Я заставлю тебя стонать

Flashback -Я заставлю тебя стонать, человек-тигр, — рычит Акутагава Рюноске. — И не важно, от чего ты будешь стонать: от боли или наслаждения. Или же и от того, и от того. — намного тише добавляет он, поэтому не факт, что упомянутый ранее человек-тигр услышал последнее предложение. Наши дни POV Ацуши Прошло два месяца после того, как Акутагава бросил очень двуссмысленную фразу. Вы думаете, что я со своим и без того хорошим слухом не услышу добавление к словам этого гота-туберкулезника, который так рьяно хочет меня убить? После этого я даже пару дней спать не мог, потому что мне снились кошмары. Причем всегда чередующиеся. Сначала, допустим, меня избивают до полусмерти, а потом застреливают; затем… Кхм-кхм, насилуют несколько дней подряд, под конец все же убивая. Да, все мои сны заканчиваются тем, что я оказываюсь мертвым. На третий день мне вообще приснилось, что меня сначала избили, а потом изнасиловали. И опять-таки, убили в самом конце. Очень светлые сны, я вам скажу. После них так хорошо становится, аж больше заснуть не получается. Чертов Акутагава, да чтоб он своим Расемоном зарезался. -Ты долго так стоять будешь? Эй! Я к тебе обращаюсь, Ацуши! — я будто очнулся. Когда это сам Акутагава Рюноске перестал называть меня человеком-тигром? Видимо, после той своей фразы. -Ч-что? -Я говорю, булками шевели, идиот! Такими темпами мы опоздаем и «крысы» уйдут. -Д-да, прости, — прям по лицу вижу, что хочет сказать: 'нахер мне твое «прости» не сдалось'. — Так. Ты же помнишь, что никого нельзя убивать? -Ты же помнишь, что если продолжишь болтать, я убью вместо них тебя? — окей, я молчу. Конечно, я уже пару раз одерживал победу над Акутагавой, но они стоили мне больших усилий и 2-часовому залечиванию ран. Мафиозник треклятый. Задание, как и ожидалось, прошло отлично. Мы справились даже быстрее, чем думали. И что это значит? Я могу поспать часок перед тем, как Куникида-сан найдет меня и мы пойдем искать Дазай-сана и спасать очередную девушку, с которой он хочет совершить двойное самоубийство. Моя жизнь из выгнанного воспитанника приюта резко трансформировалась в члена организации «Вооруженное детективное агенство», человека-тигра, умеющего управлять своими способностями (пусть и не полностью), но одно осталось неизменным — я притягиваю проблемы словно магнит. Самая главная из них — меня пытаются убить все, кому не лень. А если кому-то лень, то они присылают тех, кому не лень. С одной проблемой в виде Портовой мафии Директор разобрался, заключив мирный договор. Поэтому сейчас практически каждая моя миссия проходит с Акутагавой. А если не с ним, то с Кекой-тян или Рампо-саном. В основном с Кекой, но бывают и исключения. -Ты вообще слушаешь, что тебе говорят?! — вновь кричит брюнет, выводя меня из мечт о сне. -Нет, — честно говорю я. -Мог бы хоть сказать, что отвлекся, идиот. Мы закончили, так что теперь надо заскочить к Чуе-сану. — киваю головой и жду, что он скажет дальше. -Ты идешь со мной. -В смысле? -В самом прямом. Миссию вместе выполняли, отчитываться тоже будем вдвоем. Давай, шевелись, может к закату и успеем. -Ч-что? -Говорю, быстрее будь, а то с такой скоростью только к завтрашнему дню дойдем. — как же он меня бесит. Видимо, я его бешу сильнее, но я же хоть не так открыто выражаюсь. — А хотя… Знаешь, это ведь отличная возможность, Ацуши, — о нет. Нет, нет, нет, нет! Не сейчас! Только не сейчас! Все мое тело обвивает Расемон, не допуская малейшей возможности двинуться и уж тем более выбраться. -Ты… -Что я? Просто выполняю обещание. Ведь я был серьезен, Ацуши. -А-акутаг-гава-а, может ты отпустишь меня и мы обо всем забудем? -О нет, Тигр, если я обещал, то ты попал. POV Рюноске Когда это