Передай ей, что я ее люблю

Ты была совсем еще маленькой девочкой, когда я впервые тебя увидел. Тебе было десять. Ты стояла на платформе, неуверенно теребя синее платье. Ты испуганно оглядывалась по сторонам, боясь потерять в таком потоке людей родителей. Но твоя мать, такая же рыжеволосая как ты, крепко держала тебя за руку и не отпускала. Рядом с тобой шли двое твоих старших братьев. Одному из них суждено было носить зелено-серебристый галстук и быть моим лучшим другом. Но мы этого пока не знаем. Никто этого не знает. Мы с родителями стоим неподалеку от твоих родственников. Уизли. Их старшая дочь тоже едет в Хогвартс. Смотря на нее, я чувствую только недоумение. Как у УИЗЛИ могла родиться такая на вид зубрилка. Но позже мое мнение изменится. Когда мы будем под мантией невидимкой бегать по ночным коридорам, отбирать Карту Мародеров у Джеймса и гулять по Запретному Лесу. Твоя сестра была первой, с кем я поцеловался. И далеко не последней. Ты молила мать отправить тебя в Хогвартс. А она отвечала тебе, что ты еще успеешь. Я даже не представляю, как это обидно, когда твои старшие братья ездят в магическую школу, привозя оттуда кучу историй. А ты еще слишком мала. Я увидел тебя в следующий раз только на летних каникулах. Альбус пригласил меня погостить. У тебя были забавные рыжие косички, светлые ресницы и очень много веснушек. Ах, да, ты везде за собой таскала гитару, больше тебя самой. И отвратительно играла на ней, насилуя мои уши. Страшно было представить, что уже первого сентября мне придется учиться с тобой в одной школе. Ты ехала зажимаясь к Альбусу, будто боясь всего на свете. И твой брат, почему-то, понимал это. Ненормальные Поттеры. Вас узнают и почитают все, кто ехал в этом поезде. Ваша фамилия звучит из каждого угла. Ваши родители герои. Шляпа выкрикнула «Гриффиндор». Кто бы сомневался. И ты, радостно улыбаясь всему залу, отправилась к столу. К своей судьбе. Весь зал аплодировал. А я лишь смотрел, не отрывая взгляда. Как же ты меня раздражала. Ты отлично преуспевала в ЗоТИ. Не удивительно, с твоими-то генами. Ты часто сидела в гостиной Слизерина, обнимая брата, а он лишь затыкал каждого, кто смел возразить хоть слово. Я ненавидел уроки Зельеварения, которые нам почему-то очень часто ставили с первым курсом. Ты крутилась вокруг Альбуса, а он тебе это позволял. Ты совала свой любопытный и неопытный нос в каждое зелье, а после обижалась, если я резко тебя отталкивал. На втором курсе у тебя появились два хвоста. Не из волос, а по имени Кларисса и Мария. Вы ходили всегда вместе, ты стала реже появляться у Альбуса. Но все равно знала пароль от гостиной Слизерина. Удивительно, как за все эти годы ни разу не было за это штрафа или наказания. На третьем курсе ты вляпалась в передрягу с близнецами Гойл. А они ведь были шестикурсниками. О чем ты думала, когда на них полезла? Это же дети пожирателей. Хотя, я тоже ребенок бывшего пожирателя смерти. Но они другие. Абсолютно другие. Они ударили тебя режущим заклинанием. Несколько людей в коридоре обрызгало твоей кровью. И на меня попало, кстати. К несчастью, твои братья не были рядом. А я не захотел лезть. Не знаю почему. Наверное, хотел узнать, что будет дальше. Не узнал. Учителя остановили это раньше, чем ты успела сообразить. Вам дали наказания. А ты еще неделю пролежала в Больничном Крыле. Куда меня каждый день таскал Альбус. Проведать, как же там его «любимая маленькая сестренка». Но это были еще цветочки. Твой четвертый курс. Мой пятый курс. Самый тяжелый год для Хогвартса. Нападение за нападением, горящие башни, взрывы. Плачущие