Каринэ

Глава 26 Поднявшись на ноги, Карина делает два маленьких шага и Дуся не успевает её подхватить, видя, будто в замедленной съёмке то, как девушка снова падает на землю, держась за живот. Выкидыш не заставил себя ждать. Скорая помощь как всегда не вовремя с огромным опозданием забирает пострадавшую с её дочерью и родной бабушкой. - Почему вы так долго, почему? – в слезах повторяет ворожея, обнимая Вареньку. - Эй, солнышко, всё хорошо, - лёжа на спине в микроавтобусе пытается подбодрить доченьку Карина. - Нужно было вообще вас не брать, - со злостью в голосе сказал медбрат. - Я бы тебе не взяла, я бы тебе не взяла, - угрожая кулаком, кричит бабуля. Носилки. Крепкие руки мужчин. Скрипучие двери городской больницы. Ступеньки. Неотложка. Врач со стажем. Белые комнаты. Капельницы. День, другой, снова дома. - Мама, потиму ты платишь? – задаёт вопрос трёхлетний ребёнок, взобравшись к Кариночке на кровать. - Я не плачу, просто туча принесла дождь. - Не било никакой туци, я би увидела, - смотря по сторонам, не могла не поверить доченька. - Была, она вылетела в окно, - улыбается Брусенко-младшая, поглаживая девочку по мягким волосам. - О, лежите, - застала Дуся родственников в спальне. – И я с вами прилягу. Семейство лежит на воздушной перине, рассматривая узоры на потолке. Каждый думает о своём: кто о мультиках, кто о жизни, а кто-то об улетевшем на небо ребёнке. - Карин… - напряглась всем телом старушка. - Что ба? - Ты прости меня, - выдохнула ворожея. - Ты ни в чём не виновата… - Я не только про это, я про всё… - Я же тебе говорила, что ты у меня самая лучшая, не начинай себя грызть. - Да бабуська, самая, самая, воть такая, - развела руками девочка, попытавшись показать что-то необъятное. - Я прошу прощение за то, что мы с твоей мамой не смогли дать тебе достойную жизнь, чтоб ты ни в чём не нуждалась и была счастлива… - Ба, я счастлива, у меня всё хорошо, перестань. - И у меня всё холошо, - добавила Варвара, прижавшись к матери. - Ты не понимаешь, - пыталась понятней объяснить пастушка, но что-то не получалось. – Я смотрю на людей, у которых всё замечательно: полная семья, отличные условия, возможность дать образование, а на море сколько раз они ездят, а ты ещё никогда… - заплакала бабуля, не в силах остановить потоки воды из слезных желёз. - А что такое моле? – удивилась Геннадьевна. - Прости, прости меня… - Ба, хватит реветь, - не выдержала Андреевна. – И без тебя на душе тошно, неужели не видно? – задала вопрос Кариночка, не дожидаясь ответа, сразу же выйдя из спальни. Ванная комната. Лампочка висит на грязном проводе, освещая три на три метра тусклым светом. Зеркало. Брусенко-младшая упирается в умывальник, рассматривая своё лицо в заляпанном отражении. - Ненавижу, ненавижу тебя, - шёпотом произносит девушка, вылупившись в зеркало. – Как ты могла, как ты только могла это позволить? Нет сил. Шатенка присаживается на пол, пытаясь, успокоится. Стены давят, плитка отдаёт холодом, ноги слегка хрустнули, колючая вода обожгла лицо и снова это отражение. - Мы справимся, мы совсем справимся, - прощает себя красавица, возвращаясь к семье. Кариночка не знает, что поджидает её за поворотом. Быть сильной учила её жизнь, если можно называть это силой. Миллиарды поникших людей, утонувших в проблемах судьбы. Вы только представьте. Ни один, ни два, ни десять человек, а миллиарды. Каждый тянет за собой ношу, думая о том, что только у него такая проблема, а если и есть похожие истории, то только он испытывает подобные чувства. Я говорю не о проблемах с родителями, не о разных обстоятельствах при которых девушки или женщины потеряли не родившегося ребёнка. Я говорю в целом, о проблемах, которые нас окружают. Вы не подумайте, советов никто не раздаёт, а если б и было что сказать, и я на сто процентов был бы уверен в эликсире счастливой жизни – я бы не сказал. Почему? Да потому что ненавижу заносчивых людей, считающих, что их путь является гарантом. Бред собачий. Высокомерные мудаки. Я больше склонен размышлять так - именно Бог позволит произойти событиям так, чтоб ты был счастливым и точка. - Карин, - обратилась к внучке старушка, решив, не извинятся в сотый раз. – Давай пить чай? - Давай, бабушка, с удовольствием. Жизнь – это разноцветная конфета вкусов. Каждый слой: то сладкий, то горький, то кислый, то солёный, но бывает уже слишком долго горький, бывает же такое, слой не рассасывается, хочется, выплюнут надоевший подарок, да ещё и такой противный, но любопытство берёт вверх над рефлексами. Вот и Кариночка, продолжает рассасывать свою конфету, а как она это делает, как с