началось? Когда вместо желания убить пришло желание подчинить, немного сломать, заставить желать, молить? Дазай уже говорил, что мои садистические наклонности проявились еще в детстве. Наверное, все началось с первой совместной битвы там, на Моби-дике. Его вымотанный физически и морально вид, это желание защитить всех даже ценой собственной жизни в глазах. Раньше я презирал это. Точнее, я и сейчас это презираю. В других. Не в Ацуши. Не очень свойственна мне мысль о том, что этого придурка надо защитить, иначе он угробит себя к последним ебеням. Даже не так. Мне почему-то хочется, чтобы перестал жертвовать собой, начал улыбаться только мне. Это, быть может, любовью зовут? А хотя, неважно. Важно сейчас то, что желанное вскоре осуществиться. -Я все-таки заставлю тебя стонать. И знаешь, наверное, от боли и наслаждения одновременно. -Ты Дьявол, Аку… Ах! — договорить ему не дали шипы Расемона, что иглами влились в кожу на руках и шее. Регенерировать сероволосому не даст то, что эти иглы остаются в коже и пока я не захочу, они не отпустят. -Считай, как хочешь. Хоть Дьявол, хоть Озабоченный. Но лучше, конечно, стони мое имя. От автора Рюноске совсем нежно впивается своими губами в чужие, кусая их до крови, мгновенно слизывая красную жидкость. Затем он спускается поцелуями-укусами по шее, оставляя на ней свои отметины. В скором времени они проявятся сильнее, алея. -Х-хва~тит… — стоном-вскриком произносит Ацуши. Ведь юркий язычок Акутагавы уже дошел до его сосков, предварительно разорвав белую рубашку парня. -Остановиться? Но твое тело просит как раз об обратном. -О-останови~! Сь… — еще один непонятный звук, затихший где-то в неизвестности. Фраза была произнесена глухо, тихо, с хрипом. Горло Накаджимы сжимали полосы Расемона. -Акутагава! ~ хватит~! -Неправильно, — звучит над ухом и тишину (пусть и относительную, ведь стоны тигра не считаются) разрезает громкий шлепок по заднице. Так не хотелось вот так отдаваться человеку, о котором до недавнего времени не думалось в именно таком ключе. Ацуши чувствует себя паршиво. Но, наверное, ему это нравится, раз разум кричит о том, что надо скорее выбираться из хватки Расемона и убегать от Акутагавы, а тело молит продолжить. Одна рука брюнета сжимает ягодицу сероволосого, а вторая забирается под резинку боксеров, надавливая на головку, обводя ее большим пальцем. Ацуши стыдно, что сам он активно реагирует на ласки недо-напарника-соперника. -П-пожалуйста… -Что? -Пожалуйста, прекра~ати! ~ -Опять неверно, Ацуши. — вновь больно обжигающий шлепок. От непонятных чувств на глаза наворачивается пелена соленой жидкости. — Ну как ты не поймешь, что просить надо не остановиться, а продолжить, — рука начинает свои действия, немного проводя по всей длине ствола. Пара таких движений и Накаджима выгибается в спине, все еще подавляя стон, закусывая губу. Надо заставить его язык развязаться. Самое легкое решение этого — ускоренный темп надрачивания и сильнее сжатое горло. -А-ах! А-акутаг-гава-а~, — Акутагава останавливается, вызывая вздох, полный разочарования. — Р-р-рюноске… — очень тихо и не менее смущенно поправляется Ацуши, удовлетворяя слух брюнета. -Вот так бы сразу, а то сдерживаешься, отрицаешь очевидное. Нельзя так делать, Ацуши. -П-прошу… -О чем? -Д-дай кончить… Ах~! — оргазм наступал стремительно, но его постоянно насильно отдаляли, заставляя сильнее прогибаться в спине и молить. Все, как и хотел Рюноске. -Не отключайся, мы еще не закончили, — резкий пинок в живот коленом будто возвращает к реальности. Стон боли застревает в легких, не давая вздохнуть, отдавая болью в грудной клетке. Полное осознание происходящего доходит до Ацуши не сразу, ведь в здравомыслящее состояние, не ограниченное