Николь

Стоял прекрасный солнечный день. Редкие перистые облака спешно толкал ветер, унося их в даль. Стайка желтобрюхих птиц заливисто пела под окном. А дворовая кошка Рэй, свернувшись в клубок, грелась под ярким июльским солнцем, время от времени помурлыкивая. Словом, неспешность и умиротворение царили на улице. А кадеты, которым вот-вот исполнится восемнадцать, словно нарочно не замечали необычной красоты природы. Хотя им было не до того: — Нервничаешь? — Нет… — словно боясь чего-то пробормотал парень, но продолжил с большей уверенностью: — Если по баллам пройду, то меня должны взять в полицию. А если не повезет, то охранником Стены стану, — со всей имеющейся серьезностью сказал он. — «Охранником»? — саркастично протянула девушка, — Тебе ведь даже сундук с золотом не доверят, а ты «охранником» Стены, — посмеиваясь ответила рыжая знакомому. — Пф, — слегка обиженно, — а ты сама-то куда пойдешь? Элитой в город тысячи огней? — поддерживая шуточные тычки, продолжал он. — Ага, а там выменяю на всю свою зарплату очки с металлической оправой. Идеальный подарок другу, раз зрение сильно упало, — сладко улыбнувшись на памяти о металле, прошептала она. — Хах, тебе о них только мечтать можно, — в этом одноклассник был прав, — очки из настоящего металла для обычных смертных можно было достать лишь умерев при этом. Потому что производство единичное, а спрос — мама помилуй. — Зря надеешься, я не настолько добра, чтобы становится какими-то очками! — голосом типичного злодея захохотала Рэй. Прозвенел кольчик, и студенты уселись за партами. Сегодня был день истории создания и предназначения механизмов. Как часто любил повторять учитель, седовласый мужчина средних лет: «Каждый механизм имеет историю, каждый создатель — прошлое. Без знания основ невозможно научиться чем-то управлять, как без палки ходить по болоту.» У него всегда, буквально на каждую ситуацию, находилась идеально подходящая под нее метафора или сравнение. Также и сегодня он приправлял речь сравнениями через каждые пару абзацев. Этот добродушный человек любил подобным образом объяснять, тепло смотря, будто вспоминая о чем-то. «Механизм воздушного маневрирования многосоставен. Он имеет две основных части: страхующе-двигательную и управляюще-атакующую. Первая состоит, как можно увидеть на схеме, из ремней, крепящихся к нижней части торса и ногам. Она, имея говорящее название, служит для страховки и осуществления движений, как ваши рефлексы и скелет. Происходит это засчет…» — монотонный голос учителя расходился по классу, шуршали листы бумаги, скрипели карандаши. Птички за окном устраивали серенады. Идиллия. Однако эта идиллия была не всегда, и сейчас я вам расскажу, как мы в нее попали. Кто «мы»? Конечно же — я и Гробовщик. *** Девушка с ярко-рыжими волосами ехала в автобусе. В будний день, четверг, она отправлялась в медицинский институт изучать теорию, если точнее, то анатомию, ибо сегодня был цикл человековедения. Автобус ехал быстро, так что она не волновалась, если случится авария, то она не выживет. Почему так? Всё просто: она родилась такой неоптимистичной. С самого рождения в ее голову лезли подобные мысли о несчастьях. Однако на самом деле она желала себе всего хорошего, лучшего из наилучшего. Хотела простой спокойной жизни в оптимизме. И шла к мечте уверенными шагами. Опять же «но». Это авария, о которой она думала пару секунд назад. И теперь она летела через сидения к разбитому лобовому стеклу. К бетонным сваям, пробив своим телом автобусное стекло. Всё происходило в будто в замедленном времени. Если это был фильм, то заиграла бы медленная музыка, а