You took this, Dany.

❝ - I will take what is mine with fire and blood. ❝ Красный замок. Каждый шаг Джона отдаётся гулким эхом, трусливо расползающимся по извилистым коридорам, что покрылись цепью бездонных трещин. Сбивчивое дыхание и безумных стук сердца, бьющегося о спасительную клетку из рёбер. Единственная мысль предательски копошится в разбившихся идеалах застланных тонким слоем пыли, грязи и крови. Он поднимается по разрушенным ступеням с отвратительным ощущением, звонко сковывающим свинцовые ноги железной цепью. Секунды золотой нитью закручиваются вокруг песочных часов, превращаясь в подобие бесконечных минут. Идёт вперёд к остаткам тронного зала, чувствуя застывшей душой пристальные взгляды мертвых королей, что знают цель прихода. Его предки высокомерно смотрят вслед, обдавая тихим шепотом, слетающим с синих губ, как огненным хлыстом по напряженной спине. Чёрные искры в глазах потухли, осколками падая в бездонные водовороты. Дейенерис из дома Таргариенов, именуемая первой, Неопалимая, Королева Миэрина, Королева Андалов, Ройнар и Первых Людей, Кхалиси Дотракийского Моря, Разбивающая Оковы и Матерь Драконов. Джон видит её фигуру, словно излучающую таинственный свет, фарфоровая ладонь касается шипов трона осторожно, боясь, что это всё иллюзия, которая мгновенно осыплется прахом у ног. Его рука сжимается в кулак, дрожащий от сильного напряжения. Спина ощущает ледяную стену замка, глаза жмурятся, образуя глубокие мучительные борозды на побледневшем лице. Он выходит из мрачной тени, ощущая, как сердце пропускает удары, падая в пропасть. Взгляд следит за каждым движением королевы, сияющим адскими искрами. Её по-детски нежная улыбка и спертое дыхание наносят очередные раны, покрывающиеся кровавыми струпьями. Голос Матери Драконов струится плавным ручьём, но Джон почти не слышит журчания. Слова вылетают с быстротой, выпущенной из арбалета стрелы: - Я видел, как на улице казнили пленных. Сказали, что по твоему приказу. - голос медленно ломается. - Это было необходимо. - её лицо, ещё сохранившее тень былой улыбки, искривляется. - Необходимо? Ты там была? Ты видела? Дети, маленькие дети сожжены! - злость вскипает по капле, выливаясь из чана. Приглушённый изначально голос переходит на отчаянный крик, исполненный бешеной ярости. Тонкие ниточки мыслей сплетаются в небольшой клубок, вспышкой шаровой молнии озаряя заново ужасающие образы пылающей Королевской Гавани. - Я пыталась договориться с Серсеей. Она использовала их невинность против меня. Надеялась остановить меня. - А Тирион? - губы превращаются в тонкую полосу. - Он тайно сговаривался с моими врагами. Как ты поступил с теми, кто сделал такое с тобой, даже если тебе больно. - с ледяной стойкостью фигура медленно подходит. - Прости его. - взгляд скользит вниз, дрожащая нотка проскользнула, ударив длинным хвостом. - Не могу. - Можешь. Ты можешь простить всех. Показать им, что они ошибались. Помочь им понять. Прошу, Дени. - последняя фраза вырывается, мучительной дланью очерчивая глубокие борозды. Он надеется, что Тирион ошибается, что все ошибаются. «Любовь - это смерть долга». Всплывают в голове слова. - Нельзя прятаться за мелкими милостями. Нужный нам мир не построят те, кто верен этому миру. - Нам нужен милосердный мир. И никак иначе. - Так и будет. Нелегко разглядеть то, чего ещё не было. Добрый мир. - изящная рука ложится на плотную кожу доспеха. - Откуда ты знаешь? Откуда знаешь, что будет добрым? - Я знаю, что такое добро. И ты тоже. - Я не знаю. – всё в нем обоюдоострыми осколками рушится. - Ты знаешь. Всегда знал. - А как же все остальные? Кто тоже считает, что знает о добре. - Не им решать. - холодная решимость мурашками пробегает по телу. - Будь со мной. Построй новый мир со мной. Это наш мотив. Так было всегда, когда ты был ещё маленьким мальчиком с именем бастарда, а я девочкой, не умеющей считать до 20. Мы сделаем это вместе. Разрушим