Тексты по "Сумеркам"

Название: Быть человеком Пейринг: Карлайл/Белла, подразумевается каноничный Эдвард/Белла Категория: гет Рейтинг: R Жанр: ангст с потугами на романс Предупреждение: это AU с конца первой главы второй книги х) а ещё – отсутствие обоснуя, бредовость и местами деффачковый пафос. Хотя, наверное, это и есть канон))) Но в фильме они так прекрасно смотрятся вместе… ** От автора: в день рождения прекрасной AnaisPhoenix = )) ------------------------------------------------------------- Запах крови - соль и металл - забивает ноздри, и Беллу мутит. Они наедине с Карлайлом. Это хорошо, потому что Белла не хочет причинять другим Калленам неудобства. В особенности Эдварду, но и остальные тоже не должны страдать из-за неё. Карлайл вытаскивает осколки, один за другим, и они с почти не слышным звоном падают на стол где-то рядом. Он сосредоточен, но не напряжён, в его лице не читается того, что она видела только что у других - нет жажды, нет мучительной гримасы из-за попыток сдержаться, нет вины и сожаления. Карлайл сейчас врач, преданный своему делу, а не учуявший людскую кровь вампир. Конечно, думает Белла, будь оно иначе - он не смог бы столько лет работать в больнице. Белла думает об этом отстранённо. Её мысли, на самом деле, сейчас занимает только одно. - Карлайл... - почти шепчет она. - Карлайл... - Тише. Всё будет хорошо. Я почти закончил. Ещё одно стёклышо покидает её руку. Карлайл спокоен. Для него не имеет значения ничего, кроме её раны. - Я не об этом, - настаивает Белла. - Послушайте... - она охает. Каллен дезинфицирует повреждённое место. Резкий запах спирта бьёт в голову не хуже крови. - Давай поговорим позже, ладно? - он слегка улыбается. - Сейчас наложу повязку... Вот так. Его пальцы ловкие и быстрые. Пальцы художника, скульптора или музыканта... Или пальцы врача. Карлайл почти закончил работу. - Теперь тебе нужно отдохнуть, Белла. - Он что-то делает, звенит битое стекло, стираемое со стола. Она вздрагивает, когда рядом с ней, в какой-то посудине, вспыхивает огонь. - Прости, не хотел тебя пугать. Я отвезу тебя домой. Сама понимаешь, остаться сейчас - не лучшая идея... Извини. Белла понимает. - Я надену куртку, так что Чарли ничего не заметит, - бормочет она, пытаясь сползти с кухонного стола, на который её в спешке уложили. - Хорошо, - соглашается мужчина. И тут Белла, подкошенная слабостью, почти падает. Карлайлу удаётся её вовремя подхватить. - Осторожнее. Будет лучше, если я донесу тебя. Он двигается лишь немногим медленнее, чем Эдвард. Белла понимает причину такой спешки - нужно скорее увести её, источник сумасшествия, подальше от их дома. А ещё Карлайл впервые настолько близко, и она чувствует его запах. Чем-то неуловимо похож на запах Эдварда - и в то же время совершенно другой. Немного резче, немного глубже. Некстати в голову приходит сравнение с вином... Точнее, с его выдержкой. И да, зажмуривается от своих мыслей Белла: от более старого крышу сносит сильнее. Они садятся в серебристую Вольво. Именно на ней чаще всего приезжает Эдвард, а им нет нужды светиться. Чарли не должен ни о чём знать. Карлайл водит быстро, слишком быстро, на её вкус, но почему-то ему Белла доверяет. Нет этой бесшабашности, как у Элис, и странной самоуверенности, как у Эдварда. Белла смотрит на него с заднего сидения, а мужчина, поймав её взгляд в зеркале заднего вида, улыбается, и она видит эту улыбку даже в темноте салона. * * * Эдвард не приходит в школу на следующий день. И не только он - все младшие Каллены не появляются на занятиях ни послезавтра, ни после-послезавтра. Эдвард и Элис не берут трубки, и Белла часами терзает телефон, но не слышит ничего, кроме гудков. Ей не хватает смелости просто поехать туда. Она чувствует себя виноватой, и в то же время понимает - они винят себя ещё больше. Рука Беллы болит, и она прячет её, перевязанную, под одеждой. Рука правая, и кто бы знал, чего девушке стоит не кривиться на занятиях или в столовой, когда ею приходится двигать... Решение приходит внезапно. Она едет в больницу вечером, что-то соврав Чарли. Она даже толком не может вспомнить, что именно - все её мысли крутятся вокруг одного. Белла торопится, выкручивает руль на немногочисленных поворотах. В больнице пустынно - уже вечер, все разошлись, но Белла знает, она специально спрашивала у Чарли: никто не остаётся на ночные дежурства чаще, чем Карлайл Каллен. Она легко находит