Каринэ

Глава 29 Похороны. Ворожею привезли на кладбище в катафалке, где её дожидались: родственники, сожитель Зои Ивановны и две седые подружки. Конфеты с печеньем разложены по разным кулькам. Чёрные платки туго завязаны на толстые узлы. Молчанье, звуки шагов. Незнакомые парни напрягаются под весом лаковой шкатулки. Яма вырыта заранее. Всё готово. Дусеньку обступили со всех сторон. На лбу бумага с изображениями икон, каждый прикладывает к ним губы, прощаясь с пастушкой. Слёзы расставания бьют ключом из солёных родников живых тел. Зоя до последнего держалась, пока шкатулка не закрылась. - Стойте, подождите, - с рёвом в голосе закричала пышка. – Откройте, откройте её! - Как это открыть? – недоумевал грузчик, вышедший на подработку. - Я сказала, откройте! - Вы ж крышку не забили, что не понятного, открывай! – приказал Дмитрий Сергеевич, испытав желание перестрелять недоумков табельным оружием. Бабушка Кариночки снова встретила солнце. Дочь обняла пастушку, прося прощение за своё поведение: «Я не хотела, я не хотела, прости, прости меня, мама, мамочка моя, ну куда же ты идёшь? Прости, прости, не уходи, как ты можешь меня оставить, я не хочу, я не хочу без тебя…», - плакала Зоя Ивановна, продолжая изливать душу. - Зоинька, перестань, будь сильной, - вмешался сожитель, положив руку на плечо Брусенко-старшей. - Я тебя люблю мамочка, ты только прости, я правда не хотела такой быть, прости, прости меня… - Закрывай, - заявил Дмитрий, оттягивая женщину от гроба. - Нет, не смей меня трогать, нет! – кричала Ивановна, не желая прощаться. - Мама, успокойся, мы ещё вернёмся, обязательно вернёмся, - подошла Кариночка, забрав родную кровь в объятья. - Это была моя мама, моя любимая мамочка, - сдалась бабушка Варвары, утонув в поддержке дочери. – Знаешь, какой она была? - Знаю мама, знаю, самой лучшей… - Да, она была самой, самой лучшей мамой, и теперь она уходит от меня, уходит, а мы поругались под конец, как так вышло? Мама, мамочка моя, прости, прости, - рыдала женщина, зарывшись лицом в джинсовке Брусенко-младшей. Доски издали шум, Зоинька зажала уши. Гвозди закрыли шкатулку намертво. Гроб медленно опустился в сырую почву. Три жмени земли от каждого из присутствующих и всё кончено. Был человек, нет человека. Мятые фотографии напомнят её голос. Вещи возвратят воспоминания. Её поступки продолжат наставления. Слова укоренят значимость ушедшей на тот свет Дуси и так с каждым из нас. Истории дописываются, не имея значимости в существовании того или другого человека. Попытаться относиться к этому нормально. Принять судьбу без права выбора, но и в этом можно найти плюсы. Один из них я нашёл. И моя теория заключается в том, что жизнь - это подарок. За что мы получаем этот дар мне не ясно. Догадка выплывает на поверхность сознания. Возможно, мы заслужили, и в награду вручается отдых. Отдых с ограниченным временем, чтобы после вернуться в строй, для действительно важных дел, где каждый ценен. Смех, да и только, кому мы сдались? Но это всего лишь теория, которая греет мои кости. Решать Вам, решать и мне. Вздрогнем! - А где Варенька? – задаёт вопрос Брусенко-старшая, смотря снизу вверх на Андреевну. - Она у моей подруги, - отвечает красавица, вытирая влажное лицо рукавом куртки. – Я не хотела, чтобы она это видела, понимаешь? - Конечно, понимаю, - кивнула головой пышка, пытаясь не смотреть назад. – Если будет спрашивать, скажи что бабушка уехала в гости, да, так будет правильно. - Я так и сделала… - Какая же ты у меня умная девочка, - впервые за десять лет сказала Ивановна. – Я хотела с тобой поговорить насчёт дома… - Мы съедем, как только найдётся жильё, - напомнила шатенка, отворачивая лицо от собеседника. - Нет, нет, не смейте съезжать… - Ты серьёзно это говоришь? - Не знаю, почему я была такой сумасшедшей. Как я только могла так себя вести, но я поняла, я всё поняла и хочу исправиться… - Никогда не поздно, но… - задумавшись, остановилась доченька Зои Ивановны. - Что но, что моя девочка? - Я никогда не прощу тебя! – твёрдо заявила девушка, сжав хрупкие кулачки. - Слишком многое ты испортила и последние три года вела себя так, будто меня не существует… - Карина… - Что ты за мать? - Я же говорю, я всё поняла… - Что ты поняла? Как бросить меня беременной и только после смерти бабушки наладить отношения? Нет! Семьи не будет, мы не семья… - Говори, говори, я всё это заслужила! - Да, заслужила, я тебя ненавижу! – выкрикнула Андреевна, от чего подружки ворожеи завертели головами. – Если ты и вправду дашь нам спокойно жить, то я буду очень благодарна тебе, но не более. Общаться мы не станем, и не