Самое главное

- Мистер Старк? Хэй. Мистер Старк? Вы меня слышите? Это Питер... Мы победили, Мистер Старк. Мы победили, Вы сделали это, сэр, Вы победили! - Прости меня...

- Тони! Окутанный страхом и холодным потом, с глубоким вдохом Питер принял сидячее положение и сжав в руках одеяло начал беспомощно озираться, словно бы мог видеть в темноте. Сердце в груди отбивало такой ритм, что Паркер буквально ощущал себя загнанным зверем, пока в его горло острыми клыками впивались все страхи, боль и переживания. А рядом никого. Страшно. Проводя рукой по пустующей соседней половине кровати, Питер поддался панике и бездумно, сдавленным шёпотом бубнил себе под нос бесконечное нетнетнетнет, в то время как одеяло с тихим шорохом соскользнуло на пол. И даже этого было сейчас много. Сейчас, прямо сейчас каждый посторонний звук кроме собственного дыхания казался таким громким, чужим, омерзительно пробирающимся под кожу. Холодок своевольно прошёлся по всему позвоночнику до самого затылка, а барабанные перепонки напрягались так, будто паучье чутьё выдавало свой максимум. Но на опасность, как это самое чутье и считало, не было даже намёка. На ватных ногах Питер соскочил с кровати, в долю секунды преодолевая расстояние до двери и по коридору в сторону гостиной и кухни. Начавшаяся с пальцев дрожь успела разнестись по всему телу с поражающей скоростью, и Питеру не сразу удалось сориентироваться и соотнести вид перед глазами с собственными мыслями. Что-то из этого определённо запаздывало или же наоборот, оказалось быстрее другого? Только одно Питер Паркер бы... хотел сказать сам себе наверняка - нужно сделать глубокий вдох прямо сейчас, справиться со своей дрожью и только потом... - Тони! Громко позвав, Питер срывается с места, врезается в спинку дивана и мёртвой хваткой, без каких-либо дополнительных предупреждений и не дав даже времени обернуться, обхватывает плечи Тони и вжимается щекой в мягкие растрёпанные волосы. Шумный выдох Питера и звук расплескавшегося по кожаной обивке дивана кофе разрезают тишину нескольких секунд. В тот момент, когда им обоим молчание заменило кислород. - Хэй, малыш... Дрожь накатывает с новой силой и, едва сдержав внутри болезненный всхлип, Питер разжимает руки. В одно движение он перепрыгивает диван и без единой капли смущения выхватывает из рук Тони кружку и блокнот, благополучно отправляя всё это в вольный полёт куда-то в самый угол комнаты со звонким звуком разбивающегося стекла. Его кроет. Кроет так сильно и подступает так близко к глотке, что вот-вот вырвет от всех охвативших эмоций. Холодок всё ещё сковывал, но Питер сильный мальчик. Он готов ломать любые барьеры, внутренние и не только, лишь бы поскорее оказаться в самом желанном сейчас месте на всём свете. Нет, даже не так. Во всех девяти мирах и вселенных. В руках Тони Старка. Чужие бёдра кажутся слишком напряжёнными, когда Питер усаживается на них сверху, но стоит металлу только-только коснуться его спины, захватывая в объятья, как Питер моментально прикрывает глаза и чуть ли не комочком вжимается в чужую грудь, пытаясь пристроить собственные руки. Тони обнимает всегда так крепко, но одновременно бережно, что Питер едва ли не забывает каждый раз обо всём, что произошло в тот самый день. Его движения до боли знакомые и уверенные. Тёплые. И Тони точно знает, что нужно Питеру. Тони словно бы и не терял руку. Словно бы этот прохладный протез всегда был его частью. Прямо как костюм Железного Человека. Частью совсем нежелезного человека. - Ну же, Питер. Давай я немного подвинусь и мы... Стоило Старку лишь на мгновение отпрянуть от дивана, как его тут же сцепила хватка сильнейших паучьих лап, явно давая понять, что Питер не собирается сдвигаться ни на миллиметр. Вздох с тихой усмешкой едва разряжает обстановку и Тони продолжает, сжимая собственные руки вокруг чужого тела в ответ. - Снова тот день, да? - Почему ты ушёл? - Питер, я... - Никогда так больше не делай! Ёрзая на месте Питер пробубнил последнюю фразу совсем тихо, погашая мелькнувшую на мгновение злость и после поднимая голову, щуря взгляд. В глазах Паркера блестят собравшиеся слёзы, и этот взгляд до синяков сжимает всё отвлечённое, что только могло быть в голове Тони на данный момент. Питер напуган и счастлив одновременно, наверное, даже и сам не понимает, чего именно в нём сейчас больше. Он хочет сказать так много и не говорить ничего вовсе, спросить и не узнавать ответа, приблизиться для поцелуя и отдалиться, чтобы разглядеть. Чтобы лишний раз убедиться, что всё это не больная галлюцинация и всё это действительно происходит. Ему мало объятий. - Пожалуйста, Тони. Лучше буди меня перед тем, как уйти, я усну после, правда, но... хотя бы буду знать. Или бери меня с собой, я могу просто молча сидеть рядом и мне вовсе не сложно и я не устану! Я не буду мешаться и могу даже ничего не говорить, просто наблюдать со стороны и... Монолог прерывается ровно на том моменте, когда Тони опускает одну руку на бедро Питера, а второй снимает и откладывает очки. Питера с новой силой накрывают уже объятья боли, когда он смотрит на бельмо на правом глазу Старка и расходящиеся по стороне лица шрамы, уходящие к уху и шее. И Питер знает, знает наверняка, что Тони до сих пор стыдится своего лица и не хочет, чтобы его видели таким. Чтобы таким его видел Питер. Но Тони открыт для него. Для Питера Тони Старк - добровольно открытая книга. И Тони бы хотел, правда, безумно хотел укрыть его от всех тягот этой жизни, от всех последствий, которые пришли с окончанием войны. От самого себя в первую очередь, но... Он ведь живёт лишь ради него. Ради Питера Паркера Тони был готов и готов до сих пор. Ко всему, на всё что угодно. К смерти в том числе, как тогда на Титане и как тогда на бойне, но Питеру достаточно того, что Тони готов жить. Это самое главное. И это единственное, что ему нужно. Всё остальное - приятное дополнение, каждым из которых Питер наслаждается, как в первый раз. Собственные объятья медленно разжимаются и Питер вздрагивает от того, как Тони чуть сжимает пальцы на его бедре. Свои же собственные тянутся выше и в едва ощутимом поглаживании проходятся по повреждённой щеке Старка и на шею, подрагивая цепляются за плечо. Лба касаются сухие и до безумия любимые губы, после чего Питер сдаётся. Глаза прикрываются и ему хочется остаться в этот самом моменте на всю свою жизнь. Прямо так, с замершим поцелуем и всем телом ощущая родную близость. - Прости, Пит. Я до последнего планировал оставлять в секрете наброски протеза для глаза и... Ну, раз уж ты тут, мы могли бы вместе, если ты не-... Под едва удивлённый взгляд Тони комната наполнилась тихим смехом Питера и он вновь прижимается как можно сильнее, обхватывая шею Старка обеими руками, не позволяя отлипнуть от себя ни на секунду, с уже приятной дрожью ластясь под прохладой металлического протеза. Да, определённо на всю свою жизнь. В горе, радости и под чутким взглядом пьянящих и совершенно бесстыдных карих глаз.