первокурсники, запах страха, крови и смерти. Родители не могли прорваться в Хогвартс. Нас не могли перенести. Большинство твоих однокурсниц прятались по углам и боялись. И я, честно, думал, что ты такая же. Но. На меня летело убивающие заклинание с одной стороны и дементор с другой. Я думал, это мой конец. Рядом лежали тела детей. Живых, мертвых - уже не разберешь. Я видел свою смерть и почему-то думал о тебе. О несуразной сестренке моего лучшего друга. Черт, да я не думал даже об Альбусе. О тебе и о матери. Ты налетела неожиданно. Сбоку, отталкивая меня от сферы. Резкий крик «ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!» отрезвил меня. Вся площадка залилась ярко-голубым светом, а из твоей палочки вылетел огромный лев. Через пару минут все стихло. Пропал твой лев, дементор, вокруг была тишина. — Вот и все. Скорпиус, — ты слабо улыбнулась, сидя на коленях. Твои руки дрожали, а лицо было болезненно-усталым. Я не сразу заметил, что по твоим ногам и рукам течет кровь. — Тише, Лили, — первый раз, когда я назвал тебя по имени. И ты меня тоже. Ты падаешь мне на руки. А я не знаю что делать. Ведь вокруг меня много людей. Я не знаю, жив ли Альбус. Живы ли мои друзья. Жив ли вообще хоть кто-то. Но у меня выбор. Либо ты, либо искать их. И ты стала моим выбором. Навсегда. Твое тело лечили без обезболивающего и усыплящего зелья. Живьем. И ты очнулась посередине действий. Но ты не плакала. Немного поморщилась и посмотрела на меня. Я стоял сзади, с комом в горле наблюдая за действиями. И не знал как сказать тебе. Не знал… Альбус мертв. Я не мог поверить. Я не мог осознать. А как это воспримешь ты. И тут я понял. Я должен тебя защищать. У тебя нет брата. Он умер подростком. Парнем. Твой старший братик, который всегда способен защитить. Твой старший братик, который пускал тебя в свою гостиную. В свою жизнь. Я думал об этом и смотрел тебе в глаза. В них, в зеленых, как луг, отражалась боль. Но не от лечения. Душевная боль. Ты боялась того, о чем я думал. Ты всегда боялась этого. После операции ты не уснула. Смотрела на меня, сидящего на кровати напротив. — Скорпиус… Я поднял глаза. Я не знал. Я не хотел. Ты ведь еще такая маленькая. А уже перенесла такую боль. Ты не заслуживаешь. Не для этого твои родители воевали. — Где Альбус? — ты попыталась приподняться, чтобы посмотреть на меня. Я вздрогнул. Настолько пронзительными были твои слова. Казалось, что ты все знаешь. Все чувствуешь. Ведь он твой брат. Твой самый близкий человек. — Лили, я… — Он погиб, да? — твой голос дрогнул. Я не ответил. Не опуская глаза, я встал с кровати. Нога отдала глухой болью. Но сейчас это не имело значения. Сейчас имело значение то, что тебе больно. — Значит погиб. Скажи мне, что он погиб не зря. Скажи мне, что он кого-то спас, — в твоих глазах блеснула слеза. Я не мог. Я не мог сдерживаться, мне самому хотелось рыдать. Мое сердце разрывалось на части, не давая успокоиться. Это ведь мой лучший друг. Маленький Альбус, что ниже меня на пол головы. Твой брат бесил меня тем, что считал себя самым умным. Но этого уже не будет. А я так хотел бы в последний раз услышать его голос. — Не зря, Лили, — я присел на пол рядом с твоей кроватью, — Все смерти в этом бою не зря. Он был героем. Он не побоялся. Много ты видела таких как он, пятикурсников, рвущихся в бой? Он мечтал защитить тебя. Знаешь, какие слова он сказал мне последними? «Найди Лили. И передай ей, что я ее люблю». Ты смотрела на меня большими глазами, наполнившимися слезами. Опустив их вниз, видимо, ты надеялась, что я так не увижу слезы, ты прошептала: — Я тоже его люблю. Больше