Мерант верит в чудеса

Маленький бар с бретонской музыкой считается заведением низкосортным, но Мерант изредка заходит. Сегодня Одетта улыбнулась, и это стоит отметить. Собираясь выпить пива, Мерант неожиданно получает толчок в бок от какого-то встрёпанного паренька, который наскоро извиняется и убегает танцевать. Рядом с ним мелькает рыжая голова, и Мерант, недоумевая, отставляет кружку. Ранковский — это ещё можно понять, но вот находиться в подобном заведении с оборванцем ле О дочери никогда бы не позволила. И танцевать на столах и барной стойке тоже. Хотя сам танец неплох. Испуг в глазах девицы показателен. Сбегает тайком от матери? Но почему в лохмотьях? Откуда они? Одетта? А знает ли об этом Одетта? Нет, ле О не могла так воспитать единственную дочь. Но кто тогда скрывается под именем Камиллы? Желание радоваться жизни исчезает. Мерант выходит из бара и шагает вдоль узенькой улочки. Кто бы ни была эта девица, Одетта знает об обмане. Она тренировала её с первых занятий. Реджина может узнать в любой момент и тогда явится к Вокорбею устраивать скандал. Одетта может оказаться за решёткой. Впервые в жизни Одетта солгала не чтобы защитить себя, а чтобы устроить свою протеже. Солгала с размахом, и это настолько безрассудно, что Мерант не сдерживает заливистого смеха. Вот она какая, когда по-настоящему верит и любит. И он обязан её уберечь. Чем можно влиять на Реджину? Дочерью — настоящей — и ролью. Она ничего не смыслит в театре, скажи ей, что после провала Камиллы… тьфу, нет, он не знает настоящего имени этой девочки… ей откажут от места в театре, и ле О с усердием будет тренировать свою дочь. Наверняка тренировала и раньше, просто ещё неизвестно, как. Ей кажется, что соревнования устраивают не для того, чтобы каждая девица работала на пределе своих сил, а для того, чтобы восхвалить победителя и унизить побеждённых. По крайней мере, до премьеры ещё много времени, останется пространство для манёвров. Не лишать Одетту её нынешнего жилья — мало ли, что ей нужно для её тренировок, — и убедить Вокорбея, что нельзя давать Одетту в обиду. Как запасной вариант оборудовать комнату на чердаке театра. В кордебалете будет на одну талантливую танцовщицу больше, это устроит всех, кроме Реджины.

***

Как потом оказывается, Мерант вовсе не зря заранее предупреждает директора о сложившейся ситуации. Ле О с дочерью заявляется на следующее же утро и кричит так, что слышат все. Вокорбей, довольно легко согласившись с Мерантом, остаётся бесстрастным. Девочку зовут Фелис ле Бра, она сбежала из приюта в Бретани. Одетта выглядит грозно, как никогда раньше. Теперь для неё уже не имеют значение ни деньги, ни могущество тех, кто пытается унизить Фелис. Посмей Мерант прогнать её — и Одетта, не стесняясь, поколотит его тростью (и будет абсолютно права). Настоящую Камиллу определяют в кордебалет, ею же уводят из-под удара Одетту. Фелис следует чуть припугнуть, заодно Одетта не будет считать его решение той самой подачкой, от которой она раз за разом отказывалась. Это будет битва учителей, где сам Мерант заведомо проиграет. В финале сойдутся Реджина и Одетта. Нет разницы в деньгах, связях, здоровье. Честный поединок, где у Одетты явный перевес. Она уложит Реджину на лопатки, и после этого Вокорбей не посмеет отказать ей в должности хореографа. Камилла же просто останется в театре и будет заниматься наравне со всеми.

***

Не имеет значения, выиграет Фелис или проиграет, после финального смотра Реджина прогонит Одетту. Мерант сам моет полы, переставляет мебель, топит камин в самой просторной комнате на чердаке. Тяжёлая непривычная работа приносит удовлетворение. Нет нужды беспокоить Одетту лишний раз. Она и так устаёт. Фелис для неё больше, чем ученица. Скорее, приёмная дочь. Но приют вряд ли отдаст девочку Одетте, если та не способна содержать её. И Реджина будет вставлять палки в колёса. Наверняка она позовёт полицию при любом исходе, чтобы Фелис отправилась обратно. Надо прощупать почву, только очень осторожно, чтобы все как можно дольше верили, будто будущее Фелис (и Одетты) только в её руках. — Да, — мадам Маури улыбается и отпивает чай. — У меня была в Бретани знакомая настоятельница монастыря, которая организовала сиротский приют. Надо ей написать. Они могут отказать Одетте по бедности, тебе — по одиночеству, мол, не пристало мужчине жить вдвоём с молоденькой девушкой, но мне не откажут. Семья у нас большая, денег на ребёнка хватит. Она правда талантлива? — Пока в ней больше виден преподавательский талант Одетты. Ваш талант. Мадам Маури усмехается. — Я не верю, что она за полгода обгонит Камиллу, которая тренировалась всю свою жизнь. Но за Фелис не беспокойся, главное, чтобы она сама хотела танцевать. Тогда ей ничто не помеха. Меня очень беспокоит Камилла, она несёт на себе чужой груз и сама этого не сознаёт. В конце концов, хуже всего будет ей. Мы не способны защитить её от матери, а Реджина после всего, что с ней случилось, может быть очень жестока с дочерью. Береги Камиллу. Мерант ровно относится к Камилле, а вот за Фелис его сердце болит. Одетта не может жить без девочки, если Реджина победит, пощады не будет. Он должен вернуть её из приюта, но так, чтобы Одетта не знала о его вмешательстве. Иначе опять будет возмущаться… или не будет. Люди ведь меняются. Оправдан ли манёвр с поездкой в приют и обратно, раз уж он взял судьбу Одетты в свои руки? Оправдан. Это успокоит Реджину. Она сочтёт, что отмщена, и, может быть, успокоится. А если Одетта поймёт, так пусть кричит на него, колотит тростью, злится за то, что он так играл с её чувствами… В конце концов, ему небезразлична судьба Фелис. А Одетте стоит выпустить на него без страха все эмоции, что она прятала долгие годы.

