Лестница

             Железная пожарная лестница причудливой лианой опутывала торец жилого дома. Некоторые жильцы относились к ней с небрежным равнодушием, мол, ну и пускай стоит, жрать же не просит, а при непредвиденных чрезвычайных ситуациях действительно ой, как пригодится. Другие, брезгливо поджав губы, брюзжали, что подобное «уродство» портит внешний вид старинного здания, а её узкие пролёты, проходящие под окнами угловых квартир, могут привлечь внимание любителей лёгкой наживы, значительно облегчая им возможность проникновения на чужую жилплощадь. На все заявления и жалобы «других», администрация района отвечала в лучшем случае короткими отписками, что данная конструкция была продумана изначально и убрать её без согласования пожарной инспекции невозможно, а на фасад, выходящий на широкий проспект, лестница не заходит, и поэтому не может испортить общее впечатление о красоте здания у проходящих по улице туристов. В худшем — посылали всех жалующихся нахуй. Не открытым текстом, разумеется, а вежливо и завуалированно, но общий смысл сказанного от этого не менялся.       Впрочем, среди жильцов находились и те, кому эта лестница была крайне необходима.       Первыми на неё обратили внимание самые младшие. Тяжело переносящие вынужденную ночную разлуку Чонгук и Тэхён начали ежедневно эксплуатировать лестницу, устраивая на ней несогласованные с родителями встречи. Одним поздним вечером к ним присоединился Юнги. Он, окончательно заебавшийся наблюдать за окном своей спальни то обезьяной ползущего наверх Чонгука, то с грациозностью бегемота спускающегося вниз Тэхёна, широко распахнул створку, выбрался на решётчатый пролет лестницы и быстро поднялся на этаж выше, чтобы отвесить зашухарившейся мелкоте знатных пиздюлей, но в итоге с ними же и остался. Ночной ветер упоительно пах цветущим во дворе жасмином, ласкал теплом, подымающимся от раскаленной за день земли, и Юнги, внезапно растерявший всё своё возмущение, опустился на железные ступени и достал из кармана домашних штанов пачку сигарет.       Постепенно к ним примкнули и остальные.       — А вы знаете, — задумчиво пялясь в небо, поинтересовался Намджун, — что помимо Большой и Малой Медведицы также существуют созвездия Большого и Малого Пса?       — Вот и пришло время охуительных историй, — весело оповестил всех присутствующих Хосок, не прекращая разливать пиво по пластиковым стаканчикам.       Со временем пожарная лестница стала излюбленным местом для дружеских посиделок всей живущей в доме молодежи, чьи окна выходили на неё. Родители если и догадывались об этом, то виду не подавали — пускай уж лучше как куры на насесте у стены дома сидят, чем шляются по тёмным переулкам; а сами парни вели себя максимально тихо и культурно, не желая привлекать внимание соседей к своим ночным вылазкам.       Полюбил выходить на лестницу Хосок — подышать перед сном свежим воздухом и потянуть ноющие после изнурительных тренировок мышцы. Спускался с верхнего этажа Сокджин — проветрить голову между чтением нескончаемых учебников по биологии, медицинских словарей и энциклопедий. Время от времени, вооружившись астрономическими картами, лениво выбирался из душной комнаты Намджун — найти на подсвеченном уличными огнями городском небе блёклые созвездия или неспешно рассказать очередную связанную с ними легенду.       Больше всех всегда говорил негласно считающийся самым умным Намджун, а в те вечера, когда удавалось раздобыть несколько банок пива, он вообще затыкался только когда его рассказ перебивался очередной дебильной шуткой Сокджина, большинство из которых были понятны лишь ему самому. Намджун на это обиженно дул щёки, но замечаний не делал, потому что, во-первых, Сокджин был самым старшим в их компании, а старших надо уважать; во-вторых, несмотря на изящное и субтильное телосложение, всем недовольным мог запросто вломить пизды; а в-третьих, именно старший и являлся тем, кто этот самый алкоголь приносил. Легким закусоном — как правило, чипсами — всегда угощал Чонгук, которому, из-за вечно не проходящих на морде подростковых прыщей, сам бог велел делиться вредной пищей с ближними, а не жрать одному.       