его кабинет. Белле нет смысла стучать - она почти уверена, что он почувствовал её ещё в тот миг, когда она только подъезжала к больнице. - Входи, - его негромкий мелодичный голос заставляет Беллу замереть с приготовленным для стука кулаком. - Тебя что-то беспокоит? Как твоя рука? Он немного напряжён, будто бы знает, что Белла здесь не просто так. И он точно в курсе, что его дети избегают Беллу. - Рука? - она замирает, неосознанно морщится. - Она немного побаливает. Карлайл поднимается со своего места, он очень грациозный и подвижный, и ему, что удивительно, чертовски идёт белый халат. Карлайл похож в нём на ангела, такой же белокурый и прекрасный. - Я сделаю тебе укол, - говорит он, вынимает ампулу и шприц. Белла не любит уколы, но спорить с мужчиной не хочет. Слова, заготовленные заранее, застревают в глотке, прилипают к ней, и она не может начать. Игла входит под кожу, и Белла зажмуривается, а потом тихо говорит: - Я хочу кое о чём вас попросить. Каллен выбрасывает использованный шприц, и Белла вдруг впервые видит всю мудрость, весь вековой опыт в его глазах. - Я знаю, о чём ты меня попросишь. Белла делает вдох, чувствуя, будто бы воздух не доходит до лёгких. Это так странно, так страшно, словно ей нужно шагнуть в пропасть. - Тогда... Вы поможете мне?.. Карлайл вздыхает. Это явно не тот разговор, который ему хотелось бы вести, но ничего не поделаешь. - Белла, я бы сказал, что тебе лучше уладить это с Эдвардом, но я знаю, насколько непримирима его позиция в этом... вопросе. - Но так будет лучше для всех! - с жаром отзывается Белла, почти не замечая, что перебивает. - Вы не будете подвергаться опасности, Эдварду не нужно будет изводить себя самоконтролем, а я... Я не состарюсь и не умру. Мы будем жить вечно, и наша любовь... - Белла, - мягко обрывает её Карлайл. - Это всё логично. Но ты забываешь тот факт, что мы все были людьми. И все в некотором роде сожалеем о том, что случилось с нами. Эдвард... Он бы многое отдал, чтобы вновь стать человеком. Он изо всех сил желает оградить тебя от того, что считает кошмаром. - Но разве вечная жизнь и необычные способности - это кошмар?.. - упрямо продолжает она, и Каллен невесело усмехается: - Ты ещё так молода и наивна, Белла... Ты видишь плюсы и отказываешься замечать минусы. Ты не хочешь думать о той Жажде, от которой ты будешь выгорать изнутри. Выгорать целую вечность. И никто, ничто и никогда эту жаждут не сможет унять. Да, мы притушили её, мы держим её в узде. Но это никогда не принесёт облегчения. Это вечный мрак, вечный поиск своего пути и страх. Для нас - страх сорваться. В его голосе нет пафоса, нет нравоучений или угроз. Есть просто усталая мудрость и желание открыть ей глаза на ту правду, которой не видит она. Белла молчит, а потом спрашивает его, и в голосе её теплится надежда: - Но разве оно того не стоит? Вы говорите, что я не вижу минусов, но сами забываете о плюсах! Это решение многих проблем... Я... Не смогу быть опасной для вас. - Белла... - Карлайл берёт её за руку, и его кожа ожидаемо ледяная. - Это всё не так просто, как ты думаешь. - Поэтому я и пришла к вам. Эдвард никогда не позволит мне... А вы единственный, кто может превратить меня, не утратив контроля. - Это логично, - горькая усмешка пробегает по губам мужчины. - Но ты хоть представляешь, как он будет ненавидеть меня? - Эдвард слишком вас уважает. И... он знает, что я сама этого хотела. - Но я не должен соглашаться. Что-то в его голосе говорит Белле, что вопрос решён. - Но вы согласны. Что бы вы ни говорили, для вас превыше всего интересы семьи. - Тебе пора. Если ты... Хочешь этого, я приду ночью. Она улыбается, но улыбка выходит слабой, неловкой. И благодарность тут кажется совершенно неуместной. * * * Часы тикают слишком громко, слишком гулко отзываются в ушах. Белла сидит на кровати и рассматривает свою руку. Она выглядит гораздо лучше, но вот боль всё ещё не проходит, даже несмотря на укол. Это очень логично, думает Белла. Как бы это ни выглядело, должно пройти действительно много времени, чтобы всё окончательно зажило. Возможно, это то, что терзает Эдварда. Возможно, только Карлайл сумел по-настоящему это пережить. Эдвард помнит, что значит быть человеком. Он не хочет лишать её того, чего нет у него самого. Но Белла не хочет, чтобы решали за неё! Если Эдварду суждена зияющая пустотой вечность, то она хочет, она готова разделить её с ним. … кровать