***

Свинью подкладывает Ранковский. Розита перед началом пробы успевает шепнуть, что сторож видел Фелис, спящую на крыше, а Ранковский вчера и сегодня говорил о свидании на Эйфелевой башне, вчера с воодушевлением, сегодня с разочарованием. Мерант всё ещё не может расспросить Одетту, но по взгляду понимает: она вовсе не уверена в победе. Фелис опаздывает, но в таком состоянии она и не может рассчитывать на хорошее выступление. Всё, чем может Мерант выразить поддержку, — дать две попытки. Это не спасёт Фелис и едва ли послужит знаком, что о ней заботятся. Обычно Розита утешает тех, кого Мерант выгоняет. Сегодня она ждёт, пока ле О выплеснет всю злобу на Фелис и Одетту, чтобы не подставить их под ещё больший удар. Когда Одетта, торопясь, выходит из зала, Розита внимательно смотрит на Камиллу. Тётя предупреждала, что эта девочка в опасности. — Ты замечательно подготовилась, Камилла. Это помогло тебе победить. — Благодарю вас, мадемуазель Маури. Для меня огромная честь играть Клару и выступать вместе с вами. — Но если бы Фелис подготовилась и выступила лучше, что бы ты сделала? — Я? Почему вы задаёте мне этот вопрос? — Камилла явно не хочет отвечать. — Ты меня заинтересовала. Как танцовщицу я тебя видела, а как человека — нет. Камилла долго молчит. — Я не могла проиграть. Не имела права. Мама… мама мечтала об этом, вы её вдохновили, когда были совсем юной. Я не знаю, что бы она сделала, если… Камилла не решается продолжить.

***

— Как тётя и говорила, — шепчет Розита Меранту, но он не слушает. Одетта всё ещё стоит у ворот и смотрит вдаль, надеясь разглядеть карету, хотя уже вблизи ничего не видно из-за дождя. Розита понимает, что она здесь лишняя. Но скромно отойти она не в силах и смотрит, как Мерант подходит к Одетте, как она с криком: «Они забрали её!» утыкается лицом в его плечо и заходится рыданиями, как он неожиданно поднимает её и несёт на руках в здание, а она не сопротивляется, видимо, уже не в силах стоять на ногах. Её трость остаётся лежать на земле, одним концом в луже, и Розита выходит и подбирает её. Луи, кажется, говорил, что лужа возле театра — это хорошая примета.

***

— Она вернётся. Непременно вернётся, Одетта. Потому что танец — это волшебство, которое наполняет её сердце радостью и делает по-настоящему счастливой. Ты всегда творила волшебство на сцене и теперь сотворила его с Фелис. Она принадлежит этому миру и потому придёт обратно. — Как ты можешь верить в волшебство? — Одетта вытирает слёзы его носовым платком. — Как ты можешь после того, что случилось? — Она за несколько недель освоила полугодовую программу. Что это, если не чудо, и кто его сотворил, если не ты? — Луи Мерант верит в чудеса. Подумать только. Первая фраза, произнесённая относительно спокойно. Мерант подносит Одетте стакан воды. — Выпей. Да, я верю и всегда верил. Как бы глупо это ни звучало. Я верю, что Фелис вернётся, для этого не нужно чудо. О том, что больше всего любишь, невозможно забыть, даже если очень стараться, — он чуть ухмыляется, — с этим спорить не станешь? — Не стану, — Одетта отпивает. — Только не начинай, что больше всего на свете ты любишь меня. — Я говорил это, когда надеялся на взаимность. Теперь я знаю, что больше всего на свете ты любишь Фелис, а она — тебя. Но если ты вправду думаешь, что я тебя достоин… — Я уже ничего не думаю. Ты говорил, сцена — моё место силы? Оно меня защищает? Почему же оно… не защитило Фелис? — Это твоё место силы, не её. — Глупости. Всё это глупости. Я не в силах верить во все эти приметы, в чёрных кошек и прочую ерунду. Никто не вернёт мне Фелис. Одетта вновь заходится рыданиями. Платок Меранта уже насквозь промок и не может впитать больше слёз. Мерант стоит у чердачного окна и смотрит на бурю. Небеса плачут так же, как Одетта, может быть, дождь льёт над каретой, везущей Фелис, может, он льёт над Бретанью и стучит по крыше сиротского приюта. Когда Фелис приедет туда, она будет слышать мерный стук капель, и в этом стуке для неё будет музыка, которая напомнит ей о театре. Одетта плачет, и её эмоции наконец вышли наружу, весь Париж видит их и слышит их. Неужели она думает, что Фелис не услышит её зов и не вернётся? Сегодня место силы для Одетты — небеса. И пока она успокаивается, сбивчиво рассказывая о первых уроках с лужей, занятиях на лестнице особняка, Мерант теснее прижимает её к себе, и ему становится всё спокойнее и спокойнее. Он ещё не знает, что час спустя Розита принесёт на чердак трость Одетты и скажет, что мадам Маури получила ответ от матери-настоятельницы, но верит — всё получится… всё не может не получиться… Не важно, само ли сложится или придётся посылать за Фелис, она вернётся. Для Одетты это будет чудом. А Мерант верит в чудеса.