"Круг замкнулся"

...Знаю, что причинил тебе боль. Наверное, думал, что, умалчивая о твоих родителях, поступаю милосердно, но теперь понимаю, что щадил себя самого. Прости. Надеюсь, что однажды ты поймёшь. И жаль, что с договором не срослось. Правда, жаль. Знаю, ты делаешь то, что должно, мы все должны делать что должно, насколько это возможно. Как бы всё ни сложилось, даю слово: если будем нужны... если буду нужен, я приду. Стив медленно открыл глаза и потянулся. Вставать не хотелось, как и что-то делать, куда-то идти, с кем-то разговаривать. Ему уже два месяца было абсолютно безразлично все вокруг. Не жизнь — существование. Вполне закономерное, заслуженное, честное, но именно из-за того и слишком болезненное. Воспринималось, как данность и бережно хранилось в израненном сердце. Жаловаться нельзя, ведь он заслужил всё это дерьмо. Однако… Каким же надо было быть кретином, чтобы поверить, открыться, довериться и окунуться с головой в новые чувства. Непроходимым тупицей, чтобы думать о том, будто прошлое больше никогда не покажет свой уродливый нос. Стив готов был признать — и признал, к чести, еще два года назад — что его чувства к Тони Старку далеко не дружеские, не приятельские, и их размолвка… нет, война!.. сильно ударила по совести, по израненной битвами и потерями душе. Он не хотел бросать, не объяснившись. Не хотел уходить, не признавшись. Однако, взгляд, полный неподдельной ненависти, остановил, заморозил, убил окончательно. И больше не было ничего. Никого. Два года пустоты, раскаяния, отчаянного сопротивления самому себе и своим желаниям. Двадцать четыре месяца самобичевания, упреков и всепоглощающего чувства потери. До зубного скрежета хотелось взять проклятый телефон и просто позвонить, услышать любимый голос, даже если в нем ничего, кроме презрения и не будет. Взять маленький аппарат в руку, провести пальцем по кнопкам и нажать одну-единственную, а потом слушать, затаив дыхание и ждать… Решился на первый звонок Роджерс лишь спустя полтора года. Ожидаемо — ему не ответили. Через неделю повторил свой подвиг, но уже с большей уверенностью в своей правоте. Ведь, ну как же, в самом деле, можно столько прожить вдали от человека, рядом с которым так сильно и часто билось сердце! И перед которым так виноват. Как он отреагировал на его письмо? Наверное, еще больше возненавидел, или, что вероятнее всего, выбросил, даже не прочитав. Скудные строчки, сухие и безжизненные не помогут вернуть утерянное, не прояснят для них ситуацию, не воскресят потерянное доверие. Но просто уйти духу не хватило, ведь тогда бы это означало конец — а к полному разрыву Стив не был готов. И пусть, что Тони совершенно не понимал его мотивов, пусть, что он даже не представлял по какой причине его лучший друг ушел, оставив замерзать в снегах чуждой им страны. Но Стив не мог иначе. Он спас одного друга, чтобы потерять другого. Это был его выбор. Осознанный и тяжелый. Теперь настало время платить за ошибки и пытаться их исправить. Наверное, именно поэтому он с таким упорством звонил и ждал. Ничего, кроме длинных гудков он не услышал. Как и все тысяча двести сорок три попытки после. С упорством маньяка Стив набирал и набирал знакомый номер, слушал противный и надоевший до невозможности звук, отключался и через несколько дней снова повторял нехитрый маневр. На многочисленные смс-сообщения и письма по электронной почте точно так же не было ответа. И пришлось сдаться. Ровно на десять дней. А после очередная отчаянная попытка. В темной комнате какого-то богом забытого отеля, где ему пришлось остановиться на ночевку, Стив дрожащими пальцами нажимал на истертую кнопку старенькой Мотороллы. Это был скорее безусловный рефлекс, чем осознанное действие взрослого мужчины. Достать, нажать, прислонить к уху, затаив дыхание ждать и молиться. Надежды не было, как и веры в то, что его когда-нибудь простят, услышат, поймут, разрешат вернуться. Хотелось, до безумия хотелось хоть какой-нибудь реакции! Он уже готов был лететь на базу, наплевав на то, что его считают