Покой

— Мастер Шэнь, — вновь достиг его ушей насмешливый голос Тяньлан Цзюня, — вам ведь уже столько раз доводилось пить кровь священного демона — неужто до сих пор не привыкли? К этому невозможно привыкнуть — ни к паразитам, купающимся в крови, ни к прорастающей сквозь мышцы цинши, ни к неизлечимому яду, захватившему его тело. Особенно невозможно — к вывертам сюжета этого проклятого мира, крутящегося вокруг Ло Бинхэ. Почувствовав на губах вкус крови Тяньлан Цзюня, Шэнь Цинцю понял, что он смертельно устал. Он годами боролся, двигался от одного неожиданного поворота к другому, мучился в мире, в котором он — лишний. Глядя на встревоженное лицо Ло Бинхэ, готового сдаться, оставить свои потуги ради жизни этого учителя, Шэнь Цин… Нет, Шэнь Юань принял решение. Крики Системы в его голове едва не перебивали слова торговавшихся за его жизнь Ло Бинхэ и Тяньлан Цзюня. Опустив ладонь на грудь в районе сердца, он придал лицу как можно более невозмутимое выражение и начал: — Что бы Ваша Милость ни собиралась со мной сделать, прошу, не медлите. Как вы уже упоминали, будучи вынужден выпить кровь вашего брата столько раз, я уже начал к этому привыкать. Но даже не думайте выторговать за меня тело своего сына. Ло Бинхэ, если ты пойдешь на его условия, клянусь, я убью себя, не сходя с места. — Учитель… — в бессильном отчаянии выдавил Ло Бинхэ. — Ни слова больше, — оборвал его Шэнь Юань. Он дёрнул пальцами — и в руки скользнул призванный Сюя. — Кто сказал, что мне нужно его тело? — сухо бросил Тяньлан Цзюнь, воззрившись на него нечитаемым взглядом. — Оно не идет ни в какое сравнение с моим благородным обликом, так зачем оно мне? Находившийся на грани восприятия Шэнь Юань видел его ложь. — Что же тогда вам надо? — сдвинул брови заклинатель. — Цзюнь-шан желает его меч, — пояснил за господина Чжучжи Лан. — Верно, — подтвердил Тяньлан Цзюнь. — Я жажду поднести Царству Людей неоценимый дар, но сделать это без меча будет затруднительно. — Ты слышал меня, Бинхэ, — тихо произнёс Шэнь Юань. Ситуация прибавила уверенности в его действиях. Ещё в том мире он ненавидел персонажей, которые пали настолько, что их жизнью торговались. Ло Бинхэ же был выбор — или жизнь этого учителя, или смерть всего рода людского. Поэтому, когда Ло Бинхэ потянул руку с зажатым в ней Синьмо Чжучжи Лану, Шэнь Юань не думал. Короткий замах — и через миг голова Шэнь Цинцю, лорда пика Цинцзин покатилась, отделённая от тела, по полу Мавзолея. С громким звуком выпавший из рук Ло Бинхэ Синьмо упал на камни; с дробным шумом, как во время дождя, окропила вырвавшаяся с разреза поднявшаяся фонтаном в потолок кровь. — Учитель… — не веря происходящему, Ло Бинхэ заплетающимися ногами подошёл к рухнувшему обезглавленному телу, рухнул на колени рядом. Вцепился побелевшими дрожащими пальцами в изодранную одежду. — Учитель, вы… — Ну и ну, — усмехнулся Тяньлан Цзюнь. — А у этого горного лорда был стержень, всё-таки. Впрочем, неважно, — он кивнул Чжучжи Лану, и тот, справившись с удивлением, потянулся за валяющимся на полу Синьмо. — Ты не посмеешь! — с задушенным рёвом вырвались слова из Ло Бингэ. Он развернулся — обезумевший, с застывшими в глазах слезами и разрастающейся вокруг тёмной аурой. — А что ты сделаешь? Силёнок-то хватит? Через мгновение он уже был отброшен порывом энергии, и Ло Бинхэ набросился на него, готовый разорвать голыми руками. Завязалась драка, больше похожая на потасовку деревенских мальчишек, когда не смотришь, куда бьёшь, лишь бы ударить — сильнее, злее, не уклоняясь от ответных ударов. От каждого столкновения весь Мавзолей вздрагивал, поднималась пыль, по