Сирень на моих запястьях

Вокруг темно. Мир словно замер. Один за другим гаснут окна домов, на улице становится все тише и тише… Вокруг царит тьма, а в небе зажигаются миллиарды звезд. Темнота рассеивается бархатным свечением огромной луны, становясь мягкой и шелковистой. Блондинистые волосы слегка треплет теплый осенний ветерок. Чимин, свесив ногу с широкого подоконника, нежился в объятьях. Юнги, наблюдая за парнем, взъерошил его волнистые волосы, создавая совершенный беспорядок на голове Пака. Счастье поселилось в их сердцах с того момента, как все между ними разрешилось. Постоянное употребление небезопасных таблеток прекратилось, а удушающие проявления болезни перестали тревожить блондина. Истерзанная ветвями сирени душа наконец приобрела покой, а многочисленные раны стали заживать. Сердце вновь бьется, бьется так быстро и горячо! Румянец приливает к нежным щечкам Чимина и тот прячет лицо в складках вязаного свитера старшего. На лице Юнги расцветает добродушная улыбка, и он со всею любовью прижимает парня к себе. Пак слышит ритмичное сердце в его груди, с каждой секундой оно все чаще бьется… Тонкие прохладные пальцы крадутся под кофту, вызывая у Юнги табуны мурашек. Чимин вскидывает на него расслабленный взгляд, и его зрачки, прикрытые пышными ресницами, смотрят прямо в глаза Мина, опьяневшие от ночной романтики. Младший подается вперед, и теплые губы соприкасаются, нежная кожа чувствует рваный выдох. Мин нежно сминает его уста, отдавая в поцелуй все свои чувства, позволяя Чимину ощущать себя настоящего. Объятия крепчают, а эмоции накаляются. Кажется, никто не чувствовал так много и так сильно, как они. Любовь — действительно особенное чувство. Будто буйный порыв летнего ветра, он навевает лишь добрые чувства. Ты пребываешь в такой эйфории, что порой кажется, будто это все сон, это все не со тобой. Ты порхаешь, словно огромный махаон. Наконец, Чимин может быть уверен в том, что Юнги чувствует это… На подоконник с тихим звуком забирается кот. Его белый бок аристократично светится серебристым, будто отражая лунный свет. Глаза, словно два озера, блестят множеством созвездий. Хаотичные рыжие и черные пятна разбросаны по всему телу. Пак любовно поглаживает малыша по мягкой шерстке, а после аккуратно берет на руки, садит к себе на живот и вновь отдается объятьям крепких рук Юнги. Пушистик довольно прикрывает глаза, громко мурча. Умел бы Чимин мурлыкать — ни за что бы не упустил такой возможности показать свое умение. — Юнги… Ты знаешь. — Я знаю... — шепчет старший, целуя блондина в макушку. — Позволь мне любить тебя... От его шепота мурашки по коже, волосы дыбом. Сердце сжимается, а после начинает гнать кровь вдвое быстрее, заставляя щеки покрыться пунцовым румянцем. Маленькая ладошка Чимина остановилась на холке мурчащего кота. Рука Юнги потянулась за нею. Большим пальцем Мин огладил тыльную ее сторону, а после медленно закатал рукав. — Эта татуировка... На бледной коже контрастно выделялись черные линии. Тату в виде цветов сирени. На кухонном столе давно остывал чай из лепестков роз, а на подоконнике сидели Юнги, Чимин и его маленький котик калико. Волшебство ночи околдовало их, сплетая влюбленные души навсегда.