преступником, войти в мастерскую, где совершенно точно будет Старк, подойти и обнять. А потом получить мощным ударом по челюсти и стоять смотреть на ударившего. Слушать его сбивчивую речь о том, какой он предатель, какой он урод и не достоин дышать с ним одним воздухом. Стив бы предпочел, чтобы Тони раз за разом наносил физические удары, он даже хотел прочувствовать настоящую боль — ее выдержать проще, и от нее не так тошно, — а потом бы долго сидел и наслаждался звуком низкого, пропитанного легкой хрипотцой, голосом и улыбался бы как идиот. Да, если бы хоть на один его звонок ответили… — А ты настырный. От неожиданности Стив чуть не выронил мобильный, когда в его ухе раздался голос того, кто только что заполнял все его мысли, и кого он так мечтал увидеть. — Возвращайся, и остальных собери, — продолжил Старк, после секундной заминки, — вас простили… …Зевнув, Роджерс нехотя поднялся с кровати, надел легкие домашние штаны и футболку, и направился сразу на кухню. Стандартная процедура, автоматическая: насыпать кофе в кофеварку, налить воды, поставить кружку и нажать на кнопку, после чего пройти в ванную и принять душ. За это время чудесный аппарат успевал выполнить поставленную задачу и к своему приходу на кухню Стива уже ждал ароматный и горячий напиток. Заученные движения, отработанные до мелочей за столько недель, не позволяющие лишних мыслей. Он просто отключался и делал то, что должен. Организм требовал свое — еда, сон, отдых, выброс адреналина на нечастых миссиях, где он вместе с остальными Мстителями помогал уничтожать остатки Гидры. Очаги удавалось срезать на корню, но раз за разом они вспыхивали по новой, и не оставляли без работы супергероев, не давая им окончательно уйти на заслуженный покой. Но, что важнее всего, только там он мог быть настолько близко к Тони, чтобы даже сквозь броню его овевало сумасшедшим холодом, и в то же время обжигающим безумием, скользящем невесомым туманом в самого Стива. Он отвлекался, не мог сосредоточиться, команды выдавал на автопилоте, и все время наблюдал за одним-единственным человеком, кто так волновал и будоражил его с самого первого момента возвращения. Хлебнув крепкий кофе, который раньше и на дух не переносил, Роджерс взглянул на настенные часы — десять утра, а значит совсем скоро он придет. Протянув руку, взял со стола вчерашнюю газету и вчитался в заголовок на первой полосе: «Тони Старк на открытии новой школы». Здесь же несколько фотографий, на одной из которых миллиардер стоял рядом с каким-то мужчиной, мягко приобнимая того за спину. Точнее, его рука была слегка ниже поясницы, но на этот факт никто, кроме Стива не обратил внимания. Ведь, подобные моменты предназначались специально для него, чтобы задеть побольнее, дать понять о своей независимости и обозначить границы. Таких вот фотографий было множество. На светских мероприятиях, на вечеринках, на званых ужинах — везде Старк умудрялся найти себе пару (будь то мужчина или женщина), с которой флиртовал и бесстыдно лапал на глазах у всех. При этом, он постоянно наблюдал за Стивом, за его реакцией, за хмурым взглядом, бродившем по фигуре гения и его очередного спутника, неизменно усмехался, а потом уходил с мероприятия. Естественно не один. Унизительно, больно и противно от самого себя, но сделать Роджерс ничего не мог. Он все равно каждый раз открывал ему дверь, когда наступало время для очередного визита, впускал в свой маленький одинокий мирок. Снова целовал его, обнимал, прижимал к себе, с новой порцией надежды впитывая знакомые запахи. Однако, разве приходилось жаловаться, когда он сам захотел подобных отношений? Разве можно отказаться от того, что ему предлагали? Знал ведь, на что именно шел! Изначально ему была известна его роль в жизни Старка. — Я буду приходить, Роджерс. Но не жди от меня чего-то бо̒льшего, не жди серьезных отношений, не жди верности. Я не дам тебе этого… Да, все верно. Они не были вместе — ну, как пара — только секс, иногда быстрый и холодный, чаще медленный и такой сумасшедший, пробуждающий ложную надежду на