камера повисла над почти мертвым телом. Она умирала. *** Честное слово, если бы я знал, что в гробу, на котором я сидел, лежала она, то не вставал бы ещё много лет. И вовсе не потому что желал ей смерти, потому что сейчас я не знаю где она. Да, моя дорогая кукла Николь потерялась. В большом Лондоне. Я вскочил на крышу близстоящего здания и побежал в направлении, в котором, как показалось, бежала Николь. И, о чудо, спустя пару секунд бега я приметил рыжеволосую макушку, прислонившуюся к стене противоположного дома. — Моя дорогая, тебе не стоило сбегать — ты только силы потратила, а я тебя всё равно нашел, — и не смог сдержать смеха, напугавшего ее до чёртиков. Как мило она пугается, — Уж прости, — элегантный взмах рукой и полупоклон, — но я должен забрать твою душу. Сейчас она мне нужнее. — Ни за что! — я, кажется, уже говорил, что она милая? — Ты ее не получишь! — оп, и снова побежала, неужто ещё силы остались? Эх, даже жаль такую убивать — редко нынче встретишь рыжую, не то, что в средневековье. Я преградил ей путь, мой черный плащ качнулся на ветру. Она закричала: — Да почему именно я?! Почему не кто-то другой? Я, вообще-то, жить ещё хочу! — Просто потому что ты особенная. Ты — первый человек из другого мира, которого я вижу, — я немного подождал, пока она не начала пятиться назад, очевидно собираясь убежать, — Не бойся, ты будешь жить, я обещаю. — Ты не будешь меня убивать? — какая настороженность, какой страх — картины только писать! — Ну, что ты, — я провел левой рукой по шраму на шее, — я просто проведу по твоей хрупкой шее лезвием и быстро оживлю, — у меня снова прорвался смешок. Ох, и в кого она такая резвая? Но не успела Николь завернуть за угол, как я схватил ее под живот и поднял на манер мешка. — Вообще-то я чувствую, как ты пинаешь меня, и мне неприятно, — заметил я. — Тогда отпусти! — полухрипло вскрикнула Николь, — И хватит звать меня «Николь», я Рэй Пентасонм. — Милая Николь, тебя зовут не Рэй, а Николь, — объяснял я, пока нес ее в похоронное бюро, — ты — милая потеряшка без имени, а поскольку я нашел тебя, то могу звать и делать, что хочу, Николь, — протянул я. Дойти до бюро не составило и минуты. Я кинул ее в гроб и зевнул, не делал этого со времени моей далёкой жизни. Но когда я положил ей руку на грудь, чтобы порез вышел аккуратным, ноги подкосились и я упал. — Эй, тебе плохо? — ты, лучше бы бежала, а не беспокоилась о патенциальном убийце, — Давай я тебе помогу, а в обмен ты не будешь меня убивать, обещаешь? — хитро, и откуда ты догадалась, что я не нарушаю обещания? Черт, мне совсем плохо — перед глазами всё плывет… Единственное, что успел сказать перед потерей сознания, так это: — Обещаю. *** Я вылезла из гроба, подхватила его падающее тело и подн… Чёрт, да он тонну весит, не меньше! Тем не менее я смогла переложить его на место, откуда только что убрала гроб. Он гробовщик? Хех, ему подходит: такой же траурный и опасный, как труп. Кстати о трупе. Как я оказалась в его гробу? Я же не умирала… По крайней мере не помню этого. А что я вообще помню? Та-ак, детсад, школа, и подготовительные к институту… Автобус… Так, я ехала на автобусе, а дальше ничего! Наверное, там что-то случилось. Но не время предаваться воспоминаниям. У меня тут бессознательный человек. Я положила руку на пульс, чтобы проверить не откинулся ли он. — Аа! — вскрикнула от неожиданности, когда тот схватил мою руку. — Спасибо, со мной все в порядке, — я отдернула левую, а он продолжил, — значит, я тебя не буду убивать. Но мне всё равно интересно, как ты оказалась в моём мире? Ты делала что-нибудь необычное? Что последнее