрикивать, тело вздрагивать. Непослушные ноги дрожат в наслаждении, этот парень знает что делать, и это единственное, что не нравится красавице, отдавшись рыжему Льву без оглядки. Одежда разбросана по всему залу. На поиски лифчика ушло пятнадцать минут, что говорить о трусиках, так вообще все двадцать. Пара смеётся от здоровья, оно переполняет их. А если нет усталости, значит вторая волна на подходе. Постельные игры без презерватива не напугали Кариночку, ведь в первый раз он согрел её живот, а как было в следующий, она не помнит. В памяти лишь отпечатался поцелуй, его крепкая рука, на которой она удобно разместилась и сон. Сладкий, убаюкивающий сон. Вот и всё, что она может вспомнить на утро, если не считать того, чего нельзя рассказывать любопытным детям. - Доброе утро Кариночка, - прошептал здоровяк. - И тебе доброе утро, - улыбнулась шатенка. – Я так выспалась… - Не удивительно, сейчас одиннадцатый час. - Как одиннадцатый? Мне пора уходить, - подпрыгнула Брусенко-младшая, начав заново искать нижнее бельё. - Почему ты спешишь? У тебя ж выходной… - При чём здесь выходной, помоги мне найти лифчик! - Остановись, что с тобой? - Я должна была вернуться домой как можно раньше, понимаешь, бабушка меня убьёт! - За что? Она ж знает, с кем ты была. - Тем более Лев, тем более! Не до конца понимая спешку молодой мамы, рыжебород провожает её до самого дома, не рассчитывая на гостеприимство. Они попрощались возле калитки, после чего каждый пошёл по своим делам. Лёва от нечего делать, решил поработать в выходной, а Карина встретиться с наставлениями ворожеи. - Как это называется, Карина? – сразу же во дворе задаёт вопрос Дусенька, смотря снизу вверх на внучку. – Ты что себе позволяешь, а? Ты где была? - Я была с Лёвой… - Ты была у него дома, а? - Была бабушка. - Он же теперь думает что ты очередная проститутка, прости Господи что скажешь… - Я не проститутка! - А ведёшь себя именно так, - задрала подбородок старушка, пытаясь хоть как-то донести правильное поведение уважающей себя девушки. - Я не проститутка! – повторила красавица, уставившись на родного человека. - Хуже! – выстрелила пастушка, одним взглядом прогнав Брусенко-младшую. - Я не проститутка! – напоследок добавила шатенка, забежав в коридор дома. - Господи, как её вразумить, как мне её вразумить? – уже сама с собой продолжила разговор бабуля, направляясь в козлятник. Беседа перенеслась в спальню для девочек. Андреевна ревёт в подушку, Варенька в соседней комнате рисует Деда Мороза. Ворожея наступает, прикрыв за собой дверь в опочивальню. - Солнышко, перестань плакать, я не хотела тебя обидеть, - заговорила Дусенька, присев рядом с внучкой. – Ты должна понять то, что кроме себя самой никто тебя уважать не станет. Я не говорю, что ты должна быть гордой и неуступчивой. Нет! Я не об этом. Общаться - можно, конечно, мы все люди. Целоваться - можно, но только чтоб никто не видел, потому что для чужих людей это срам. Как начнут лизаться на лавках, как собаки, фу, позорище! Это уму непостижимо, как так можно? - распылялась прабабушка Варвары, наблюдая за молчаливой девушкой. – А секс… - Не продолжай! – тут же заговорила молодая мама, не желая слушать от старого человека о сексе. - А что здесь такого? Ты лучше слушай, что тебе бабушка говорит, и запоминай, а лучше записывай, чтоб потом были знания как Вареньку воспитывать. - Я хорошо её воспитаю, - сквозь слёзы и выступившие сопли, заявила Андреевна, всё так же, не поворачиваясь лицом к хозяйке дома. - В этом я не сомневаюсь моё солнышко. Ты ведь лучше меня, лучше твоей мамы, я тобой очень горжусь, но жить нужно по правилам, - вытянула вперёд указательный палец пожилая женщина. - По каким ещё правилам? - По Божьим правилам… - Ба, не начинай, потому что по этим правилам я буду гореть в аду за то, что родила вне брака, как блудница! - Все мы ошибаемся. И ты, и я. Бог это видит и простит каждого, кто покается. А достойно себя вести нам никто не запрещает. Уважай себя моя девочка, не обесценивай того, чего ты можешь вместе с любовью подарить мужчине. Будь мудрой! Оступиться ты всегда успеешь, и я тебя поддержу, неважно, жива буду, или нет, я буду рядом, оберегать тебя моё солнышко. - Прости меня бабушка, просто он такой, он такой… - Я понимаю, я видела, как ты на него смотришь. - Мы можем стать семьёй. - Конечно, можете, только не спеши, не надо гнать коней, тебе всего девятнадцать, всё ещё придёт, понимаешь? - Бабушка, ты могла бы кое-что пообещать? – спросила Карина Андреевна, обняв старушку. - Всё что угодно моё солнышко. - Никогда, никогда больше, не говори о своей смерти, - сквозь солёные слёзы произнесла внучка, упёршись щекой в ключицу ворожеи. - Обещаю моё солнышко, обещаю.