колесо. Вместе. - он смотрит на неё, на каждый изгиб, касающийся тонкой кистью до серьезных черт лица, плавно сглаживая острые, как клыки, нотки. В глазах разгорается пламя, овевающее легким бризом, проникающее в самое сердце, с нежностью вырывая по очереди сосуды, несущие рубиновую кровь. Терпкий аромат фиалок и смерти, смешиваясь с дрожащим шепотом Дейнерис, разрывает сознание на множество кусков. Сияющая улыбка на этих алых губах. - Ты - моя королева. Сейчас и всегда. - Сноу произносит вечную правду, которая застынет в нём до скончания времён, став частью скелета. Он знает, что Дени не изменится. Она шла к этому так долго, чтобы отступить от своих идеалов, в которые верит до безумия. Уже слишком поздно. Поцелуй срывается с разгоряченных уст, но Джон чувствует горький вкус пепла, оседающий отравленным мышьяком в легких. Брови почти встречаются, мучительно поднимаясь вверх. Тело с дрожью выгибается, рука до боли в побелевших костяшках сжимает рукоять кинжала. «Долг - это смерть любви». Уголки сжавшихся в тонкую линию губ опускаются вниз. Стальное лезвие направленное любящей волей безжалостно впивается острием в ткани. Оглушительный хрип, словно вырывает хребет мужчины. Спектр эмоций непонимания Дени, что сменяется осознанием предательства, захлёбывает, смыкая толщу воды над головой, уводя твёрдую почву из-под ног. Его руки крепко удерживают падающее тело. Последний её выдох крохотным облачком пара растворяется в морозом воздухе. Тонкие струйки крови струятся по лицу. Горячие слёзы прожигают длинные и узкие тропы на щеках . Плечи содрогаются снова и снова, а голос безвозвратно ломается, вздрагивая в непривычных рыданиях. Пустой взгляд пытается всё запомнить. Сердце мужчины с каждым ударом слабеет, теряя живой огонь. Бездна развернулась перед ним, заглатывая полностью, разрастаясь в животе, поглощая органы. Сотни мечей вонзаются в спину. Появление Дрогона гулким эхом разносится по лабиринту мыслей, соединившихся в одну. Джон осторожно опускает Бурерожденную на хладный пол. Зверь издаёт тихое бурчание, прикасаясь мордой к телу, пытаясь разбудить, пытаясь поднять, пытаясь понять, почему его мать не встаёт, не отзывается. Выпрямляясь в полной рост, раскидывая огромные крылья, крик дракона исполнен невосполнимой боли утраты. Мир запомнит этот момент, когда земля дрожала, а похоронный звон в его рыке разносился на тысячи километров, оглушая каждого, забираясь глубоко внутрь и вырывая что-то безвозвратно. Во взоре животного настоящая ярость, испепеляющая бурлящей ненавистью с мокрыми каплями боли. Пасть разверзается в оскале, зарождая огонь. Сноу принимает судьбу, принимает смерть, бросая последний взгляд на свою королеву, свою возлюбленную, погибшую от ножа любимого человека, последнего, кого она считала способным причинить страдания. Однако Дрогон извергает пламя на трон. Смертельный поток, от жара которого Джон отворачивается, жмурясь всё сильнее. Дракон уничтожает то, что убило Дейнерис Таргариен. Уничтожает безвозвратно символ власти, объединяющий королевства одной волей. Клинки плавятся, растекаясь под влиянием бешеных температур. Трон, созданный в огне Балериона, исчезнет в огне Дрогона. Два поколения объединились в одно. Колесо сломано, мама. Раз и навсегда. Маска непередаваемого удивления накладывается на лицо Джона, видящее, как горит и медленно застывает расплавленный металл. Поворачиваясь обратно, он видит, как осторожно лапа берёт Дейнерис. Влажные полосы от слёз уносит вдаль ветер. Ничего не будет по-прежнему. Эта неподвластная, съедающая изнутри боль останется с ним до смерти. Джон умер вместе с ней сегодня. Вихрь от крыльев поднимает вверх пепел со снегом. Опустошенный взгляд провожает в последний раз очертания великой Матери Драконов и её последнего ребёнка. Мир запомнит её. Плечи вновь беспомощно содрогаются, помогая высвобождать из мощной груди ощутимую скорбь. ❝ - You took this, Dany. ❞