взаимность и прощение, что хотелось навсегда остаться в этом дне, в этом моменте, где Тони ласково проводит по его волосам, усмехается в приоткрытые губы, шепчет какие-то неразборчивые слова. Зато он был рядом, наслаждался теплом любимого тела, имел возможность наблюдать за спящим мужчиной и фантазировать о мирном будущем, без боли и страданий настоящего. Он мог прижать его во сне к себе, крепко стиснуть, услышать недовольное бормотание, улыбнуться от ощущения покоя, пусть и на короткое время. Главное, что у него появился, наконец-то шанс быть с ним. И со временем все изменится. Стив твердо верил в это. Хотел верить. Звонок в дверь заставил поневоле усмехнуться. Сердце болезненно сжалось, расширилось до невероятных размеров и снова свернулось в клубок. Оно знало, что через несколько минут его вынут из груди, будут мучить и сжимать в крепких пальцах, его будут терзать и рвать на части такие знакомые и теплые руки. Его уронят на пол, и по нему в миллионный раз пройдутся, растопчут, сотрут в едва различимую пыль, а потом так же неаккуратно соберут остатки, слепят в неровный комок и вернут на прежнее место. Лишь для того, чтобы повторить весь процесс заново. — Утречка! — за дверью ожидаемо стоял Тони, довольно и хищно скалясь. Без приглашения — оно ему не нужно — прошел в небольшую однокомнатную квартирку, что Стив снял для себя, когда их отношения только начались. Он хотел свободы, хотел уюта и тепла, надеясь получить все это от человека, который отныне смотрел на него, как на дорогую и красивую игрушку. Да он много чего хотел, вот только судьба распорядилась иначе, заставив рухнуть с огромной высоты прямо о твердую землю. И как только не разбился — до сих пор загадка, даже для самого капитана. — Здравствуй, Тони, — заперев дверь, Роджерс следует за ним по пятам, словно уставший путник в темноте бредет за крохотным лучиком света, внезапно появившемся перед ним. — Ты сегодня останешься? — Я сегодня абсолютно свободен, аж до завтрашнего утра. Так что ни в чем себе не отказывай. Хотел бы взрастить в себе обиду на слова и поступки Тони. Хотел бы начать ненавидеть его за то, что бросил в омут безответных чувств. Хотел бы стереть себе память об ядовитых словах и отчаянном предательстве. Да только не мог. Любил. Он слишком любил этого сумасшедшего миллиардера, слишком глубоко вогнал в свою душу, чтобы испытывать хоть что-то, кроме слепого обожания и покорного подчинения его воле. Пусть, что мстит таким образом за свои личные обиды и разочарования. Заслужил — спорить не будет. Пусть, что уходил, оставляя с истерзанным сердцем, забывая о его существовании на несколько долгих дней. Пусть, что приходилось умирать рядом с ним, сгорая от его обжигающих и сводящих с ума рук, губ, ласковых взглядов, будоражащих воображение и заставляющих надеяться на взаимность. Стив до сих пор ждал, наивно полагая, что когда-нибудь услышит в ответ такие необходимые ему, как воздух, слова. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Они должны были рано или поздно прозвучать. Стив точно знал — чувствовал, — что Тони не просто так приходил к нему раз за разом, проводя с ним ночь и обжигая своей страстью, которую не подделаешь, в которой не солжешь, ведь именно в постели он открывался, становился настоящим, таким, каким был до всего этого дерьма с гражданской войной. Просто набраться терпения, показать, что готов ждать сколько угодно, лишь бы не уходил. Не оставлял с огромной дырой в груди, заполнить которую мог лишь собой. Слишком поздно идти на попятную, отказываться от себя и своих чувств. Он больше не мог противиться сумасшедшему обаянию этого человека, да и не хотел. Пока тот приходил к нему, пока обнимал и целовал — пусть, что ради мести, — но ради таких моментов стоило проживать пустые дни. — Ждал меня. — Не вопрос, утверждение, и Роджерс просто кивнул, зачарованно наблюдая за плавной походкой и кошачьей грацией своего раннего гостя. Старк медленно снял куртку, обувь, прошел к столу и взял кружку с кофе, делая из нее большой глоток. Поморщился. Поставил