Юнги, обычно, всем предлагал сигареты, на что Намджун неодобрительно хмурился и разрождался всратой лекцией о вреде курения. Намджун считался ярым ЗОЖником, что, впрочем, не мешало ему пить наравне со всеми, а то и больше других, и лайтовым гомофобом. Ну, это из тех, которые с возрастом понимают и принимают все существующие различия окружающих людей, а пока что беззлобно сообщал, что до пидоров ему нет никакого дела, только пусть всеми своими голубыми делами занимаются дома, потому что смотреть на них противно. И не смотрел. На сидящих рядом с ним Тэхёна и Чонгука, которые неизменно держались за руки и при каждом удобном случае якобы незаметно для окружающих поглаживали друг друга во всех стратегически важных местах.        А через два года их уютная компания стала ещё больше.       В один из солнечных дней уходящего лета к ним во двор заехали большой грузовик и незнакомая легковая машина. Друзья, сидящие с ногами на скамейке детской площадки, грызли семечки, вяло огрызались на непрекращающиеся жалобы выгуливающих детей мамаш и с интересом поглядывали на вновь прибывших жильцов. Особое воодушевление у них вызвал неуклюже вывалившийся из легковушки парень.       — Стопудово он из наших, — заговорщицки зашептал Тэхён, бегло оценив мерно раскачивающуюся в чужом ухе длинную серьгу, что по шее призывно скользила вниз к по-блядски открытым ключицам, и пузатый горшок с нежными фиалками, который незнакомец крепко держал в руках. Чтобы друзьям стало понятно из каких таких «наших», тыкнул пальцем в свою грудь и выразительно посмотрел на Чонгука, а на все недоверчивые взгляды грозно выпучил глаза и привёл неоспоримый аргумент: — Жопой чую!       В том, что гей-радар у Тэхёна находится именно в жопе, Юнги ни на секунду не сомневался. Сам убедился в этом одной ночью, когда привычно выполз на лестницу, чтобы покурить и поразмышлять о несправедливости бытия. И так уж случайно вышло, что лестница была пуста. Прохлаждаться одному было ебать, как скучно, душа требовала незамедлительно кому-нибудь поскулить и пожаловаться, и парень двинулся наверх, к старшему из голубоватой парочки, решая, что самый мелкий вряд ли сможет оценить и прочувствовать весь пиздец надвигающейся на Юнги катастрофы. Он правда не хотел подглядывать, но шторы на окне были распахнуты, в комнате тускло горел ночник, а на кровати… Короче, Юнги верил в сканирующую всех мимо проходящих людей задницу Тэхёна, которая при этом ещё и какой-то особый знак своему владельцу умела подавать, если вдруг на горизонте загорался очередной «голубой огонёк».       Другие, как видимо, в это тоже верили, потому что Сокджин громко заржал, издавая при этом звуки подыхающего тюленя, Хосок довольно хмыкнул, а Намджун перекрестился.       Несмотря на кажущуюся всеобщую радость, больше всех незнакомцем заинтересовался всё-таки Юнги. Было в этом парнишке что-то такое необычное и неожиданно влекущее, отчего познакомиться хотелось вот прям сразу.       — Ты чего на него таращился, как колхозник на колорадского жука? — испуганно прошептал Намджун, с тревогой поглядывая то на подзависшего друга, то на двери подъезда, за которыми скрылся паренёк.       — Нашёл свою идеальную задницу? — вслед за Сокджином загоготал Чонгук, озвучивая собственное предположение, отчего Намджун перекрестился повторно.       Юнги из сложившейся ситуации вышел достойно — отвесил Чонгуку подзатыльник, обозвал Намджуна подозрительным мудилой и, напоследок послав всех нахуй, гордо ушёл домой, вроде как обиженный, а на самом деле чтобы продумать чёткий план «случайного» знакомства с новым жильцом.       Как бы ни старался Юнги, план придумывался плохо. Да вообще, блять, не придумывался! Он быстро узнал, что поселилась вновь прибывшая семья в квартире, находящейся между жильём Сокджина и Намджуна, но информация эта нифига не помогала. В голову лезли сплошные глупости вроде непринужденно-детского «Меня зовут Юнги, давай с тобой дружить», и нагло-брутального «Эй, красавчик, не хочешь познакомиться?» Второй вариант, кстати, безупречно подошел бы Чонгуку, который хоть и был самым младшим, но наглости в нем хватило бы на всех оставшихся пятерых, но тот свою «идеальную задницу» уже давно встретил, ещё в песочнице вместе с ней куличики лепил, и поэтому в новых знакомствах не нуждался.       