Карнавал

Холодные осенние сумерки спускались на город, полыхал розовыми, фиолетовыми и красными вспышками закат. В комнате света не было, лампы не горели, из распахнутого окна дул ледяной воздух, резкими потоками врываясь в помещение и выдувая остатки тепла из самых дальних углов. Рядом с подоконником стоял маленький деревянный столик с двумя белыми чашками на блюдечках с черным тонким рисунком. В одной из них был налит горячий кофе, а другая просто стояла, будто ждала кого-то. Со стороны полной чашки было кресло, в котором сидел человек в черных простых джинсах, рубашке в мелкую бело-голубую клетку и джинсовой куртке. Лицо было чуть затемнено из-за отсутствия света, но любой мог различить прямой нос, темные глаза, резкий контур бровей, губы, слегка поджатые, взгляд немного напряженный. Он всматривался в эту узкую улицу за окном, в каждый булыжник на мостовой, каждый фахверковый дом напротив, каждое деревце с голыми ветвями, на которых еще кое-как держались редкие последние сухие листья. Несмотря на легкую одежду ему было не холодно. Он и сам не знал почему. Люди снаружи шли, кутаясь в плащи и куртки. Он сидел абсолютно неподвижно со скрещенными ногами и руками на коленях, думая о своем, ни на что вокруг не обращая внимания. Постороннему показалось бы наверняка, что он просидел здесь весь день. Но «посторонних» не было, он абсолютно один. На подоконнике лежала увесистая книга, из которой торчала маленькая закладка, находящаяся в самом конце. Но и книга не интересовала его сейчас. О чем он думает? Бог знает! Только невероятно удачливый человек мог догадаться. Внезапно мужчина поднял руку и взял осторожно чашку, сделал глоток, поставил обратно на блюдце. Встал. Прошелся по комнате, снова подошел к окну, вгляделся в даль. Закат начал потухать. Мужчина посмотрел на часы, накинул куртку и вышел из дома. Все это он делал быстро, будто дождавшись наконец заветной минуты, не хотел больше медлить. Он выше на улицу, тот- же холодный ветер подул в лицо, что и из распахнутого настежь окна. Никто его не замечал. Он шел по улице быстрыми уверенными шагами, то и дело поглядывая на длинные машины, проезжающие мимо и озаряющие все вокруг желтым светом фар, на прохожих, не знающих, куда он идет и зачем. Все были заняты своими проблемами, обыденными делами... словом, чем угодно, только не происходящим вокруг. Иногда между людьми и машинами разница не велика, а те, которые думают о других, остаются одни. Переулки, мостовые, дороги побольше, огни, люди, - все слилось воедино, создавая картину и образ обычного вечера в этом самом вполне обычном городе. Этот мужчина шел дальше и дальше, смотря вокруг и кружа среди огней, бесконечного света и прохожих. Ничто не было одинаковым, мир поглощал полностью, шумя колесами машин, шепча звуками шагов вокруг, разными по тембру голосами. Люди думают, что в этой толпе невозможно чувствовать себя одиноким... Дружелюбные и злые взгляды, улыбки и язвительные усмешки, удивленно поднятые и нахмуренные брови. Эмоции, чувства, мысли... Но это лишнее. Конечно лишнее. Итак, наш герой шагал по городу, погруженный в свои мысли; пошел легкий дождь, но постепенно усилился, и улица заиграла тучей зонтиков, искрясь и сияя. Мужчина зонтик с собой не взял, но ему было все равно; волосы мгновенно стали влажными. Он шел, наступая в лужи, но вскоре вышел на набережную. Вдоль воды росли высокие раскидистые ивы, свешивая свои гибкие тонкие ветви и касаясь холодной глади. Листья колыхались слегка на ветру. Под ближайшей из них стояла скамейка. Она не блестела, как все остальное, была сухой и слегка пыльной после долгого дня, но все еще холодной. На ней сидел высокий мужчина с красивым лицом в блестящем модном широком пиджаке и таких – же блестящих брюках. Его поза была слегка вальяжная, гордая, а рядом сидели две девушки. С первого взгляда можно было и не заметить, но наш герой, к слову, оставшийся стоять на обочине дороги и теперь оглядывающий абсолютно все вокруг, видел все. Видел и то, какими удивительно непохожими друг на друга были эти двое. У той, что сидела ближе к мужчине, на голове была изящная шляпка; она то и дело поправляла свою юбку, сделанную из весьма дорогой и тонкой ткани (как только ей не