на место. Теперь его взгляд заскользил по пустым стенам, по незаправленной кровати — смысл, если совсем скоро ее снова придется проверять на прочность. И этот ритуал стал для Стива привычным. Он знал, что после того, как Старк убедится в неизменности обстановки, сразу подойдет к нему, схватит за руку и утянет к постели. А дальше несколько часов сладкой пытки, терпимой и не очень боли, глухих стонов и отчаянных молитв. Но разве разбитое сердце имеет право голоса, когда перед затуманенным взглядом Стива проносятся картинки голого Тони, его потемневших от возбуждения глаз, его горячих рук и губ, что будут шептать ему бессвязные речи. Разве измученная многочисленными надеждами и сомнениями душа сможет перестать рваться наружу к тому, кто так отчаянно тянулся и одновременно отдалялся? Стив позволит ему все. Лишь бы перестал ненавидеть, забыл обиды прошлого, не исчезал из его однообразной жизни. Без Тони все теряло смысл, звуки и краски растворялись вместе с ним, когда дверь с тихим скрипом закрывалась за широкой спиной гения. — Знаешь, Стив, — громко произнес Старк, возвращая потемневший взгляд, медленно подходя все ближе и ближе, — еще час назад я наивно полагал, что этот мой визит к тебе станет последним. Твердый и мощный голос сорвался, превратившись в сухой шепот. Остановившись в шаге от него, Тони поднял руку и мягко провел пальцами по щеке Стива. Это прикосновение свело с ума — уже давно он не прикасался к нему так: нежно, трепетно, с чувством… В груди острой болью кольнуло осознание смысла произнесенных слов. Нет! Он не отпустит! Не позволит уйти! — Ты все равно вернешься, — тихо ответил ему Роджерс, перехватив его ладонь дрожащими пальцами и прижав к щеке крепче, не сводя пристального взгляда, стараясь прочитать в темных глазах напротив ответы на свои вопросы. Не ошибается ли? — Ты не оставишь меня. — Думаешь, что знаешь меня? — усмехнулся гений, выдергивая руку и разрывая такой интимный и трогательный момент, возвращая более привычную для них атмосферу. — Но ты прав, я действительно не смогу сделать этого. А знаешь почему? — Потому что у нас отличный секс? — Стив позволил себе слегка расслабиться и даже пошутить. Причина не важна — больше не важна. Он сможет любить и за двоих. — Я ведь никогда и не злился на тебя по-настоящему, — пожал плечами мужчина, равнодушно скользнув взглядом по скудной обстановке комнаты. — Просто стало все равно. — Прости. И это слово вошло в привычный режим дня. Он неизменно произносил его, заставив потерять истинный смысл, уйти в небытие, примерно туда же, где и жалость к себе, гордость, чувство собственного достоинства. Все обезличилось, ушло, испарилось с осознанием того, что он мог лишиться Тони, мог потерять его. Да, капитана больше не было — его стерли, зато рядом всегда был тот, ради кого он готов умереть не задумываясь. Я разрушаю себя ради тебя Резкий выдох, и Тони подался вперед, крепко обхватывая Стива за плечи и притягивая к себе для поцелуя. Жадного, злого, но какого-то странно родного и теплого. Сегодня он немного другой. — Я просто понял одну простую вещь, — прошептал ему в губы Тони, получив на свои слова лишь короткий и нетерпеливый вздох. — Не хочу… Стив уже ничего не слышал, все его внимание сосредоточилось на мягких губах. Он очень хотел его. До безумия! Сорвать бы прямо сейчас с него ненужную одежду, разорвать эту рубашку в лоскуты, чтобы открыть себе доступ к любимому телу. И он частично реализовал свое желание, распахнув рубашку Тони одним ловким движением — с недавних пор у него все рубашки отшивались по спецзаказу, не с пуговицами, а с кнопками. — Хей, не торопись, солдат! — засмеялся Старк, перехватывая руки Стива и опуская их вниз, чтобы больше не было соблазна поддаться их обжигающей магии. — Сделаем это медленно и не спеша. И снова инициатива перешла к этому железному человеку — не по статусу супергероя, нет, а по поведению, несгибаемой линии жизни, по которой тот шел, не оглядываясь и ни о чем не жалея. Наверное, именно благодаря своему сильному характеру, нечеловеческой