Судьба улыбнулась Юнги спустя три дня. Ну, как улыбнулась… Вообще-то изначально это был мотивирующий пинок под зад от старшего брата, которому родители дали ответственное задание купить продуктов, а тот это самое задание безответственно переложил на плечи младшего, всучив ему в руки список покупок и несколько хрустящих купюр. Юнги сначала хотел возмутиться, но, немного подумав, всё же поплелся в магазин, решив справедливости ради компенсировать возникшие неудобства заслуженно прикарманенной сдачей.       В магазине они и встретились.       Он стоял у полочек с йогуртами, к которым из-за стеллажа вырулил Юнги, толкая перед собой нагруженную тележку. Паренёк внимательно читал надписи на ярких этикетках и от вида беззвучно шевелящихся пухлых губ у Мина заметно вздулись штаны в области ширинки. От с излишком прилившей к паху крови её стало остро не хватать в голове, потому что когда новый сосед положил в свою корзинку выбранные йогурты и, почувствовав на себе внимательный взгляд, посмотрел на Юнги, тот так и продолжил стоять, как вкопанный. Или пришибленный.       Паренёк бегло осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что стоящий напротив пялится именно на него, и приветливо улыбнулся.       — Привет, — раздался неожиданно высокий голос. — Кажется, мы с тобой живём в одном подъезде?       Мин попытался сконцентрироваться на заданном вопросе, но всех его усилий хватило лишь на то, чтобы захлопнуть приоткрытый рот и перестать капать на пол слюной. В голове натянутой струной звенела последняя чудом уцелевшая извилина.       — Меня зовут Пак Чимин, — уже тише представился паренёк, неуверенно потоптался на месте и, так и не дождавшись никакой ответной реакции, начал разворачиваться, чтобы уйти.       — Подожди! — вдруг громко выкрикнул Юнги, отчего Чимин испуганно вздрогнул и вытянул шею, выискивая глазами бродящего по магазину охранника. Так, на всякий случай. — Меня зовут Юнги. Мин Юнги.       Паренёк сдавленно хихикнул, но быстро взял себя в руки. Как и подобает воспитанным мальчикам из приличной семьи, вежливо склонил голову и сказал, что очень рад знакомству. Юнги, никогда не отличавшийся воспитанием и изяществом манер, шумно сглотнул слюну, невнятно пробурчал под нос «мне тоже» и вдруг неожиданно выпалил:       — Ты сегодня в окно выйди, — увидев, как испуганно округляются глаза Чимина, быстро исправился: — В смысле, через окно на пожарную лестницу выходи. Я тебя с друзьями познакомлю и вообще… Весело будет… Наверное.        Юнги с тоской посмотрел на торопливо уходящего Чимина и в отчаянии ударил кулаком в бок стоящего рядом холодильника. От неожиданной атаки дверца открылась, несколько бутылок вывалились наружу… В общем, почти принадлежащая Юнги сдача ушла на оплату испорченного товара, Чимин явно подумал, что один из его соседей страдает психрасстройствами, а кажущаяся улыбка судьбы внезапно обернулась злобным оскалом.       На лестницу Чимин всё-таки пришёл. А чего не прийти-то? Надо же заводить новый круг друзей. Но случилось это только спустя три недели после злополучной встречи в магазине, когда уже успел крепко задружиться со ставшим одноклассником Тэхёном, который умудрялся в кратчайшие сроки влезть без мыла всем в то самое место, в котором лично у него располагался гей-радар; и по-приятельски общался с Хосоком, начав ходить вместе с ним в одну танцевальную студию.       Все прошедшие три недели Юнги страдал, но время проводил с максимальной пользой. Для начала он решил посоветоваться с друзьями, что же ему делать дальше. Не то, чтобы его волновало, что новый предмет обожания являлся мальчиком — Мин давно догадывался, что живо реагирующий организм как на девичьи мягкие округлости, так и на крепкие поджарые мужские тела явно свидетельствует об его бисексуальности, но необходимого опыта общения с парнями не было. С девчонками, кстати, его тоже было не так уж и много, но и речь шла вовсе не о них.       — Понимаешь, в чём дело, — голосом доброго сказочника вещал на кухне Хосок, заливая кипятком насыпанный по чашкам растворимый кофе. — Главная твоя проблема в том, что ты не только не уверен, сможет ли Чимин принять твои чувства. Мы вообще точно не знаем, интересуется ли он мальчиками.       — Ты же сам трындел, что танцами занимаются только девчонки и геи, — возмутился в ответ Юнги.       — Никогда я такого не говорил, — категорично отрезал Чон и добавил: — Как я мог такое сказать, если сам являюсь натуралом?       — Ага! И именно из-за своей натуральности ты Намджуна при каждом удобном случае по ляжкам наглаживаешь?       — А вот не твое собачье дело, кого и где я глажу! И вообще, мы сейчас о Чимине разговариваем, а не бёдра Намджуна обсуждаем!       Но долго о Чимине разговаривать с Хосоком не получалось по той простой причине, что он мало что о нём знал. Понимая, что Чон в этом нелёгком деле ему не помощник, Юнги отправился во двор, чтобы отловить всезнающего Тэхёна и, если повезёт и поблизости не будет Чонгука, припереть его к стенке, вынуждая выложить о новом друге всю подноготную.       Тэхёна он нашёл быстро. Разумеется, вместе с Чонгуком. Младший катал старшего на детской карусельке, раскручивая её практически до скорости света. Ким басовито орал на всю округу, как показалось Юнги, от страха, если судить по его отчаянно цепляющимся за крашенные прутья конечностям. Но Чонгук был явно другого мнения, разлетающиеся по двору маты Тэхёна принимал за бурный восторг и, дебильно улыбаясь, останавливаться не собирался.       — Пидоры малолетние, — недовольно пробурчал Юнги, и понимая, что разговор не состоится, побрел в сторону дома, размышляя, как мило на этой самой карусельке смотрелся бы Чимин.       Он вообще стал очень много думать о Чимине, но совладать со своими мыслями не мог. Немного помогало общество натуральных, как деревенское молоко из-под коровы, Сокджина и Намджуна, и учеба в школе, но стоило лишь увидеть мелькающую в толпе знакомую макушку — и все усилия шли по пизде. Юнги и до этого не отличавшийся общительностью теперь и вовсе стал напоминать то ли социофоба, то ли окончательно съехавшего с катушек маньячину — он либо блаженно улыбался, сидя в укромном уголке, либо рычал и огрызался на всех, кто его из этого уголка пытался вытянуть на свет божий.       Время шло, Тэхён, раскусивший коварный план Юнги, держался на безопасном расстоянии, появляясь вблизи только в сопровождении Чонгука, а мечты о Чимине уносились всё дальше в неизведанные ебеня, сменяя первые невинные фантазии о совместных прогулках на охуительные сюжеты фильмов, которые без устали скачивал из интернета Намджун и щедро делился ими со всеми желающими. Теми, что смотреть разрешено только после совершеннолетия, но Кима это никогда не останавливало, да и других мало смущало.       — Эх, Юнги-Юнги, вот уж от тебя я такой подставы не ожидал, — по-отечески укоряюще покачал головой Намджун, но флешку, до краёв набитую отборным гей-порно, всё-таки протянул. — Ну, нормальным же пацаном был! Ну, чё не так-то пошло, а?       — Чем нотации читать, лучше бы дружеским советом помог, — перебил Юнги, пряча флешку в карман. — Вот что мне нужно сделать, чтобы с Чимином поближе познакомиться?       — А мне откуда знать? — удивленно вытаращил глаза Намджун. — Я же по девочкам.       — А ты представь, что Чимин — девочка.       И Намджун представил! Хорошо так, сука, представил, что аж зажмурился от удовольствия.       — Зачётная из Чимина телочка бы вышла, — спустя несколько минут поделился он сделанными выводами, выныривая из сладких грёз. — Мордаха у него симпотная — одни губищи чего стоят! А жопа — ваще огонь!       — Хули ты лыбишься, как альтернативно одаренный? — перегретой сковородой зашипел Юнги, ревнуя по-достоинству оцененную чиминовскую задницу. — Говори, что мне теперь делать?       — А я ебу? Сам пидором стал — сам с этим и разбирайся! На вашей гомосятской любовной войне я — пацифист, — гордо сообщил Намджун. — Я и так уже чем смог — тем помог!       