помнишь? — Ничего, всё как всегда: дом — школа. Я перед попаданием запомнила только как ехала в автобусе. — Автобусе? — по его позе буквально читалось: «Что это?» — Такая большая машина для перевозки людей, — точно, он же не из моего времени и многого не знает, — Ты знаешь как перемещаться между мирами? — задала я очевидно глупый вопрос. — Нет, хи-хи, — очевидно ответил он. Спустя час мы спокойно сидели, допивая первую кружку чая за рассуждениями, как в помещение ворвалась плащеносная ящерица. Он же, как сказал Гробовщик, Грелль Сатклифф — прекрасный мужчина в красном одеянии. — Ты — Рэй Пентасонм? — так, а вот это уже интересно, откуда он меня знает? Но не успела я выдвинуть предположения, как Гробовщик почему-то загородил меня собой. — Что ты собираешься с ней сделать? — Очевидно, убить, — она погибла в автокатастрофе в XXI веке, — тут он кокетски** изогнулся, приставив тонкий палец в перчатке к губе, — если точнее, то шестнадцатого сентября в пятнадцать сорок два, — и, засунув книжечку во внутренний карман, подошёл к нам. — Гроби, она давно умерла, зачем тебе мертвец? — и правда, зачем гробовщику труп? Наверное, чтобы грибы выращивать над его телом в земле. — Прости, конечно, но убить мертвого не получится, — ситуация всё больше напоминала сюр наркомана. Зато я узнала причину своей смерти. — Гробовщик, милый, ты же знаешь правила, она, — указал на меня, как на неживой предмет. Да, я уже не жива, но это не повод так делать, обидно же, — должна отправиться пленкой в хранилище.* Мужчина в балахоне вздохнул. Так, у меня крайне плохое предчувствие… — Но… — хмуро сказал он, отступив в сторону. Не успела я протянуть к нему руку, как из моей груди пошла пленка жизни, я упала на спину. *** Гробовщик тряс за плечи голубоглазую девушку, бывшую без сознания в каком-то помещении. Она открыла глаза и с неимоверным удивлением уставилась на мужчину. — Разве я не должна была умереть? — задала она логичный вопрос. — Да, но что-то пошло не так и мы оказались в другом мире, — он поднял два комплекта странной формы (?) и потряс ими, мол вот, хвастаюсь. — Кто мы и откуда? — Сейчас мы находимся в школе за стеной Мария, собственно, школьники, точнее — кадеты, — «сказать, что я ничего не поняла — значит ничего не сказать, что он и прочитал по моему лицу, » — Я тебе всё объясню, не переживай, — и начался долгий рассказ, по итогу которого, стало понятно, что оказались они в мире, населенном титанами, такими безгинитальными мужиками-переростками, обитающими за пределами стены. — Короче говоря, весёлый мир, — оба согласились с этим суждением. Ещё спустя некоторое неопределенно долгое время двое людей стояли у входа в комнату, чудом убедив старенькую вахтершу, что они друзья-кадеты, а не брат и сестра, хотя что-то подсказывает, что вахтерша им так и не поверила. Осмотрев комнату, они с удивлением обнаружили предметы гигиены в туалете и пару простеньких гигантских размеров комплектов пижам белого цвета. Не общага в постапокалиптичном мире, а пятизвёздочный отель. Рэй сразу рухнула на кровать, завертываясь в свеженькое одеяло. — Неплохая комнатка нам досталась! — выдохнула девушка. — Да, но я бы предпочел раздельные комнаты, — картинно расстроился Гробовщик. — Да ладно, она же сказала: «Нет у нас одноместных, это вам не отель! Либо вместе живите, либо вон отсетова.» Жуть аж, — по спине пробежали мурашки. — Ещё, хи-хи, она считает нас родственниками. — Эх, — опустила голову, но тут же подняла и откинулась на спину, — давай спать уже, я устала. Так жили они два дня, скрывая друг от друга то, что Рэй любит приключения, а Гробовщик  смех.