выдержке и силе воли, он и стал тем, кем являлся для всего мира — пример для подражания и объект ненависти злопыхателей. Но разве Тони когда-нибудь волновался по поводу чужого мнения? Ни разу. Обсидиановые глаза блеснули в полумраке комнаты, и сразу стало ясно, что первоначальная идея с «медленно и не спеша» совершенно абсурдна. И сейчас Тони с легкостью и с нескрываемым наслаждением раздевал Стива, упиваясь открывающейся картиной, дотрагиваясь теплыми пальцами до каждого оголяющегося участка кожи мужчины. Целовал горячо, требовательно, подчинял его губы, выпивал каждый жадный вдох, не позволяя отстраниться и прервать этот мучительно-сладкий момент. Знал ведь, что только с ним этот могучий и непобедимый символ Америки становился обычным человеком — живым, горячим, ранимым и слабым. Вот только подобная верность иссушала, выжигала отвратительные шрамы на душе, незаживающие и кровоточащие все сильнее с каждым поцелуем, с каждым властным смешком от очередного громкого стона. Его верность сжигала сильное накачанное тело, отзывающееся на каждую, даже самую мимолетную ласку, оставляя на коже кровоподтеки и синяки в тех местах, где прикасались сильные пальцы любовника. А сквозь плотную пелену страсти едва слышно проскальзывал тихий шепот Тони: — Не хочу больше подобных отношений. Не хочу мучить ни тебя, ни себя… Стив весь сейчас словно оголенный нерв. Его крики приглушают поцелуи, а стоны вырывают с таким остервенением, словно ими подпитываются и живут за счет гортанного и надрывного Тонииии… Умереть бы в этот самый момент, и то было бы милосерднее. Сердце устало, а силы почти на исходе. Сколько ему еще предстояло замаливать одну-единственную ошибку? Разве он не расплатился по счету еще в тот раз? Разве оглушающий звук разбитого сердца не являлся достаточной причиной, чтобы оставить его доживать свои года в одиночестве и глубочайшей депрессии? Почему Тони раз за разом приходил к нему, целовал и отдавал частичку своего тепла, если ничего не чувствует к нему?..

***

…— Почему ты не отвечал на мои звонки? Роджерс стоял и смотрел в широкую спину гения, склонившегося над столом у дальней стены и изучающем какие-то чертежи. Ночью в лаборатории непривычно тихо и темно, лишь мерное попискивание какого-то прибора, запрятанного среди прочего хлама, где-то в дальнем углу. Мужчина выпрямился и повернулся к незваному гостю. Взгляд тяжелый, колкий, в нем свозил снег, от которого появилось неосознанное желание укутаться в теплый плед и сбежать подальше с этой базы. Только Стив слишком долго добивался хоть какого-то внимания, хоть какой реакции, и теперь просто не имел права терять такой шанс. Они должны поговорить, и всё выяснить. И первый вопрос, что он задал, оказавшись здесь, необдуманно слетел с губ даже прежде, чем тот успел переступить порог заветной комнаты. Столько хотелось сказать! Банальных вещей, важных, глупых и серьезных. Например, как он сильно скучал, как хотел увидеть, как каждый день порывался прилететь к нему и попросить прощения. Как терзался бесконечным чувством вины. — Я не хотел. — Голос Старка тоже не отличался теплотой, но теперь в нем отчетливо прослеживалось раздражение. — И сейчас не хочу видеть тебя, Роджерс. Твой голос бесит, и я едва сдерживаюсь, чтобы не дать тебе в морду! — И что же тебя останавливает? Давай, — кивнул капитан, делая несколько шагов к гению, не отрывая от того пристального взгляда. Как много ему позволено? Как далеко он может зайти? — Делай что хочешь, Тони, только не нужно больше игнорировать меня. Прищурившись, Старк вытянул перед собой руку, останавливая Стива. В темных глазах сверкнуло отвращение — к нему, к себе, к ситуации в целом? Неужели произошедшее в Сибири так сильно изменило этого человека? Уничтожило в нем все светлое, что было раньше? Да, раньше они были друзьями. До всей этой истории, грязным пятном осевшей на чистом полотне их отношений, до ухода и до многочисленных звонков. Кем они являются друг для друга сейчас? Хотелось наплевать на всё и просто обнять, прижать к себе