Потерянный

***

       Тюремщица снова достала папку с досье Дофламинго. Она перечитала эти сухие данные со сноской на преступления. Немалый список, и кажется, неполный. Да, этот мужчина не терял времени даром. Его власть была слишком велика. Чтобы добиться подобного мало быть простым пиратом, пусть и с кровью Тенрюбито в жилах. Везунчик? Нет, скорее стратег. Помимо внешности, Дофламинго достался и незаурядный интеллект. Он держал за горло сильных мира сего. Он был королём преступного мира. Неудивительно, что этого неудобного преступника хотят убить. Женщину не покидало странное чувство незавершённости, недосказанности. Это досье выглядело однобоко, даже в какой–то степени несправедливо. Она взяла в руки карандаш и чистый лист бумаги. Надзирательница дополнила дело преступника той информацией, что ей удалось разузнать во время своего небольшого путешествия. Да, так будет правильнее. Женщина перевела взгляд на портрет разыскиваемого. С потрёпанной листовки с наградой на неё смотрел молодой привлекательный мужчина в очках с красными линзами. Чёрная рубашка, галстук, золотые серьги–кольца в ушах, он всегда одевался со вкусом. «Красивый», – подумала она про себя.

***

       Тюремщик постучался в кабинет Домино. Он поправил свои очки, стараясь сдержать дрожь. Ветер дул в спину, пробирая до костей. «И как эта хрупкая на вид женщина может здесь работать?» – промелькнула мысль в его голове. – Сукошиба? Ты что–то хотел? Мужчина зашёл к ней. Две недели со дня рождения Магеллана пролетели незаметно. Их отношения не развивались. Кажется, этой холодной женщине были чужды чувства. Но тюремщик всё же решился открыться ей. Он никогда не замечал в ней тех отрицательных качеств, что видели другие. Для него она была идеалом. – Домино–сан, я бы хотел... – Да? – Я имею в виду, если у вас нет других планов... Надзирательница предложила ему чашечку кофе. Горячий горьковатый напиток был весьма кстати. – Домино–сан, не желаете ли прогуляться после вечернего обхода? – Это свидание? – улыбнулась она, поправляя прядь волос. Мужчина слишком нервничал, чашка в его руках тряслась, он залился румянцем. – Нет, – вздохнула женщина и пересела за стол с бумагами. Ей хотелось пойти на свидание, хотелось ласк этого мужчины, его поцелуя. Но она посчитала, что подобное повредит её службе. Да, эта тюремщица слишком зацикленна на своей работе и попытках подняться по карьерной лестнице. Случай с Боа Хэнкок больно задел её самолюбие. Домино винила себя в том проникновении Мугивары и массовом побеге заключённых.        Сукошиба ещё некоторое время наблюдал за объектом своей симпатии. Она игнорировала его. Помявшись, он пробормотал себе под нос какие–то извинения и ушёл прочь. Домино слишком сильно надавила на карандаш, грифель сломался и укатился к краю стола.

***

       Утро. Надзирательница заглянула к своему заключённому. В этот раз она не освободила его от цепей. Дофламинго одарил её широкой улыбкой, задирая голову и заглядывая в глаза. – Лежу на твоих коленях, кормишь меня с рук, это точно не свидание? – подшутил пират. Женщина улыбнулась, поправив его спутавшиеся светлые волосы. После завтрака она как обычно держала ему газету. Донкихот слишком долго рассматривал титульный лист, нахмурившись, будто пытаясь что–то вспомнить. «10/23» – эти цифры определённо имели значение. Но он никак не мог вспомнить.

***

       Сади спустилась на четвёртый уровень Импел Дауна. Не найдя Магеллана в кабинете, она зашла к Ганнибалу. Тот предложил ей чай и пирожные, но девушка отказалась. Она хотела позавтракать со своим мужчиной. – Что там у тебя? – спросил начальник, указывая на небольшую корзинку. – Ничего особенного, жареная рыба с рисом, компот из Волчьей ягоды и немного Цианида. – Надеюсь, антидот у тебя с собой? Ну и вкусы у твоего возлюбленного, – поморщился Ганнибал. – Опасность – часть наших отношений, – задумчиво ответила девушка.

