Не нужна нам Йонака-рыба!

      — Прошу прощения?..       Неуверенно обходя врата стороной и заходя в странный просторный зал в блеклых коричнево-серых оттенках, где длинный торжественный красный ковёр с причудливым узором прокладывается до широкой лестницы, ведущей на широкий балкон второго этажа, хотя высота потолка явно подразумевает, что оное помещение вместило бы четырёхэтажный дом, весьма шикарное обустройство не оправдывает висящие на стенах канделябры с настоящими горящими свечками без противопожарной сигнализации, но здравый смысл быстро опоминается о том, что вряд ли этот замок сильно пострадает благодаря своему построению из кирпичей. И тут взгляд Йонаки опускается на противоположную от себя стену на втором этаже и именно находящуюся на ней огромную картину с жёлтой кошачье-подобной педо-тварью.       Ну разумеется, кто бы стал размещать свой дворец или летний курорт где-то в лесной безлюдной заднице с безумными животными, мысли которых волнует только изнасилование девушек? Только тот, кто сам является этим существом. Посему понимая, что находиться в месте, где обилие совратителей-котиков может достигать превышенной нормы, и даже не зная, какая норма вообще может быть у ненормальных, старшеклассница обернулась и схватилась руками за большую ручку, потянув на себя, чтобы открыть и сбежать от потенциального места опасности, но раздался по сторону ворот щелчок закрывания замка, ограждая Курай и свободу друг от друга.       Если бы школьница не смогла бы сдержаться прямо сейчас, то из её бы уст полился самый красноречивый мат, копию которого не было бы невозможно найти, так как такой запредельной ума искренности нужно добиваться моральной болью и карания саму себя за непонимание такой очевидной уловки многих фильмов ужасов, а теперь, по сюжету фильмов ужасов, надо обернуться и увидеть стадо короткошёрстных котиков, которые как раз выстроились в ровненькое стадо, и первый, тут же увидевший движение главной героини, что вероятно скоро умрёт, с превеликой радостью не для неё громко проговорил: «Могеге, привет!», второй ловко подхватил средь могегеканья: «Добро пожаловать в Замок Могекосов!», и третий закончил: «Добрый вечер, дорогая Йонака!» И на очевидный вопрос, откуда оно знает её имя, один из них ответил, кстати, не третий: «Мы Могеко, и мы знаем о тебе всё!» Конечно, телефон же со своей личной информацией она оборонила им на радость.       — А теперь давай играть! Играть! В сексуальном плане! — Одно оно начало надвигаться своими маленькими округлыми лапками к Йонаке, и она уже стала мысленно себя хоронить, но желание сохранить девственность до прекрасной свадьбы, когда та будет в чудесном пышном белом платье, а красивый и учтивый молодой человек в чёрном изящном смокинге, превысили женскую слабость за какие-то жалкие миллисекунды, и брюнетка морально приготовилась пинать, бить, наступать и доминировать над жёлтыми созданиями, мысленно рассчитывая то, что они относительно неё небольшие, и это может сыграть ей на руку, однако, их количество и вероятность того, что они запросто могут облепить ноги, вынуждая упасть, и не понимая, зачем вообще об этом думает и, одновременно зная, как это может решить судьбу её священной миленькой невинности.       С непонятного страха вжимаясь всем телом в злосчастные закрытые двери позади, дабы быть подальше от неведомого миром существа с диковинными именованием: «Могеко!», черноглазая приступила искренне верить в то, что она является самым лучшим бойцом во вселенной и эти маленькие твари ей не по чём, ибо жить-то хотелось, а они авось затрахают до смерти, и, ужаснувшись такой нескромной параноидальной мысли, испугав себя, тихонько и воинственно пролепетала под нос, поднимая кулачки: «К-кто первый?..»       — …А кто первый? — Услышав старшеклассницу, оскорблённо поинтересовался неизвестный Могекос из кишащей в ожидании чего-то толпы одинаковых извращённых сородичей, и те, в невероятном для себя удивлении скорчили рожицы, поворачиваясь к сущему подлецу, который в то время подбирался к аккуратной лодыжке юной Курай, и, заметив нелицеприятное внимание к своей персоне, грубо заткнул любопытного собрата:       — В первый раз она будет моей! — Ах, если бы только эти слова принадлежали гордому великолепному красавцу, что сейчас бы жарко и пламенно прижимал за изящную талию к себе, одновременно огораживая ту от другого статного красавчика-оппонента, а она бы трагично вздыхала ему в крепкое надёжное плечо, то Йонака, может быть, сейчас бы не таращилась на всё происходящее перед её глазами так, будто это — худшая часть жизни, однако, к сожалению, походу, данное расположение дел миленько даёт намёки на то, что если девка не постарается на все сто процентов выполнить миссию спасения собственной задницы, то это будет последняя, к чёрту, миссия, и тем временем, пока девушка раздумывала над тем, как высшее божественное создание подставило её, Могеко никак не желали прекратить деление чужой девственности.       — Что? Повтори-ка, мразь! Да знаешь, что я тебе в жопу запихну?! — С диким возмущением стал разглагольствовать какой-то выделившийся голосистостью Могекос, после чего начались целые протестующие бунты голосов, в зале поднялся неимоверный писклявый крик, и думающая над тем, что пора бы пользоваться ситуацией начинающейся бойни копающихся в куче жёлтых похабных существ, яростно орущих нецензурной бранью друг на друга и покрывая каждого в помещении оглушением с болью в ушах от таких слов, школьница осторожно и поспешно обошла яркое месиво из копошащихся тел стороной, успешно достигая цели в виде больших дверей в комнате и бесшумно открывая их, заходя и исчезая из взора тех, кто мог бы это заметить, хотя глупые животные весьма долгое время были слишком заняты избиванием. — А где… А где Йонака? — Вдруг, задал вопрос растерянный и отброшенный в стену каким-то неосторожным тяжёлым толчком котик, мгновенно заставляя всех прекратить движение и шум, поворачиваясь к пустому месту, где по идее должна стоять милая старшеклассница…