сопротивляющегося Старка, а потом поцеловать. Жадно, упиваясь удивлением и растерянностью, наслаждаясь податливым и не сопротивляющимся мужчиной. Поначалу. Естественно, что после его оттолкнут и прогонят, возможно навсегда. Готов ли он пойти на такой риск? Готов ли променять хрупкое перемирие на секундное наслаждение? — Что ты хочешь от меня, кэп? — как-то уж слишком устало произнес Тони, отворачиваясь от Стива. — Не думаю, что после всего мы останемся друзьями. Ты уж прости, но как раньше не получится. — Я понимаю. — От этих слов больно, они врезались в воспаленное сознание, оседали в нем тяжелыми камнями, давили и угнетали. Но вместе с ними и пришло кое-что еще, незамеченное за плотной завесой отчаяния. — Знаешь, я даже рад, что мы больше не друзья. — Неужели? — Тони резко повернулся, почти столкнувшись со Стивом, который подошел к нему вплотную и от неожиданности отпрянул в сторону, однако сильная рука не позволила ему отстраниться, прижав к себе еще ближе. — Ты что творишь, Роджерс? Карие глаза опасно сверкнули, но отступать было уже поздно. Либо сейчас, либо никогда. А дальше будь, что будет. — Друг бы никогда не сделал этого, — выдохнул Стив и, наклонившись, поцеловал Тони. Он не дал себе ни секунды на дополнительную оценку своих действий, заставил отбросить все мысли куда подальше, чтобы трусливо не сбежать, как в прошлый раз. Больше никогда. Никогда он не отвернется от этого человека. Никогда по своей воле не оставит. Он целовал с мрачной обреченностью, вкладывая все свое отчаяние и всю тоску, что испытывал долгих два года вдали от Тони. Настойчиво сминая горячие и податливые губы, заставляя их приоткрыться от сумасшедшего напора, и — о, боги! — ему ответили! Стив еще крепче обхватил такого любимого и до боли желанного гения, заставляя задыхаться от нехватки кислорода, подчиняться слепому безумию, вестись от бесконечного поцелуя. Ненадолго, только на несколько минут, но капитан позволил себе отпустить прошлое, окунуться в новые ощущения, расслабиться и поверить. Это начало. Их начало. После уже никогда не будет как прежде, все изменится, перейдет ту грань, что позволит начать жизнь с чистого листа. Будут только они, будут их поцелуи, такие же, как и сейчас — горячие, страстные, удивительные! Стив почувствовал, как его спину обдало жаром, и в следующее мгновение вся инициатива перешла уже к Старку. Он, не отрываясь от губ мужчины, резко развернул его, прижал к стене, вжимаясь в крепкое тело, забираясь ладонями под футболку и оглаживая идеально рельефный торс. От такого свойского прикосновения напрочь снесло крышу, и Стив застонал в поцелуй. Он проникал все глубже, целовал все настойчивее, крепко ухватившись за плечи Тони, впиваясь пальцами в кожу, на которой наверняка после останутся синяки. Но в данный момент для него не существовало ничего вокруг, кроме ощущения сумасшедшего счастья от осознания, что риск оправдал себя — его тоже хотели, ему отвечали, его гладили и прижимали к мощной груди, и ради этого момента стоило сто раз сдохнуть, и еще один, на всякий случай. Положив одну руку Тони на затылок, второй он нежно поглаживал его спину, оттягивая футболку, желая сдернуть ее и выбросить подальше, чтобы открыть себе полный доступ к телу, а после… Но уже через секунду его отталкивают от себя так грубо и резко, что голова закружилась, а сам Стив больно ударяется спиной о стену. Возникла звенящая пустота, а ощущение тепла ушло так же быстро, как и появилось. Старк отошел на пару шагов, пытаясь восстановить дыхание и смотрел куда-то за плечо Роджерса пустым взглядом, от которого сразу стало не по себе. И снова вернулись сомнения — неужели он допустил ошибку? Но ведь ему отвечали с не меньшей страстью! Он все понял правильно! — Тони… — Он хотел сделать шаг вперед, вновь оказаться рядом с ним, прижиматься и ощущать его каждой клеточкой своего тела. Хотел забрать себе, не отпускать, не позволять больше сомнениям раздирать сердце. Разве так было бы неправильно? — Все верно, мы больше не друзья, — хрипло произнес гений, переводя