холодно?), на отвороте плаща красовалась позолоченная брошь, длинные белые волосы аккуратно уложены. Ее улыбка была немного надменной, она то и дело игриво посматривала на мужчину. Вторая девушка была полной противоположностью первой; юбка была не такая дорогая, но со вкусом, каштановые кудри до плеч обрамляли лицо, полностью покрытое тенью, улыбка была веселой, искренней и открытой. Наш герой подошел ближе, стараясь не выказывать заинтересованности. В руках у второй девушки была черная маска. Вся компания о чем-то оживленно разговаривала, иногда разражаясь громким смехом. Чем-то она захватила внимание нашего наблюдателя; он так и остался стоять рядом с рекой, как статуя, только плащ слегка развевался на ветру. Он смотрел на воду и на отражающиеся в ней полоски огней. Было влажно, а вскоре стало значительно холоднее, и на плечо мужчины упала первая снежинка и растаяла. Ему внезапно показалось, что это не воздух холодный, а он сам ледяной рукой стряхивает с плеча снежинку. А на скамейке блестящий мужчина вдруг будто заметил нетерпеливые взгляды модницы, и эти двое вдруг встали, учтиво попрощались с третьей и ушли прочь рука в руку. «Ах вот как, - подумал наш джентльмен, который и не прекращал наблюдать за скамейкой, - третий лишний, значит?» Девушка, естественно, не видя этого взгляда, надела свою черную маску и, встав, подошла ближе к реке. Всего несколько шагов до нее –он постоял еще немного и с легкостью преодолел это расстояние. - Девушка, ваша маска очаровательна, но скажите –зачем она вам? - Не думаю, что кто-то из посторонних может подумать, что я достаточно красивая. Не хочу стать жертвой предрассудков. А кто вы, собственно? –спросила она, спохватившись. - Я прохожий, -просто ответил он. –И кстати, если вы хотите знать –мнения прохожих и общества не стоят ничего. В отличие от мнения друзей, конечно. - А вам-то откуда знать? – внезапно рассердилась девушка. – Вы ведь не философ, чтобы так говорить! - Вы угадали, я не философ, - спокойно и слегка улыбнувшись сказал он. - Тогда кто? Писатель? Актер? – девушка уже явно начала интересоваться незнакомцем, любопытство брало верх. - Писатели – всего лишь сказители, описывающие глубокие чувства на безжизненной бумаге, а актеры только повторяют фразы этих же писателей на сцене перед людьми, делая вид, что пытаются донести глубокий смысл, которого сами иногда не понимают. Нет, ни то, ни другое, - он говорил как бы небрежно, легко бросая фразы в ледяной ветер. - Ну скажите же сами! Мне интересно, - с нетерпением попросила девушка. - Я музыкант, -просто сказал он. – А маску вы можете снять. - Вы уверены? – Он кивнул. Она подняла руку в кожаной перчатке и легко сдернула с себя это прикрытие. Рядом стоял фонарь, и ее слегка бледное лицо озарил яркий свет. Глаза были светло-голубыми, нос прямой, губы складывались в одну изящную тонкую линию. Это была самая очаровательная девушка из всех, что он видел за всю свою жизнь. - Вам эту маску надевать и не нужно было, -заметил он, все еще глядя на нее. - Вы правда так думаете? – улыбнулась она, и ее лицо стало еще милее, чем было. - Абсолютно уверен, -он тоже улыбнулся. - А как вас зовут? - А разве это важно? Думаю, что нет. Свое имя вам тоже не нужно говорить – нечестно будет. Просто помните, что не все такие, как я. А я принимаю вас такой, какая вы есть. - Вы ведь знаете меня всего пятнадцать минут! – изумилась девушка. - Да, но разве это нам мешает? - Нет, так же, как слишком короткая дружба не может помешать любить. - Так мы друзья?- вопрос не требовал ответа. Ему не было холодно уже по другой причине. И этот город, залитый огнями, светлел от падающего на землю снега. Река глотала снежинки и уносила их в бесконечный водоворот, а вихрь людей и огней казался дружелюбнее и светлее... *** ... Сколько часов прошло? Никто не знал и не знает, даже не догадывается. Про часы все благополучно забыли. Он пришел домой глубокой ночью, скинул плащ (о чем тут-же пожалел – вся комната была заполнена почти морозным воздухом), закрыл окно и зажег маленькую лампу. Подошел к старому пианино в углу и задумчиво сыграл пару мягких аккордов. Спать не хотелось. Он сел в кресло около столика и погрузился в свои мысли. Кофе в чашке уже давно остыл.