По просьбе скачанная порнушка действительно помогла. Теперь Юнги дрочил не на светлый лик Чимина-девственника, а воображал его опытным и не по возрасту искушенным любовником. В его фантазиях Пак был неутомим, ненасытен и страстно обожал своего соседа. Вот только в жизни почему-то к общению не стремился и, даже когда примкнул к их компании и стал регулярно появляться на лестнице, робко прятал свой взгляд и густо краснел от любой обращенной к нему фразы Юнги. Фильмы, ставшие для новичка Мина отличным учебным пособием по гейским утехам, нихуя не помогали в плане сближения с Чимином, ведь во всех просмотренных сюжетах парочки уже были хорошо знакомы и невъебенно влюблены.       Чтобы придумать, а после и осуществить идеальный план по завоеванию сердца и члена Пака, Юнги направился за советом к главному в их дворе ловеласу и пожирателю девичьих сердец. К Сокджину.       — Понимаешь ли, Юнги, нет у меня никакого идеального и беспроигрышного сценария первых свиданий, — мягко улыбаясь, объяснил Сокджин, не переставая утюжить ворох свежевыстиранных рубашек. — Каждая встреча уникальна и неповторима. Тут главное прежде всего самому чувствовать себя спокойно и уверенно, при этом чутко замечать все потребности девушки. Если жарко — водички вовремя подать, если видишь, что она устала — предложить посидеть на скамеечке или в кафе зайти… В кафе даже лучше. Уютно, музыка играет…       — Да понял я уже, что тебе и на свиданиях лишь бы пожрать, — отмахнулся от ненужной болтовни валяющийся на кровати Юнги. Он нервно грыз ногти и обреченно пялился в потолок, но хлопочущий по хозяйству друг его волнение не разделял.       — Не пожрать, а создать максимально комфортную атмосферу, — поправил Сокджин. — Чтобы всё прошло успешно, веди себя легко и непринужденно. Будь прост и открыт в общении. Импровизируй! Играй!       Юнги с удовольствием бы сыграл пару раз кулаком по самодовольной роже Сокджина, но у него осталось ещё несколько не озвученных вопросов:       — Это ты мне сейчас рассказываешь, как себя вести, когда с тобой пошли на свидание. А что ты делаешь, если отказались?       — Такого со мной ещё ни разу не было, — неопределенно пожал плечами Ким.       Вот с Сокджином такого не случалось, а лично у Юнги происходило много раз, и, чтобы не проебаться с Паком, он решил не спешить и присмотреться, поджидая удобного случая.       Присматривать за Чимином было просто. Учились они в одной школе, да и на лестницу Пак теперь выходил каждый день. Мило беседовал с парнями, без стеснения угощался выпивкой, при этом категорически отвергая предложенные чипсы и сигареты, и улыбался так, что Юнги в жар бросало. Улыбки Чимина, по всей видимости, не по-детски заводили ещё и псевдо-натурального Хосока. Тот, как ошалелый, всё время терся около него — то пивка в стаканчик подольёт, то съехавшую курточку на плечах ненавязчиво поправит. Короче, вёл себя, как последний пидорас и в прямом, и в переносном смысле этого слова. Юнги, не ожидавший от друга такого предательства, долго терпел и украдкой строил Чону злобные рожи, мол, отъебись от Пака, пока по-хорошему прошу. Чимин, кстати, такой заботе тоже был не очень-то и рад — не переставая улыбаться, осторожно убирал чужие ладони со своих коленей и смущенно поглядывал при этом на Мина.       Юнги терпел долго, но когда одним вечером Хосок шутливо поцеловал руку Чимина — психанул и подвинулся вплотную к сидящему рядом Намджуну. Не обращая внимания на удивленно переглядывающихся парней, томно вздохнул и, словно борясь с невыносимой усталостью, положил голову на чужое крепкое плечо. Для большей убедительности даже глаза прикрыл и из-под ресниц не до конца сомкнутых век увидел, что Хосок мгновенно оставил Пака в покое и тоже пересел поближе к Намджуну.       Как дебилы они весь оставшийся вечер и просидели — Юнги с Хосоком в молчаливом противостоянии жались к Киму; тот, нихуя не одупляя, по-дружески обнимал их за плечи; Сокджин, Чонгук и Тэхён обменивались выразительными взглядами; а Чимин…       Чимин окончательно сник.       Этот вечер стал весьма поучительным не только для Хосока, который хоть и продолжал общаться с приятелем по танцам, но допустимую черту больше не переходил, но и для самого Юнги, осознавшего, что надо срочно начинать шевелить булками, чтобы соблазнительного Чимина не увели прямо из-под носа.       