всего на свете, — твой голос сорвался. Ты закрыла глаза ладонями. Как же мне больно. Больно осознавать потерю. Больно смотреть на то, как ты плачешь. И не иметь возможности заплакать самому. — Тише. Все будет хорошо. Ты так и уснула в моих объятиях. Доверчиво прижимаясь, как котенок. А я тогда пообещал себе, что защищу тебя. Я все помню смутно. Кровь, смерти, слезы. Но я помню конец этой битвы. Этой войны. Освобождение Хогвартса и Лондона. Я помню, как ты, усталая, в крови, в порванной одежде, налетела на меня, обнимая и что-то горячо шепча на ухо. Я не помню что. Я помню твою талию под своими пальцами и то, как твои огненно-рыжие волосы касались меня. — Мы победили, Скорпиус. Мы победили, — я сжимал тебя в объятиях очень долго. Ты смотрела на меня глазами, полными надежды. Надежды на будущее. На шестом курсе мы начали встречаться. На твоем шестом курсе, милая. Это заглушало нашу с тобой боль, связанную с Альбусом. Но иногда ты стояла возле гостиной Слизерина, перечитывая список имен погибших, висевший около входа. И находя «Альбус Северус Поттер», ты прикрывала рот рукой, чтобы не издать ни звука. И ни один из учеников над этим не смеялся. Ты много времени начала проводить с Розой и Хьюго. Ведь это последние твои самые близкие родственники в Хогвартсе. Но я понимаю, как тебе было больно. Смотря на них, ты вспоминала Альбуса. Время, проведенное вместе. Я боюсь представить, как больно было тебе возвращаться домой. К твоей маме, к твоему отцу. И проходить по коридору запертую на ключ дверь. Из которой уже никогда не выглянет макушка твоего озорного брата. Из этой комнаты больше не раздаться ни звука. Я знаю, что ты часто плачешь по ночам. Знаю, что ты плачешь в ванной старост. И знаю, что ты пытаешься это скрыть от меня. Не выйдет. Я замечал каждую каплю грусти в твоих глазах и движениях. Я знал, когда тебе грустно. Я боялся оставлять тебя на год одну. Ведь. Я заканчиваю Хогвартс. А ты остаешься одна. Со своими переживаниями и болью, пожирающей тебя изнутри. Тебе восемнадцать. Ты стоишь напротив меня, улыбаясь. На тебе белое платье. Длинное, в пол, с красивым узором. Ты прекрасна. Ведь ты такой и должна быть, это твоя свадьба. — Скорпиус, знаешь. — Что? — я перестаю осматривать платье, поднимая взгляд в твои глаза. Так изменившиеся глаза. Ярко-зеленые, взрослые не по годам. — Я… — ты запнулась. Будто боялась что-то мне сказать, — Я думаю. Что скоро в Лондоне станет на одного Малфоя больше. Я замер. Что ты сказала? Я хотел, чтобы ты повторяла это вновь и вновь. Каждое мгновение моей жизни. Каждый день. — Что?.. — будто бы моля повторить, переспросил я. Ты вздрогнула. — У тебя будет сын. Или дочь. Я замер. Не мог дышать. Не мог поверить в то, что я слышу. И в моей голове сразу сложилась мысль. Кажется, ты тоже о ней думала. — Сына будут звать Альбус Северус, — пробормотал я, наклоняя свою голову к тебе. Ты шумно вздохнула. Ведь об этом ты тоже думала, моя Лили Луна Поттер? Или. Лили Луна Малфой? Смотря на нашего сына в темноте, я часто вижу очертание. Фигуру парня, стоящего за колыбелькой. Смотрящую прямо на меня. Я знаю, что ты тоже его видишь. Я лишь шепчу «прости» в темноте. Так, чтобы ты не услышала. Я был недалеко от него. Истекающего кровью. Но спас тебя. Я до сих пор не могу себе этого простить. А он опускается к колыбельке и смотрит на нашего с тобой сына. Думаю, он тоже заметил, что наш Альбус Малфой похож на него. Альбуса Северуса Поттера. Фигура еще раз смотрит на меня. Долго, пронзительно. И будто порывом ветра от растворившейся фигуры, я слышу «Передай ей, что я ее люблю».