***

      Черноокая несомненно понимала, что на сей раз сама госпожа удача сначала подала девушке на серебряном блюдечке саму сущность бедствия, а потом, немного поразмыслив над тем, что пользуется своей профессией и авторитетностью зазря, устраивая бедным людишкам ни с того, ни с сего троекратное ускорение их существования, сделала Курай одолжение в виде драки тупорылых Могеко и, соответственно, малюсенького спасения, по какой причине и всё равно была благодарна девушка, по большей степени виня свою несусветную отупелость, но, тем не менее, находясь буквально за одной дверью от эпицентра жёлтой бойни, ей надо было сбегать как можно дальше от них в поисках второго выхода, например, чёрного, какой обязательно должен быть у любого замка, дворца или просто нормального дома.       Однако, лежащая без надсмотра на полу пластиковая упаковка с красновато-пряным мясцом так и манила взять её на случай, если, несмотря на опасность с каждого угла, путешествие по этому странному месту окажется более длительным, чем предполагалось, и школьница проголодается, а тут — раз! — и в сумке эта аппетитная ветчина! По скучной белой надписи и мелким написанным цифрам девушка убедилась в том, что данное, как называется, действительно «прошутто» не испорченное и может прослужить вкусняшкой ещё какое-то время, поэтому, мысленно восторгаясь тому, какая всё же она смекалистая, сунула пищу, которую никогда прежде не ела и с планом съесть ту, в свою школьную сумку и скорым пешим шагом направилась за поворот, обнаружив дверь в неизвестность, открыв её и зайдя, не забывая осматриваться ни на секунду.       Не без радости от дорогой, но совершенно халявной свиной ветчины, брюнетка очутилась в обширном и хорошо обставленном месте, напоминающем и, наверно, являющемся большой столовой на человек так двести, пусть и табуреты, и столы были значительно меньше и едва-едва достигали до высоты её бёдер, учитывая весьма невеликий ростик — всего сто пятьдесят пять сантиметров ровно. Полторашка метра с двумя кроткими косичками, подумав о том, как хорошо, может быть, живётся высоким людям на свете, что гордо возвышаются под полторашечками, и, грустно вздыхая, взяла с длинного протяжного стола очередную порцию прошутто, снова возрадовавшись тому, как может разбогатеть, если не сорвётся и не съест ничего из найденного, кроме, конечно же, красного перчика.       Обход помещений, в которые вела столовая, не дали никакого результата, кроме забитого битком портфеля чипсами с разным вкусом и встречи со спокойными индивидами большиухих котиков, у одного, кстати, Йонака нагло отобрала прошутто, из-за чего тот стал столь горестно реветь, что она чуть ли не отдала его вкусняшку ему обратно, однако, пока он долгое время бездействовал и ничего не принимал по поводу воровки, старшеклассница поняла, что особой мороки Могеко ей не предоставит, и волноваться об этом было бы сущей глупостью. Очередным помещением оказался небольшой, судя по расставленным вокруг коробкам с чем-то внутри, самый обыкновенный склад, и не видя смысла заморачиваться и тратить ценное время на копошение внутри них, черноволосая уже вот-вот собиралась обернуться и уходить, как за дверью удивительно громко и слышно прозвучало, зазывая игриво:       — Могеге! Йоночка! Ты где?!