Вспоминая все ухаживания Хосока, Юнги понял, что на Чимина они особого впечатления не произвели. Но как-то же нужно оказывать знаки внимания! Как именно это делать, Мин не знал. Не цветы же Паку дарить в самом деле! Да и опасно вот так запросто лезть к незнакомому человеку со своей пидорской любовью. Хорошо, если Чимин окажется нормальным парнем и просто пошлёт нахуй, отхлестав по морде неуместно подаренным веником. А если окажется подлым и мстительным и, в порыве оскорбленных чувств, пойдёт и настучит родакам Мина, что их сынулька не теми задницами любуется? Мама добрая — поплачет и поймёт. Старший брат и без этого постоянно стебётся — Юнги к его насмешкам не привыкать. А вот батя — мужик суровый! Запросто из дома выгонит… Или ещё хуже — лишит карманных денег и посадит под домашний арест.       Риск — дело благородное, но Юнги решил, что для него вот ни разу не подходящее, и поэтому отправился поговорить с тем, кто разбирался в однополых подкатах и ухаживаниях на все сто. Дождавшись утра Мин спустился по пожарной лестнице на этаж ниже и осторожно постучал в чужое окно.       Чонгук, отвлеченный от утренней гимнастики, встретил его безрадостно, но окно всё-таки открыл, впуская незванного гостя в свою комнату.       — Знаешь, дружище, — начал непринужденный разговор Мин, — Вот смотрю я на вас с Тэхёном, и сердце радуется! Такие влюбленные, счастливые… Может, расскажешь, как у вас так получается?       — А с каких это пор тебя мой Тэхён интересовать начал? — подозрительно прищурился Чонгук.       — Мне твой Тэхён нахуй не всрался, — ласковым голосом успокоил Чона Юнги. — Просто интересно узнать, как вы вообще встречаться начали? Ну, когда поняли, что любите друг друга? Как поцеловались в первый раз?       — Вот сколько себя помню, столько мы друг друга и любим, — задумчиво протянул Чон. — Мы же с самого детства всё время вместе. А поцеловались… Тэхён сам меня первым поцеловал. Я тогда здорово с велика наебнулся — коленку в кровь сбил и штаны порвал. Сидел и ревел на асфальте, как пизданутый, а Тэхёни, чтобы я не выл, меня обнял и в щёку чмокнул.       — Это ж сколько вам лет-то тогда было? — изумленно охнул Юнги, вспоминая, что последний раз видел Чонгука на велосипеде, когда тот учился в младшей школе.       — Мне — лет шесть, кажется. А Тэхёни постарше…       — Ну, хорошо. В том, что вы гомосеками были с самого детства, я и не сомневался. Но сейчас-то ты тоже за Кимом ухаживаешь! Вот расскажи мне поподробнее, что ты делаешь, чтобы порадовать Тэхёна?       — А зачем тебе знать, что моему Тэхёну нравится? — снова заволновался Чонгук.       Понимая, что никаких толковых советов от ревнивца-Чонгука он не дождётся, Юнги разочарованно махнул рукой и полез обратно в окно.       Время неутомимо шло вперёд, а в голове у Мина по-прежнему была пугающая пустота. Да и Чимин, зараза такая, только всё усложнял — начал подкрашивать глаза и губы блеском мазать, и выглядело это вызывающе по-гейски… или по-блядски… Короче, это выглядело настолько охуенно, что у Мина не только распрямлялись извилины, но и мозжечок временами отказывал — руки тряслись, как у психа, и от перевозбуждения подкашивались ноги. А уж когда Чимин ещё и перекрасил волосы — тут вообще хоть ложись и помирай!       Помирать Юнги, конечно же, не стал, просто весь вечер не отрываясь смотрел на Пака, а тот увлечённо рассказывал о скором предстоящем выступлении в другом городе, изящно поправлял рукой непослушные волосы цвета персика и невпопад отвечал на все радостные вопли Хосока.       Новость, что уже завтра Чимин вместе с Хосоком поедут на какие-то овердохуяважные соревнования по танцам, очень расстроила Юнги. Он угрюмо смотрел на Пака, и тот временами крупно вздрагивал, замечая на себе чужой недовольный взгляд. Или от холода вздрагивал, хуй поймёшь! Одет Чимин был явно не по погоде и зябко съёживался от малейшего порыва ветра, отчего Мину хотелось стянуть с себя теплую куртку и укутать ей легкомысленного Пака, который додумался выйти ночью на лестницу в одном тонком джемпере и джинсах с прорезями на коленях. Но сделать это так и не осмелился.       