чуть прогибается под дополнительным весом, и тогда Белла понимает, что она не одна. Карлайл бесшумное, чем Эдвард, который всегда намеренно задевает оконную раму, или топает, спрыгивая с подоконника, или как-то иначе оповещает её о своём появлении. Белла смотрит на Карлайла во все глаза, а он отвечает ей спокойным взглядом и едва заметной улыбкой. - Вы пришли, - безо всякой нужды констатирует она, и Каллен согласно кивает. Его глаза сияют золотом во мраке комнаты. - Я не буду спрашивать тебя, уверена ли ты, я не буду ничего говорить, - негромко произносит он, и в следующий миг Белла уже придавлена его телом. Карлайл крепко удерживает её руки, полностью парализовывая. – Ты же помнишь, что это больно?.. Он шепчет куда-то в её шею, и Белла чувствует его дыхание, оно растекается по её телу, вызывая мурашки, заставляя проступать под кожей тоненькие иголочки… желания?.. Карлайл так близко, его глаза подчиняют её волю, его запах сводит Беллу с ума. Это неправильно, говорит себе Белла. Я люблю Эдварда, я не могу… Но то, что происходит с ней от каждого прикосновения Карлайла, не поддаётся контролю, это выше логики и выше человеческих сил. Сопротивляться бесполезно – холодная кровь в жилах вампира даёт ему абсолютную власть над своей жертвой. «Возможно, это такая своеобразная плата… Прежде чем отобрать жизнь, он дарит ощущение счастья и безграничного удовольствия…» Мысли Беллы беспорядочные, обрывочные, и она упускает тот момент, когда Карлайл целует её. Его холодные губы гораздо более требовательны, чем у Эдварда, и Белла подчиняется, хотя в её собственном теле разгорается пожар, и ей безумно, смертельно хочется, чтобы Кален отпустил её, чтобы позволил забраться под безукоризненно выглаженную тонкую рубашку, позволил лихорадочно гладить и царапаться. Это такое безумие, думает Белла. Она закрывает глаза, когда Карлайл поцелуями выжигает незримые метки на её шее. Сознание подёрнуто сладким маревом, укрыто пеленой из прикосновений, поцелуев и пахнущего опасностью дыхания. Карлайл осторожен и бесшабашен, нетороплив и порывист – всё ровно так, как надо, чтобы практически свести её с ума. Каждое выверенное прикосновение добавляет ещё немного безумия. Белла судорожно вздыхает, когда прохладная ладонь скользит по её ключице, большой палец задевает затвердевший сосок, потом Карлайл ведёт рукой ниже и ниже, застывая на её бедре, поглаживая внутреннюю сторону. Кожа там нежная и предельно чувствительная, и Белла поневоле чуть разводит ноги. Она как-то смутно понимает, что полностью обнажена, чувствует, что должна испытывать стыд, но ничего этого нет. Есть только желание, чтобы Карлайл не останавливался, желание чувствовать его ласки… Желание понять, как далеко всё это может зайти, пойдёт ли Карлайл до самого конца. Сможет ли пойти до конца она?.. Ласкающие пальцы проникают в неё мягко и двигаются ритмично. Белла захлёбывается новыми ощущениями. Она всегда думала, что первым будет Эдвард… Но сейчас, подаваясь навстречу скользящим в ней пальцам, она не может сожалеть. Слишком ярко, слишком много эмоций сейчас вибрируют в ней. Она ждёт, что Карлайл войдёт в неё сам, она мечтает почувствовать прикосновение его обнажённых бёдер к своим, но этого не происходит. Удовольствие нарастает волнообразно, и чем быстрее мужчина двигает рукой, чем глубже его язык проникает в её рот, тем ближе она оказывается к краю какой-то неизведанной пропасти. Мышцы судорожно сокращаются после первого в её жизни настоящего оргазма, сознание окончательно наполняет белый шум… И тут ставшие острыми зубы вонзаются в её плоть, прокусывают её шею, и Белла почти слепнет от этой боли. Всё ещё опустошённое от недавнего удовольствие тело наполняется ею, как бездонный сосуд. Боль, боль, боль. Она звенит в ушах, выворачивает суставы, разрывает связки. Её слишком много, чтобы можно было вынести, она бесконечная и всепоглощающая. Белла думает, что и есть смерть. После такого не выживают. Она уже забыла, что, как и зачем, забыла, что это руки Карлайла по-прежнему удерживают её запястья, а его тело – вжимает в матрас. Белла хочет одного: чтобы ушла боль, вытекла из неё, дала сделать хотя бы один глоток воздуха… Но это длится и длится, и девушка растворяется в этом, сама словно бы превращается в этот жидкий огонь, который выжигает её без остатка. А потом боль вдруг исчезает, пожалуй, слишком резко и внезапно, и Белла повисает в