***

       Надзирательница уже закрывала его клетку, когда Дофламинго наконец вспомнил, что для него значат эти цифры. – Постой. Женщина проигнорировала его, как делала это уже неоднократно. – У меня сегодня день рождения, – расплылся в улыбке пират. – Разве именинникам не полагается подарок? Тюремщица хмыкнула, поражаясь его наглости. Впрочем, у неё было хорошее настроение, она кивнула. – Хочу груши, вымоченные в вине, торт со свечками, бутылочку Chateau. И ты поговоришь со мной. Последняя просьба выглядела скорее как приказ. Этот мужчина привык получать то, что хочет.        Женщина облокотилась о решётки, пристально смотря на Дофламинго и будто что–то обдумывая. Он попытался завести разговор, но ничего не вышло. Пират невольно вспомнил Дресс Розу, да уж, там у него не было проблем в общении с девушками. Власть и богатство – что может быть привлекательнее?

***

       Домино обходила свои владения. Снова потери. В общем–то, обычное дело. Редкий заключённый «Холодного ада» мог прожить здесь хотя бы неделю. Тюремщица даже не запоминала их лиц. Для неё они были лишь пронумерованными досье, со временем превращающиеся в бумагу для растопки камина в кабинете. Время от времени она разрешала волкам полакомиться этими пропащими людьми. У всех свои развлечения.        Женщина подошла к пустой клетке. Очередное исчезновение. «Похищение демонами» – излюбленная байка, что любят рассказывать её подвыпившие коллеги. Но Домино не верила во всю эту мистику. Нет, заключённые не могли испариться или сбежать из тюрьмы незамеченными, они должны быть где–то здесь. Она собиралась найти это тайное место. Женщина жаждала повышения. Ей осточертел холод и непрекращающаяся метель пятого уровня Импел Дауна. И если ей удастся разгадать эту загадку – Ганнибалу не отвертеться. Этому бездельнику придётся её повысить. Да, свободных вакансий нет. Кому–то придётся подвинуться.

***

       Надзирательница зашла к начальнику. Она положила отчёт на стол и налила себе чай, не дождавшись его предложения. Немного нахально, впрочем, у друзей так принято.        Они обсуждали насущные проблемы Импел Дауна, попутно подшучивая друг над другом. Женщина рассмеялась слишком сильно, чай потёк через нос. Магеллан зашёл в кабинет. Ганнибал помогал устранить протечку. Увидев эту картину, заместитель заявил, что зайдёт попозже, будто застав этих двоих за чем–то неприличным.

***

       Подросток лежал в сырой камере, размышляя о своей судьбе. Да, он предлагал тюремщикам убить его. Пыл агрессии и юношеский максимализм – не самое лучшее сочетание. Но успокоившись, юнец был благодарен за то, что его оставили в живых. Инстинкт самосохранения – вещь упрямая. Пусть его избивает Минокоала, пусть он не ел и не спал уже несколько суток, но он жив! Да уж, когда Тенрюбито снял с него ошейник, следовало ожидать, что всё закончится чем–то подобным. Он посмотрел на наручники, рабство или заключение в Импел Дауне, так сразу и не скажешь, что лучше.        Подросток подумал о своей семье. Судьба родителей ему неизвестна, скорее всего, они мертвы. Он вздохнул. У знати осталась его младшая сестра, наверняка её пытают в отместку за его провал. Вспоминая всё то, что они с ней пережили за свою относительно недолгую жизнь, он сжался калачиком. Слезами делу не поможешь.