Воспоминания о сверкающих коленках Пака рвали душу Юнги четыре дня подряд. Оба танцора благополучно укатили на соревнования, и единственное, что оставалось делать Мину — терпеливо ждать их возвращения и просматривать в новостной ленте соцсетей бесчисленные селфи Хосока.       — Хоть бы Чимина пару раз выложил, мудила недогадливый, — проворчал Юнги и полез в окно, чтобы покурить и наведаться в гости к соседу сверху.       Тэхён в это время прилежно делал уроки. Ну, а чем ему ещё было заниматься, если Чонгука родаки увели на концерт в филармонию? Ким злился, скучал и поэтому обрадовался приходу Мина. Они оба уселись на узком железном пролёте лестницы, вместе покурили, пользуясь отсутствием Чона, и поржали над недавним скандалом, разгоревшимся во дворе из-за сломанной карусельки.       — Сволочь ты бесчувственная, Юнги, — неожиданно заявил Тэхён, резко меняя тему разговора. — Человек уже четыре дня болеет, а ты его даже не навестил ни разу.       — Кто болеет? — не понял Юнги, который все эти четыре дня выходил на лестницу только для того, чтобы покурить и о ком-то заболевшем впервые слышал.       — Чимин, конечно, кто же ещё?       — Он же это… на соревнованиях.       — На соревнованиях, — зло передразнил Мина Тэхён. — Не попал он ни на какие соревнования! Весь вечер, как дебил, просидел в одном джемпере, чтобы перед тобой покрасоваться, и простыл! Температура, сопли… Какие уж тут поездки!       — Как… передо мной… покрасоваться…       — А вот так! Влюбился он в тебя! Не с первого взгляда, конечно. Сначала-то он вообще подумал, что ты на голову отбитый, а потом пригляделся получше — и влип. Все мозги мне выебал, расспрашивая про тебя. Ну, я ему и рассказал, что ты только за девчонками ухлёстываешь… Э-э-э! Ты куда побежал?!       Но Юнги больше не слушал. Он, хватаясь руками за перила, быстро поднимался по лестнице вверх, где за плотно закрытыми ставнями его ждал Чимин.       Он остановился перед чужим окном и отчаянно забарабанил по стеклу пальцами, наблюдая, как лежащий на кровати паренёк отложил в сторону комиксы и устремился к нему навстречу.       — У меня в квартире ещё и входная дверь есть, — хихикнул Чимин, отодвигаясь в сторону от лезущего в его комнату Юнги, и тут же тихо вскрикнул от неожиданности, когда тот резко притянул его к себе, заключая в крепкие объятия.       — Через дверь долго, — жарко выдохнул Мин, и Чимин, обхватив ладонями чужие щёки, нетерпеливо подался вперёд.       Первый поцелуй вышел смазанным и неуклюжим. Юнги едва прикоснулся к чужим губам, и сразу же отодвинулся назад, поражённый их податливостью и мягкостью, но Чимин, быстро облизнувшись, уложил руку на его затылок и требовательно притянул к себе.       Они стояли посреди комнаты — босоногий Чимин в смешной пижамке и растрепанный и запыхавшийся от быстрого бега Юнги. Крепко цеплялись друг за друга, не веря, что всё это вовсе не сон и происходит с ними наяву. Боялись отпустить хоть на мгновение, безостановочно целовались, не желая разменивать сбившееся дыхание на ненужные теперь слова. И Юнги так и не понял, как они оказались около кровати.       Он, ведомый Чимином, послушно пятился назад пока не ударился задней стороной коленей о деревянный каркас. Упал спиной на скомканное одеяло, и Чимин завалился на Юнги сверху, притянутый за края расстегнутой пижамы.       В голове у Юнги по-прежнему не было ни одной мысли, но больше его этот факт не пугал. Оседлавший его бёдра Чимин выглядел точь-в-точь, как незнакомый сосед из похотливых фантазий, и Мин крепко обхватил ладонями чужую упругую задницу, наслаждаясь прорывающимися сквозь поцелуи нетерпеливыми стонами.       Всё шло именно так, как много раз представлял себе Юнги, и всё же, когда ладони Чимина оказались на его вздувшейся ширинке, он немного запаниковал.       — А может сначала в кино сходим, — жалобно прохрипел Юнги, пытаясь отползти от терзающего пуговицу его джинсов Чимина. — Или в кафе… В кафе очень хорошо — уютно и музыка играет…       — Сходим. Обязательно сходим, — ласково проворковал Чимин, запуская руку в чужие трусы.       Все сомнения унеслись прочь едва пухлые пальчики пробежали по выпуклым венкам эрегированного члена. Свободной рукой Чимин чуть приспустил джинсы и оценивающе провёл от основания до самого верха горячей плоти. Немного задержался на багровой головке, размазывая по ней капельку выступившей смазки, после чего обильно увлажнил свою ладонь слюной и, крепко обхватив, начал мягко скользить по стволу вверх-вниз.       