пустоте. Нет ничего, даже темноты, она подносит освобожденные руки к своим глазам, но ничего не чувствует: ни рук, ни лица. Она пытается кричать, но голосовых связок тоже нет. Есть только её сознание и бесконечное ничто, в котором оно будет находиться вечно. И страх. Страх, который захлёстывает это слабо мерцающее сознание… Это хуже, чем боль. Хуже, пожалуй, чем смерть. А потом кто-то зовёт её, и Белла резко открывает глаза. * * * - Белла?.. У него мягкий голос, а голова девушки лежит на его коленях. Белла вскидывает руки, ощупывает своё тело. Оно есть, оно не болит… и оно в одежде. «Мне это всё приснилось?» - Это мой небольшой дар, - тихо говорит Карлайл, и его пальцы путаются в её волосах, даря лёгкие, успокаивающие поглаживания. Белла не может расслабиться, она натянута как струна, но постепенно страх отступает, прячется до лучших времён, и успокаивается дыхание. Она слушает внимательно, предельно напрягая слух, хотя в этом нет необходимости – каждое слово Каллена впечатывается в её сознание. - Я могу управлять подсознанием спящего человека. Подталкивать чужие мысли в нужном мне русле, понимаешь? Я хотел показать тебе кое-что. Он смотрит пристально, глаза – жидкое золото. - Быть человеком – великое счастье, Белла. Думаю, теперь ты это понимаешь, - не обращая внимания на её порозовевшие щёки, Карлайл продолжает: - Это ярко, безудержно… и это нельзя вернуть, если потеряешь. Белла не может вынести его взгляд и зажмуривается до слёз. - Боль, которую ты испытала, всегда бывает при обращении. А потом начинается Пустота. По сравнению с человеческой жизнью, это всегда так. Медленная и мучительная смерть в безвременье, в несуществующем измерении. И это страшно, Белла. Даже мне до сих пор страшно. Тишина давит на неё, часы больше не тикают – они отчего-то замерли на двух тридцати шести. Её дыхание, её сердцебиение – единственные звуки в комнате, не считая временами возникающего голоса Карлайла. - Я думал над твоей просьбой. Я понимаю логичность твоих суждений… И всё-таки не могу. Не могу забрать твою душу вопреки воле Эдварда… И вопреки своей. Пока я касался твоего разума, я испытал отголоски твоих чувств. Белла, это настоящая жизнь. Я не хочу лишать тебя этого. У него в голосе печаль, тёмная и тягучая. У Беллы дрожат ресницы, она щурится, но не открывает глаз. Слишком много впечатлений. Слишком сильно пошатнулась её безграничная уверенность в себе и своих желаниях. - Единственное, что для нас ценно, - это наши спутники. Или половинки. Или любовники. Ты можешь называть это, как хочешь. Но я никогда не буду жалеть, что обратил Эсми – я дал ей жизнь, пусть и не такую, как первая, а лишь бледное подобие… но у тебя я могу её только отнять. Я виню себя слишком за многое. Прости мне мой эгоизм, но не проси взять на свою и так пропащую душу ещё один грех, - слишком серьёзный тон, слишком мерные движения, которыми он гладит её по голове. – Я вижу, что ты делаешь счастливым Эдварда, что ты спасаешь его от одиночества. Но немаловажная часть его счастья – видеть живой тебя, понимаешь? Если вам суждено будет провести друг с другом остаток вечности, это случится. Не торопи события. А пока… Просто береги то, что у тебя есть, и не считай минуты. Он поднимается, осторожно укладывает её на подушку и укрывает одеялом. Белла решается открыть глаза и видит, что он слегка улыбается. - Но Эдвард, он избегает меня! - Дай ему время. Ему и остальным. Они привыкнут. – Карлайл задумчиво смотрит в окно, и в его глазах отражается тёмное звёздное небо…и бесконечность. – Ты мне нравишься, Белла. – Мелодичный, как звон колокольчиков, смех. – Поэтому… Я показал тебе. Но мой был только посыл, а всё остальное – твоя фантазия, сама решившая, что избрать высшим наслаждением. Прости, если это доставило тебе неудобство. Он наклоняется и целует её в лоб, холодные губы остужают жар внутри неё, а в следующий миг его изящный силуэт уже балансирует на подоконнике. - Спасибо, - шепчет Белла вслед. Она знает, что Карлайл её услышит. Она засыпает, и её сон спокоен и безмятежен, как озёрная вода. * * * - Доброе утро, - слышит она вместо звонка будильника. Белла трёт глаза, сонно смотрит на визитёра. У Эдварда немного виноватый вид и кожа бледнее обычного… Но он, определённо, рад её видеть. И Белла вдруг понимает, что у них всё будет так, как надо. - Доброе… - шепчет она. И в этот момент она остро, иррационально благодарна Карлайлу.