***

       Тюремщица хозяйничала на кухне. Здесь было достаточно тихо в перерывах между завтраком, обедом и ужином. Сади зашла на чашечку чая. Увидев подругу, она принялась с упоением рассказывать ей о Магеллане и их романтических встречах. Да, эти двое вели себя как влюблённые подростки. Их отношения были такими искренними, что надзирательница даже немного позавидовала. Она давно не испытывала ничего подобного. На то были причины, когда она рассталась со своим мужчиной, ей казалось, что закрыться, подавить в себе все чувства – идеальный выход для неё. Возможно, тогда это было правильным решением. Но теперь ей приходится разбираться с его последствиями. – Мы совсем перестали общаться, сестрица, – вздохнула девушка. Может устроим девичник, м–м–м? – Уверена, что сможешь прожить без своего ненаглядного целых несколько часов? – подшутила женщина. – Ничего не могу обещать, – подыгрывала Сади–тян.

***

       Ганнибал закинул отчёт подруги в ящик стола. К чему читать то, что он и так знает. Он снова погрузился в мысли о наёмнике. Остаётся лишь догадываться, когда придёт следующий, и насколько он будет силён. И что делать с этим подростком? Докладывать ли об этом в Маринфорд? Сакадзуки наверняка пришлёт проверку. А может, чего доброго, притащится сам. Будет устраивать свои порядки, выискивать ошибки в отчётах, в работе подчинённых, нервировать его офицеров. Нет, это явно не в интересах Импел Дауна. Как и не в его собственных.

***

       Надзирательница открыла клетку Дофламинго. Пират задремал, она поставила поднос и дотронулась до его заросшей щеки. Его губы подрагивали. Кажется, ему что–то снилось. Надев на него наручники и кандалы, тюремщица потянулась снимать цепи. Расправившись с замками, она посмотрела на пирата. Он уже не спал и молча наблюдал за ней. Будто хищник за своей добычей. Женщина вновь покрыла всё своё тело Хаки вооружения.        Дофламинго уселся напротив неё. Он улыбнулся, стараясь заглянуть в её глаза. Надзирательница отвела взгляд. Она пыталась придумать оправдание тому, что здесь происходит. Не сказать, чтобы она праздновала именины с каждым своим заключённым. – Есть спички? Женщина зажгла свечи на его торте. Донкихот загадал желание и задул их, довольно рассмеявшись. – Как тебя зовут, молчунья? – поинтересовался он, откупоривая вино. Тишина. Тюремщица не собиралась ему отвечать. – Секрет? Фу–фу–фу–фу. Она смотрела в пол, положив руки на колени. Мужчина протянул ей бокал. – Попью из бутылки, всё–таки, я пират, – предугадал он её немой вопрос. Дофламинго не оставлял попыток заговорить с ней, флиртуя и отпуская шуточки. Поняв, что это бесполезно, он пошёл ва–банк: – Поговори со мной! В конце концов, я – именинник, ты должна исполнить мои желания. – Должна? – возмутилась женщина.– Кажется, ты не совсем понимаешь, где находишься. – Ну наконец–то, фу–фу–фу–фу. – ... – Я начитан, красив, галантен, чего тебе не хватает, молчунья? Снова тишина. Мужчина начинал выходить из себя. Жилы у него на лбу вздулись, он нахмурился и подался вперёд, встретившись почерневшим горлом с лезвием катаны. Пара капель крови стекали к цубе. – Поговори со мной, прошу тебя, – тихо сказал он, изменившись в лице. – Это место давит на меня, по–моему, я схожу с ума. – Ты просишь меня пойти на должностное преступление. Согласно инструкции я не имею права разговаривать с тобой. Симпатичной внешности и широкого кругозора маловато для того, чтобы я преступила закон. – И что же ты предлагаешь? – спросил пират, хищно облизнув губы. Донкихот слишком долго крутился в преступном подполье, чтобы не понять, что ему предлагают сделку. – Мне нужна информация.