пеленой только что настигшего оргазма его приводит еще один удар, но только уже по лицу. А если быть точнее, то по скуле. -Я сказал оставаться в сознании. — стон боли от третьего удара, пришедшегося в грудную клетку, сплеванная кровь — все это доставляет как минимум эстетическое наслаждение Акутагаве. Но на лице Ацуши проскальзывает улыбка-оскал-ухмылка настоящего мазохиста. -Да я вижу, что это тебе нравится… Никогда бы не подумал, что ты, человек-тигр, такой мазохист. -А я вот… О твоих… Садистических наклонностях… знал… — говорить было тяжело, поэтому фраза звучала кусками. Рука, немного ранее лежавшая на ягодице Накаджимы, заменилась Расемоном, но лишь для того, чтобы его обладатель мог немного разукрасить сероволосого. Черная нить скользнула ниже, оглаживая оба полушария, а затем принялась за разработку девственного ануса мальчишки. Утолщаясь, придавая ощущение нескольких пальцев, она причиняла дискомфорт, а спустя еще немного — боль. Это прекрасное выражение отразилось на лице и, о Боги, Рюноске уже от одного этого вида готов кончить. А нет, не хватает маленького штриха. Брюнет целует Ацуши напористо, не как в первый раз, а позволяя себе больше, чем просто касание губ, углубляя его и сплетая языки. Когда он отстранился, нитка слюны между ними растянулась, придавая такому невинному Накаджиме вид сучки, которую хочется ебать и ебать, не прекращая. Заставив обильно смочить четыре пальца руки слюной, Акутагава заменил Расемон ими. По подбородку Тигра стекала слюна, взгляд был направлен куда-то не сюда. -Р-рю-ах~! — Рюноске нашел ту самую точку. Вновь заменив пальцы Расемоном, брюнет заставил сероволосого сесть на колени. Руки Накаджимы были зафиксированы за его спиной все той же способностью. Однако, какая же она удобная — и в сражениях, и в сексе пригодится. -Мне озвучить, что я хочу от тебя или сам догадаешься? — уши обладателя способностью тигра вмиг покраснели. Да что там уши, он весь покраснел. -С-сам… — еле сумел выговорить тот. Все, что происходило сейчас между ними, выходило за рамки. То, что хозяин Расемона был первым, вызывало у одного смущение, а у другого радость. Его никто не касался так, как он. Его вообще никто не касался. Агутагава потянул молнию ширинки вниз, пока еще не желая давать свободу рукам Накаджимы. Затем спустил брюки вместе с бельем. Глаза Ацуши полезли на лоб, но он не подал виду. Во-первых, как это вобрать на всю длину, а во-вторых, как потом принять в себя? Окей, главное — привыкнуть. Он слегка придвигается и для начала проводит языком по всей длине, останавливаясь на головке. Ее он обводит, а потом берет на пробу. Старается, с каждым движением головы вбирая все больше. К губам добавляет язык, вырисовывая узоры, понятные лишь ему. А Рюноске крышу сносит. Он пару раз глухо простонал, но теперь, когда Ацуши так старательно сосет и уже может спокойно вобрать в себя больше половины, сдерживаться — самое сложное. -Ацу~ши! — стонет Рюноске, уже находясь на пике. Накаджима же даже и не собирается останавливаться, решив проглотить все. Так он и поступил. Правда, белая жидкость хлынула прямо в горло, заставляя содрогнуться в кашле. Пошло облизывая губы, Тигр смотрит на Акутагаву снизу вверх. Брюнет, держа за подбородок, поднимает сероволосого на ноги, впиваясь поцелуем, еще более жадным, чем все предыдущие. От него у Накаджимы ноги подкашиваются. С самого начала ситуация его ну никак не устраивала, но сейчас… Она не устраивает его чуть меньше. И дело тут в том, что Ацуши это все начало, как ни странно, нравиться. И дело тут даже не в умелых манипуляциях Рюноске, а в том, что сероволосый уже неделю назад признал свою симпатию к брюнету, ведь скрывать тот факт, что после снов, где он стонет