Не нужна нам Йонака-рыба!

      Когда всё наконец-то хорошо и домой наконец-то приезжает твой родной брат, которого ты не видела бог знает сколько, ты бездумно садишься на поезд, занимаешь местечко, и, понимая, что ждать даже следующую станцию будет долговато, ты наивно решаешь вздремнуть, глядя искоса на двух школьниц напротив себя, одна из которых ворчит что-то про автобусы, а вторая затирает про то, что ей совершенно ничего не нравится, и ты засыпаешь, глядя на кем-то обороненный красный перчик, одиноко лежащий на полу.

***

      Но, не чувствуя больше убаюкивающего движения электрички, Йонака испуганно распахнула глаза и сразу же отдалась реальности, пропустив сонные муки на тридцать эпизодов вперёд, и с ужасом осознала, что проспала свою станцию и теперь ей придётся выйти на конечной, которая, наверняка, завела её куда-то в провинцию, ведь настолько далеко уезжать от родненькой станции улицы, на которой жила, ещё не приходилось. Ну как так можно-то?! Проспать и опоздать домой, когда Шинья-то, братик-то, приехал наконец домой и теперь наверняка ждёт её!       Однако, никто, кроме неё самой, не встретил её разочарованных мыслей — помещение поезда совершенно пустое, наверняка, все люди уже вышли, разве что тот самый красный перец остался безмолвно лежать на полу, что старшеклассница, даже будучи в такой ситуации, пожалела его и закинула в портфель, надеясь, что сможет по приходу домой запихнуть этот немытый грязный перчик брату в еду, чтобы он подавился, и она смогла отомстить за то, что он однажды сломал её красный карандаш, и по этой причине Йонака не смогла дорисовать цветочек, а потом этот чёртов брат уехал, так как: «Я окончил школу и уже подобрал подходящий для себя университет, поэтому я сразу же уеду, чтобы не тяготить родителей.» Ага, какой примерный. Его ещё постоянно в пример ставят, как Йонака получила всего лишь одну плохую оценочку. Ну она же подросток! Да, немного переросток, но всё же! Хочется взять и погулять с подружками, поорать в караоке, но так как она «девочка приличная» приходится скрывать свои потёмки, желания разрушить весь грёбанный мир и готовиться к экзаменам.       Уже решив судьбу перчика и судьбу бедного брата на сегодняшний ужин, девушка чуть ли не не заметила, что стоит в абсолютно пустой электричке, держа открытую сумку в вытянутых руках и смотря на злосчастный перчик злобными глазами и с натянуто страшной ухмылкой, и что со стороны это наверняка смотрится нереально глупо или странно, поэтому, ойкнув для самой себя, школьница закрыла рюкзак, напыщенно прилично подправила подмятую красную миленькую юбочку, и, вот-вот выйдя из вагона, услышала по громкой связи от водителя электронный звоночек и: «Последняя остановка!.. Могеко, Могеко!..»       Могеко-Могеко? Это название какой-то старой станции? Да нет же, о такой станции юная Курай, может поклясться на крови, никогда не слышала в своей довольно короткой жизни даже краем уха где-то у ворчащих бабушек, особенная разновидность которых обычно садится на лавочки и обсуждает идущую после школы молодёжь, хотя встречаются и довольно миленькие, с которыми Йонака не прочь поздороваться, но сейчас не об этом.       Понимая, что оставаться в электричке будет отнюдь не разумно, и от этого она наверняка наберётся проблем вплоть до полиции или чего-то похуже, примиряя своего внутреннего кричащего параноика, школьница осмелилась спустя уже довольно долгое время выйти, но как только обе её ноги плотно встали на тротуар, позади раздался громкий звук движения электрички, и ей оставалось только растерянно обернуться, чтобы увидеть быстро, как на зло, уезжающий вагонный состав поезда вместе с ним в дружно-подставной компании. Сегодня Йонаку предала не только она сама, но и этот чёртов поезд, как чёртов брат, из-за которого она так разволновалась, что не спала всю чёртову ночь, из-за чего и заснула в поезде, попав непонятно куда.       И снова примиряя такое ненавязчивое и обыденное желание уничтожить на чёртовый перчик весь этот мир с его проблемами, в которые она была втянута своим рождением, старшеклассница решила осмотреться, но не увидев ни одной живой души на довольно пустынной и, скорее всего, провинциальной улочке, она перечитала себе под нос все японские маты, которые только знала, и подошла к таблице, вселяя в себя веру, что хотя бы там старшеклассница сможет найти решение на эту сложившуюся сложную ситуацию, и надпись из шести букв ничем не помогла: «Могеко.»       Не забывая тщательно проклинать всё на свете с желанием того, что это обязательно сбудется по её миловидному представлению в голове, Йонака достала из слегка потрепанного временем от средних до старших классов портфеля мобильник в забавном розовом чехле и мигом сбросила блокировку, набирая срочный на все случаи жизни номер матери и прикладывая смартфон к уху, прозвучало три длинных телефонных звонка и раздался искусственно-фальшивый противный женский голос оператора, говорящий о том, что ни черта у тебя, Йоночка, не получится сегодня, потому что связь в этой глухой местности не ловит, поэтому отвали, я тебе ничем не помогу. В список предателей школьницы занесся ещё и её телефон, от которого такой-то подставы она не ожидала, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как попытаться пройти по станции, пытаясь найти либо сигнал, либо местных жителей, у коих можно было бы попросить чуточку помощи любезной затерявшейся девочке. Ладно, любезной затерявшейся девочке-переростку.       Ровно выложенная серая плитка не встретила радушно взгляд девушки, напоминая о том, что общаться дороге с неудачницами не надобно, и, конечно же, школьница могла лишь удивляться тому, как одинокость сваливает на неё эти странные и безумные мысли, однако зелёный решетчатый металлический забор, проломанный в некоторых местах и скрывающий за собой неожиданный овраг и жухленькую лесную чащу, тоже не дал ей никаких подсказок, что привели ли бы её, как Алису из Страны Чудес, в её милый чудный родной дом, а ведь так хотелось.       Рассерженная до маразматичного бурчания под нос чего-то очень-очень плохого, что нельзя говорить приличной старшекласснице с полностью выглаженной до жути школьной формой и идеальными туго затянутыми косичками, Курай, всё ещё держа в руке мобильник и надеясь найти связь для него, спешно пошагала вперёд, не прекращая осматриваться по сторонам и находя различные листовки и даже останавливаясь, чтобы прочитать их содержание, не несущее абсолютно никакого смысла. Например:

«С первого по тридцать первого числа каждого месяца — день прошутто! Ешьте прошутто для мира во всём мире! Космический мир! Идеальный мир! Непостоянство вещей!»

      Что? День прошутто? Извините, господа, не слыхали о таком и ныне, только уж сейчас! И причём А4 листы с подобным содержанием либо были повешены на забор, либо, похоже, сорванные валялись на асфальте, пачкая его высокомерную грязную идеальность плитки, посему школьница даже позлорадствовала. Неплохая такая прогулочка выходит с учётом того, что ты в миленькой заброшенной провинции, откуда тебе нужно неведомым образом попасть домой, а никто и ничто не хочет тебе в этом содействовать.       Неизвестно, сколько времени прошла пешим шагом Йонака, однако улица станции постепенно незаметно заканчивалась, превращаясь в хорошо обтоптанную и свежую тропу, которая как раз дала девчушке яркую радостную надежду на то, что здесь, за этим странным тёмным лесом, всё же может быть какое-нибудь захудалое людское поселение, однако бесконечные блуждания по почти прямой и широкой тропке привели к тому, что столь опасный шанс заблудиться в темноте повысился в несколько сотен раз в единое мгновение, и школьнице оставалось разве что пойти назад, на станцию, да ждать маловероятное появление ночной электрички, если такие, разумеется, бывают, а на случай, если ничего такого ночного не произойдёт, она же может поспать на лавочке до самого утра, да?       Но не тут-то было!..