надейся. Как бы тебя не грызла совесть, я не при чём. Раньше нужно было думать, не сейчас, не сегодня, когда всё, когда всё… - Кариночка снова расплакалась, не договорив того, что так долго держала в себе все эти годы. Брусенко-старшая попыталась успокоить её, вытянув вперёд руки, но шатенка оттолкнула любезность и направилась к выходу из мёртвого поселения бывших граждан провинции. Проблема с жильём решилась, но радости нет. Кариночка спешит домой, чтобы разобраться с козами, которые не знают о том, что их шкуры проданы. *** Ночь. Рогатый скот, принадлежавший ворожее, теперь пережёвывает сено в другом козлятнике. Домовой одел доспехи, ведь ему необходимо быть сильнее, после ухода хозяйки дома. Варвара сладко спит, обнимая мягкую игрушку. Карина смотрит малобюджетный сериал. Раздался шум с улицы. Кто-то настойчиво избивает калитку. Девушка, накинув на плечи телогрейку пастушки, вышла во двор. - Кто там? – задала вопрос шатенка, не видя за калиткой того, кто пожаловал в такое позднее время. - Это я Карин, открывай, - раздался знакомый голос рыжего здоровяка. – Нам нужно поговорить, открой, - повторил бариста, заметив то, что Андреевна не решается отварить железную преграду. - Зачем ты пришёл? – спросила красавица, открыв скрипучее препятствие. - Я это… - выдохнул неловкость Лёва, пытаясь не смотреть в лицо обиженной девушке. – Я пришёл поговорить… - Это я уже поняла, но нам не о чем говорить! - Я хотел извиниться… - Будем считать, что ты извинился, иди домой! - Ты можешь просто выслушать, не перебивай меня! – со злостью в голосе разозлился парнишка. Карина позволила, но бородач так и не начал, переждав, с пять минут, пока к нему не приплыли нужные слова. - Мне рассказала мама о том, что я натворил, тогда… Ты же знаешь, я не хотел, я не думал, что всё так получится… - продолжал делать долгие паузы Филиппович. - Я не говорю, что ты должна простить меня, за такое не прощают, не в этом случае, просто я не знаю, как мне исправиться… - Тебе не нужно исправляться, уже всё сделано, я сказала твоей маме, что простила, можешь жить спокойно… - Не могу я после этого жить спокойно, я убил человека! Человека, понимаешь? – крикнул Лев, разбудив собак. - Мне-то и не понять Лёва, но я устала об этом думать, это слишком тяжело, я не хочу… - Ты думаешь, я хочу? - Я думаю, что тебе пора уйти, - напомнила Кариночка, устав плакать за сегодняшний день. - Как мне теперь жить? Кариночка, как? - Я не знаю, меня это не касается, главное не приходи сюда больше. - А как там бабушка Дуся, - поинтересовался бариста. - Она ненавидит меня? – не слыша шатенку, спрашивает кофевар. - Нет, она не ненавидит, - с дрожью в голосе отвечает Брусенко-младшая. - Наверное, смотрит сейчас свои сериалы, пока мы с тобой разговариваем… - Нет Лёва, она спит, - с трудом выговорила девушка, решив без долгих прощаний закрыть калитку. - Подожди, - остановил красавицу парнишка, схватив тяжёлой рукой железную преграду. – На счёт всех тех вещей, что я купил в ваш дом… - Давай не сейчас, заберёшь когда-нибудь после… - Ты не поняла, я хочу всё это подарить, оставьте это себе. - Спасибо Лёв, а теперь иди, тебе пора… - Ну, прости, прости меня дурака, я, правда, не знаю, как так вышло… - Лёва, уходи! - Прости меня Кариночка, прости, - отпустил калитку здоровяк, дав Андреевне возможность закрыть этот диалог. – Прости меня, - напоследок выкрикнул Филиппович, но Карина ничего не ответила, вернувшись в женское царство. По моему мнению, если Вам интересно, дорогие читатели, слово «прости», ничего не значит, абсолютно. Я верю в живые поступки, которые без фальши характеризуют человека. Извиниться может каждый, эта валюта настолько обесценена в обществе, что её раздают направо и налево. Всем плевать на твоё «прости», если ты тварь и скотина. Если ты забираешь жизнь, то засунь себе своё гнилое «прости» глубоко в задницу. Но ситуаций настолько много, что уже не разберёшь где кто прав, а где кто виновен. Кариночка не судья, поэтому она отпускает без приговора. Преступник уходит восвояси. Его грызёт совесть и эта совесть, единственное возмездие, что не может не радовать. Мрази, ублюдки, ненавижу, призираю всем сердцем! Как так, что грызущая совесть, может навести порядок в головах неадекватных людей? - «Прости», я не хотел, мне очень жаль. – Да пошёл ты своим жаль! Дело вот в чём. Завтра, послезавтра, через неделю, через месяц, пусть даже через год, но эта совесть пройдёт, если её не тревожить. Этот зверёк уснёт, а быть может и вообще пропадёт, а поступок останется. Запомни! Всегда, Остаются Поступки и только по ним, мы можем охарактеризовать человека.