От ласковых прикосновений Пака Юнги хотелось скулить в голос и немедленно совершить какой-нибудь сумасшедший поступок, например, упасть перед ним на колени и предложить стать им двоим мужем и… мужем. Но Чимин, вынуждая оставаться на месте, продолжал умело надрачивать рукой его член, а немного погодя и вовсе опустил голову, помогая себе губами и языком.       Юнги, позабыв о смущении, ритмично вскидывал бёдра, погружаясь всё глубже в потрясающе мокрый рот Пака, и тяжело дышал от накрывших его ощущений и чувств. Он приподнялся на локте одной руки, запуская пальцы другой в растрёпанные волосы цвета зрелого персика, и стиснул их в кулаке, отчего Чимин тихо застонал, но член изо рта не выпустил. Наоборот, начал отсасывать ещё старательнее, позволяя Мину глубоко втрахиваться в его горло.       Наверное, все создатели порнухи безбожно врут, выпуская фильмы длиною по полчаса, ведь для того, чтобы кончить, Юнги вполне хватило минуты четыре.       «Пиздёж и монтаж это ваше порно», — сам себя успокоил Мин, когда Пак послушно проглотил заполнившую его рот сперму.       Юнги с нежностью в глазах смотрел на довольного Чимина и думал, что может быть актёры могли так долго сдерживать оргазм, потому что у них никогда не было такого же потрясающего любовника. И никогда они не видели такого же счастливого и влюбленного взгляда, обращённого на них. И никогда они не держали в руках такого же невероятно прекрасного паренька, что сейчас ластился к Юнги. Никогда у них не было самого лучшего в мире Пак Чимина — забавно взъерошенного и раскрасневшегося, вот такого домашнего, уютного, милого…       — Выеби меня, — жарко мурлыкнул Чимин, отчего член Мина жалобно дёрнулся, вновь наливаясь кровью.       Юнги ошеломленно смотрел на соскочившего с его бёдер и устремившегося к шкафу Чимина. Он быстро прокручивал в голове все просмотренные фильмы, стараясь сориентироваться, что же ему нужно делать дальше, и решил для начала снять с себя штаны. Признаваться Паку, что по гейским меркам он девственник не хотелось от слова «совсем». Юнги всеми силами пытался выглядеть спокойным и уверенным, но всё же невольно вздрогнул, когда перед ним на кровать были брошены пачка презервативов и тюбик со смазкой.       — Ты же знаешь, как этим пользоваться? — томным голосом поинтересовался подошедший со спины Чимин, и догадываясь о неопытности Мина, добавил: — Не забудь для начала как следует меня растянуть.       Что именно делать со всем этим барахлом Юнги знал, но раньше для секса ему вполне хватало одних лишь презервативов. Он неуверенно покручивал в руках маленькую баночку, размышляя, стоит ли выдавливать её содержимое на пальцы прямо сейчас или для начала нужно немного приласкать раздевающегося перед ним Чимина…       И услышал, как в прихожей раздался скрип открывающейся входной двери.       — Блять, предки вернулись! — испуганно зашипел Чимин и принялся напяливать на себя валяющуюся у ног пижаму. Гораздо быстрее, чем до этого её снимал.       Пока Юнги, путаясь в штанинах, срочно втискивался в узкие джинсы и засовывал в карман почти позабытые трусы, Чимин успел привести себя в порядок и ловко закинуть под кровать презики и смазку, а ещё — коротко поцеловать и уверенным толчком в плечо направить Мина к окну.       — Я вернусь, — тихо прошептал Юнги, забираясь ногами на подоконник. — Чимин, ты слышишь? Я приду к тебе сегодня ночью.       Пак, опасливо озираясь на дверь спальни согласно кивнул, и Мин, перед тем как выпрыгнуть из окна, успел сорвать с любимых губ прощальный поцелуй.       Юнги не спеша спустился по железным, чуть дребезжащим ступеням на нужный этаж. Встал у окна собственной спальни, опираясь спиной об стену, и достал из кармана чудом не потерянную пачку и зажигалку. Медленно прикурил сигарету и тихо засмеялся, выпуская дым в темнеющее холодное небо.       Он точно знал, что для счастья ему нужно совсем немного — парнишка с волосами цвета спелого персика и старая пожарная лестница.