стенам бежали трещины. Мелкие демоны бежали прочь. Тяньлан Цзюнь с усмешкой наблюдал за дракой, и никто не обратил внимания, как из тела Шэнь Цинцю, из самого разреза шеи, потянулся тонкий хлыст, который вонзился в основание черепа отрубленной головы и медленно потащил её назад; длинные волосы волочились следом, собирая грязь и кровь. С тихим звуком плоть соединилась, голова прокрутилась, встав на место, глаза распахнулись, явив нечеловеческую, инфернальную зелень. Подтянув к себе Сюя, Шэнь Цинцю медленно поднялся. Стоило ему встать на ноги, как драка прекратилась — все взгляды были устремлены на него. Вырвавшись из хватки, Ло Бинхэ подошёл ближе, поднял руку, чтобы коснуться Шэнь Цинцю — тот взмахом руки отбросил его, впечатав в ближайшую стену; с потолка осыпалась каменная крошка. — Учитель? Не обратив на него внимания, Шэнь Цинцю продолжил идти дальше — к Тяньлан Цзюню, который со странным выражением наблюдал за происходящим; его пальцы дёргались в попытке ощутить своих кровяных паразитов, но те не откликались — окровавленный заклинатель неумолимо приближался. Подскочивший к нему Чжучжи Лан был в мгновение отброшен, как Ло Бинхэ ранее, а следом в него полетел брошенный уверенной рукой Сюя. Клинок вошёл в грудь демона до самой рукояти, которая начала странно сиять и изменяться. Чжучжи Лан схватился руками, попытался вырвать его из себя — но все его старания обернулись в нуль. От меча в тело Чжучжи Лана потянулись, пробив кожу и вонзившись во внутренние органы, тонкие серебрящиеся побеги цинши. — Мастер Шэнь, — поражённо выдохнул Тяньлан Цзюнь. Он видел то, что не замечали остальные: прорывающиеся сквозь прорехи одежды побеги цинши; странные наросты на голове около лба, соединяющиеся в едва заметные, похожие на покрытые корой рожки. — Вы ступили на путь демонизма. Мои поздравления! Жалко только, что… Он не успел договорить — Шэнь Цинцю в секунду сократил расстояние между ними, вцепился пальцами в скрытые тканями плечи. От пальцев сквозь одежды прорвались побеги цинши: они врывались в созданное из цветка росы солнца и луны тело, рвали его изнутри, поглощали кровь и силы. Тяньлан Цзюнь извивался, пытался вырваться из хватки, но Шэнь Цинцю держал крепко, как дерево — обвивал опору корнями. Вспышки энергий начали обрушать потолки… Шэнь Цинцю выпустил добычу, только когда выпил его до самого дня; выпавшее из рук тело ударилось об пол и осыпалось прахом. Второй кучкой праха обернулся труп Чжучжи Лана, когда после короткого жеста обратившийся демоническим мечом Сюя покинул его тело и замер в пальцах мастера. Оглянувшись, Шэнь Цинцю нашёл взглядом Синьмо, подошёл и поднял поднял его, чтобы через секунду сделать разрез в пространстве. Меч упал на камни, стоило прорыву в пространстве закрыться за его спиной. Ло Бинхэ с ужасом переводил взгляд с одной кучки праха на другую, а после — на собственный меч, который так легко покорился… Кому? Скользнувший по нему взгляд инфернальных глаз не принадлежал его учителю, он был бессмысленный, пустой… Шэнь Цинцю обнаружился на лестнице. Он медленно взбирался по выдолбленным в камнях ступенях, мало обращая внимания на окружающее. Адепты орденов сопровождали каждый его шаг на приличном расстоянии, не пытаясь приблизиться к окровавленному заклинателю. Они видели и странные побеги, выглядывавшие из-под окровавленных разорванных одежд, и пугающий взгляд… Когда дорога привела его к пещерам для медитаций, его уже ждали. — Шиди Лю, — Шэнь Цинцю обхватил одну руку другой и низко поклонился. — Прошу простить, но я бы продолжил разговор позже. Лю Цингэ сжал зубы. Он видел — его шисюн едва