от наслаждения, нередко приходилось справляться с очень деликатной проблемой, не укрыть от самого себя. Наверное, слова Акутагавы были лишь толчком к осознанию собственной симпатии к нему, ведь человек-тигр частенько за прошедший год сотрудничества с Портовой мафией отмечал, что брюнет очень красив и, как бы странно это не звучало — не поймите Ацуши как извращенца со странными фетишами — ему нравилось смотреть, как рука мафиози сжимает чужое горло, заставляя неугодного обоим сторонам противника говорить, его Расемон и умение им орудовать, наталкивали на уж очень странные, никак не связанные с миссиями и их нынешними отношениями, мысли. Обладатель необычного цвета глаз немного приукрасил, сказав, что не думал о напарнике как о партнере в постеле до сегодняшнего дня. Он думал. Но просто думать ему удалось недолго, Акутагава бросил свою фразу о том, что Накаджима будет стонать от его рук. Это добавило масла в огонь. Просто мысли сменились снами и забивали голову мальчишки даже на работе. -Сложно было держаться со своим спектаклем до конца? -О чем ты? — невинно хлопает глазками Накаджима. -О том, что ты изначально был согласен на то, чтобы я тебя выебал по всех позах, а то, что ты ломался — лишь постановка для вида добровольно-принудительного секса. -А, об этом. Да, очень сложно, Рю-кун~. Ты знаешь, сколько раз за день мне приходилось бегать в туалет, потому что мысли о тебе и о том, что ты можешь со мной сотворить, появлялись очень часто и очень некстати. -Оу… Тогда к чему было все это? -Ну ты же сам все понял. И вообще, хватит языком чесать. Я хочу тебя, Рюноске, поэтому трахни меня уже и не мучай! — Акутагава уставился на Накаджиму, а спустя пару секунд тот добавил, — Прошу~ -Ну раз ты так просишь, — хищно улыбается брюнет. Он освободил руки сероволосого и заменил Расемон в анусе своим членом. Способность же переместил на все тело ведомого*, слегка сжав на шее. Стон-крик вырвался из Ацуши, потому что Рюноске вошел резко, до самого основания, но стоял, не двигаясь, давая привыкнуть. Сделав пару движений 'зашел-вышел', брюнет начал двигаться немного активнее, все еще осознавая, что боль сероволосого не прошла, а лишь слегка притупилась. Но когда Накаджима стал двигаться на встречу, Акутагава как с цепи сорвался. Он перешел на быстрый темп и воздух пропитался стонами и шлепками двух тел друг о друга. -Р-рю-агх~носке~ Кончил Рюноске на живот Ацуши и уже вытирал откуда-то взявшимися салфетками свой член, а затем и живот Накаджимы. Сероволосый находился вне мира сего и вне пространства, поэтому пришлось везти его к себе. Нет, брюнет знал, где находится квартира детектива, разделенная между ним и Кекой. Просто хотелось видеть его проснувшимся у себя. Хотелось, чтобы Акутагава был первым, что увидит Ацуши, пробудившись. И тихо надеялся, что так будет постоянно. Нет, не перепих после задания, а совместное утро. Рюноске не был романтиком, не умел проявлять ее, но зато он отлично умел показывать, что что-то принадлежит ему. Но на Накаджиму он давить не собирался. Если захочет, то останется. А Ацуши захочет. Потому что зря он, что-ли, терпел боль в заду и не мог весь следующий день ходить? (На миссию его относил Акутагава. И с нее тоже). Зря строил из себя почти жертву изнасилования, только бы получить наслаждение в большем размере, потому что знал, что брюнета это заведет не на шутку и не прогадал? Зря, что-ли, доверил свои тело и душу, а так же отдельно зад? Зря разрешал себе приказывать? Ну нееет, от него, Накаджимы Ацуши, так просто не избавиться. По крайней мере, Рюноске уж точно. И даже если буду ссоры, то чем серьезнее они, тем больше наслаждения от примирения, ведь, что Накаджима, что Акутагава, умеют извиняться.