этим справляется, никого не должно волновать. *** Карандашная двенадцать. Старушка, кряхтя, подходит к прекрасному дому. Это тот самый дом, где забор придерживали палки, калитка была из ржавого железа и облущенной краски, ступеньки, ведущие к входной двери, представляли собой груду кирпича, но всё изменилось. За три года трухлявая хата, превратилась в королевство. Еврозабор мешает глазам посмотреть на то, что творится во дворе. Калитку сменили огромные ворота с острыми пиками. Ступени, ведущие в дом, преобразились, доведя их до истинного вида, спрятав кирпичи под шоколадной плиткой. Бабуля не может свободно пройти, ей приходится звонить. - Ма, что ты хочешь? – выбежав на улицу, задаёт вопрос Зоя Ивановна. - Матери нужно что-то хотеть, чтоб увидеть родную дочь? - Ладно, заходи, - с недовольством поддалась пышка, жестом приглашая ворожею. - О, а где асфальт? – удивилась пастушка. - Нет больше асфальта, Дима решил положить плитку, и знаешь, мне нравится. - Да, мне тоже, так чисто. - Мама, ну ты идёшь или нет? - злилась Брусенко-старшая, дожидаясь Дусю. Изнутри так же всё изменилось. Евроремонт, сделанный на кредит полицейского, впустил новые краски в жизнь тучной Ивановны, которая так и продолжила бездельничать, наплевав на работу простых смертных. Хвостик не против, он всегда мечтал об активной домохозяйке, которая не возвращается со стонами недовольства от малооплачиваемого, но тяжкого труда. Поэтому все довольны. Жрать есть что, дом убран, а насыщенная сексуальная жизнь забрала у Зоиньки лишние килограммы. Не все правда, жирок остался, Сергеевич рукоплещет от того, что не испортил свой идеал женщины. - Ты прости, я не принесла ничего к столу, - извинилась пастушка, усевшись на угловой диванчик. - А ты когда-то приносила? - съязвила доченька, активировав электрический чайник. - Я не просто пришла… - Хочешь рассказать мне о том, что Карина выходит замуж? - Нет, не об этом… - Как? Ты ж говорила, что ей сделали предложение, - перебила ворожею пышка, усевшись напротив мамы. - Да, предложение ей делали… - На свадьбу я не приду, так и знай, я не хочу видеть эту проститутку! - Зачем ты так, это ж твоя дочь? Что с тобой? - Что со мной? А что с этой дурой? Как она могла мне всё испортить? - Что испортить? Ты живёшь припеваючи, а тебе всё мало, угомонись, я тебя прошу. - Мама, дело не в деньгах, а в том, что она ослушалась меня. Если эта проститутка такая взрослая, так пусть и выкручивается в этой жизни сама! - Неужели ты за ней не скучаешь? Неужели тебе не хочется увидеть Вареньку, очнись Зоя! - Мы это обсуждали, не поднимай мне нервы! А на свадьбу я всё равно не приду! - Свадьбы не будет, - выстрелила Дусенька, опустив глаза. – Ничего не будет… - Она что, дура? За мужика нужно держаться, какой бы он ни был! Страшный, красивый – плевать. Это мужик и он должен обеспечивать семью. Ты смотри какая, перебирает, идиотки кусок. - Это ещё не всё Зоинька. - Есть что-то ещё? - Да, есть! Пастушка не приоткрыла занавес, а полностью сорвала его с петель, где на сцене пряталась от всех зрителей маленькая Кариночка. Язык как помело выкладывал последние новости. Дуся не может иначе, она считает, что мать обязана знать всё о своей кровинке, с надеждой к примирению через сочувствие и горе, через которое проходит Брусенко-младшая. - Ты обязана её поддержать, слышишь? – приказывает пастушка, хлопнув ладонью об стол. - Что я обязана? – будто только сейчас пришла в себя Ивановна, вернувшись из транса, пока бабуля в мельчайших подробностях описала стычку львёнка и молодой мамы. - Померится с ней! Поддержать её! - Как ноги раздвигать перед кем попало, ей поддержка не нужна… - Что ты несёшь? - То самое, кто ж знал, что она вырастит проституткой! - Закрой свой рот! – пригрозила пальцем Дусенька. - Сама закрой и знаешь что, иди ка ты домой, там чаю и попьёшь! – сказала пышка, вытягивая из-за стола старушку. - Что ты делаешь? – испугалась ворожея, когда её начали тянуть за одежду. - Давай, проваливай, мне не хочется знать ни о тебе, ни о проститутках, ни о внучках, гуляй! – вытолкала доченька мамочку в коридор. - Обувайся и выметайся! Только настроение портишь, - говорила Зоя Ивановна, наблюдая, за тем, как Дусенька всеми силами пытается быстро натянуть старый ботинок. – Всё? А теперь пока, дорогу сама знаешь. - Как ты такой стала Зоинька? Это же я, твоя мама! - И что мне теперь, танцевать? – вылупилась Брусенко-старшая. – Давай, тебе пора, - выпроводила родного человека пышка, закрыв за ней дверь. - Это же я, твоя мама, - повторяет во дворе старушка, смотря на красивый дом, в котором ей не рады.