стоял, с трудом сдерживая что-то внутри себя. Не что-то — демоническую энергию, достаточную, чтобы уничтожить целую гору. — Ответь. — Чжучжи Лан и Тяньлан Цзюнь мертвы, — лишённый эмоций голос. — Пусти. Поражённый, Лю Цингэ отступил на шаг назад, не смея вставать между шисюном и его целью. Шень Цинцю позволил сумраку пещер поглотить себя. Бродил внутри, в естественных залах много часов, прежде чем не нашёл один из них — с растрескавшимся потолком, сквозь который проникали лучи света. Подтянув под себя ноги, он сел в центр самого сильного луча и сложил руки перед собой… Прошло несколько месяцев, когда Шэнь Цинцю вышел из пещер — и обомлел. Перед входом в пещеры стояли ученики Цинцзин. Завидев его, они побросали свои дела и низко склонились перед ним. — Учитель, — низко склонился вышедший вперёд Мин Фань. Рядом с ним стояла, склонившись, Нин Инъин, держащая в руках его вещи — поверх зелёной стопки лежал лёгкий веер. — Этот ученик имел наглость заявить, что это — лишь дела пика Цинцзин, — Мин Фань склонился ещё ниже. — Ты сделал всё верно, — на губы Шэнь Цинцю легла лёгкая довольная улыбка. Он взял из рук Нин Инъин верхний халат, накинул его на плечи, чтобы скрыть множественные шрамы в прорехах одежд. Развернул веер — тот лёг в руку привычно, словно созданный для этих пальцев. — Давай вернёмся домой. Мин Фань счастливо улыбнулся. Следующие месяцы прошли для пика Цинцзин сложно. Сложно было не одёргивать себя, заметив в волосах учителя, который стал дневать на тренировочных площадках с учениками, листочек, который двигался без ветра. Сложно было привыкнуть, что учитель Шэнь Цинцю полностью перешёл на инедию, и пил лишь ключевую воду. Сложно было не замечать пустой, холодный взгляд инфернально-зелёных глаз. — Чаю, шиди Лю? Лю Цингэ — единственный, кто навещал Шэнь Цинцю каждый месяц. Он что-то подозревал, но не смел говорить это вслух — мир был ещё в слишком неустойчивом состоянии после событий в Мавзолее. — Не откажусь. Он следил за тем, как живые побеги цинши словно застенчиво прятались в широких воротах рукавов, но не смел произнести очевидное вслух. Лишь выпил предложенный напиток — и контур его лица едва заметно смягчился, а взгляд помутился… — Учитель! — голос Мин Фаня оборвал его во время очередного движения, которое тот показывал юным адептам. Естественно, веером — меч он не обнажал с того дня, как вернулся из пещер. — У подножья гор заметили Ло Бинхэ! — И? — не понимал Шэнь Цинцю. — Он не был изгнан из школы. Пусть поднимается, если ему есть дело… А теперь — медленно поднимаете меч вверх, — обернулся он к восторженным адептам, которые тщательно повторяли каждое действие за учителем. К вечеру, когда адепты едва держались на ногах, Шэнь Цинцю разогнал их отдыхать и сам отправился в бамбуковую хижину. Ополовинил огромный кувшин воды, приготовленный Нин Инъин, с удовольствием улёгся поперёк кровати и прикрыл глаза. Он слышал тихие шаги вошедшего, но не открывал глаз — ждал первого шага. Вошедший подошёл к кровати, с шумом опустился на колени, прикоснулся к скрытой тканью колену. — Учитель… Шэнь Цинцю поднялся в кровати, посмотрел сверху вниз на коленопреклонного демона, который не смел поднять голову. Боялся увидеть пустые зелёные глаза, и невольно вымолвить, обронить вместо «Шень Цинцю» «Шэнь Цинши». — Ты вернулся, Бинхэ… Мягко опустившись рядом с Ло Бинхэ, он обхватил его лицо руками, заставив посмотреть на себя, после чего коснулся его лба, горящей алым метки поцелуем. Ло Бинхэ, не чувствуя себя, поднял руки и обнял, прижал к его себе, чувствуя оплетающие поверх одежд побеги цинши… Он сам обманываться рад.