взгляд на Стива, и тот задохнулся от того, что увидел в нем. Премерзкий коктейль из злости, возбуждения, усталости, нежности. Что из этого возобладает? Под напором каких чувств сдастся Тони? — Что ты хочешь от меня? Почему именно сейчас? Разочарование переполняло эти прекрасные шоколадные глаза, от которых всегда мурашки по коже пробегали. Покачав головой, Тони снова отступил, увеличивая между ними пропасть. Но готов ли был Стив к такому? Определенно нет! — Я люблю тебя, — громко и уверенно произнес Роджерс, которому уже нечего было терять. Он сделал решающий шаг к краю обрыва несколько минут назад, и теперь летел с него с бешеной скоростью. Он разобьется об острые насмешливые взгляды, его кожу разрежут холодные камни жестоких слов. Но он готов умереть. Готов погибнуть от руки Тони, лишь бы больше не терзаться в неведении, лишь бы только не уходить никуда. Пусть уж лучше так — здесь и сейчас. — Прости, что слишком поздно говорю это. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я теперь всегда буду рядом. Даже если видеть не захочешь! Не могу больше без тебя. Тони опустил голову и кивнул. Он принимал его слова на веру, или просто что-то решал для себя? Стив не знал, но с замиранием ждал ответа. Словно обвиненный, которому должны вынести приговор. Хотя, в какой-то степени так оно и было. Руки дрожали, и чтобы хоть как-то справиться с подступающей паникой, ему пришлось крепко сжать их в кулаки. Сердце отчаянно билось в груди, тянулось к застывшему в задумчивости мужчине, звало его. Однако, тот не спешил отвечать, да и вообще никак не показывал, что услышал последнее признание кэпа. — Где была твоя любовь два года назад? — наконец выдавил из себя Тони, медленно поднимая на Стива потускневший и какой-то больной взгляд. Ему тяжело, ему плохо, ему больно — это заметно по отчаянному блеску на дне глаз, по подрагивающим губам, что еще минуту назад с такой страстью отвечали на поцелуй. И в то же время словно в другом мире. Тони не простил. До сих пор не мог забыть. Жгучее желание — подойти, обнять, укрыть от всей боли это мира, успокоить и больше не отпускать — появилось резко, вклиниваясь острой занозой в мозг. Имел ли Стив на это право сейчас? — Что же мне сделать, чтобы ты поверил? — прошептал капитан. Нет, попыток он не оставит, но в какую сторону идти? По какой тропинке? Какой путь выбрать, чтобы не причинить еще больше вреда? — Дай мне шанс, Тони, прошу. — Значит, предлагаешь несостоявшуюся дружбу перевести в новое русло? — нервная усмешка исказила красивое лицо, превратив его в восковую маску. — Думаешь, раз не получилось дружить, то трахаться будет полегче? — Я совсем не это… — в отчаянии начал Стив, до которого дошел весь ужас ситуации. Его неправильно поняли. — Что ж, — сделав к нему шаг, Старк протянул руку и провел ладонью по предплечью, — наверное, я совсем не против такого. — Ч-что? Не против? — нахмурился капитан, старательно выискивая подвох в словах мужчины. — Сказал же, — буркнул гений, по-прежнему не поднимая головы, словно ему стыдно, или слишком больно смотреть на капитана. — Я хочу сделать тебе встречное предложение, раз уж наши интересы таким странным образом совпали…

***

…— Я не должен был приходить. Голос Тони ровный и спокойный, а вот Стивен до сих пор дышал с трудом, отчаянно стараясь привести свое дыхание в норму, или, хотя бы, в более-менее ровный ритм. Искусанная шея саднила, губы распухли от ожесточенных поцелуев, а про нижнюю часть спины даже и думать не хотелось. Привычно, но не менее болезненно, чем обычно. Все меркло, любая боль уступала место идиотской радости от осознания того, что Тони снова рядом. Лежал сейчас с ним, в его постели, и он все равно был его. Стив совершенно точно знал, что несмотря на все его слова и показушную ненависть, этот человек привязан к нему даже сильнее, чем сам мог думать. И одно это кружило голову похлеще любого крепкого алкоголя. Тони по-прежнему зависел от него. — Ты уже говорил это. — Очередная знакомая фраза. Теперь даже не больно. — Почему ты всегда такой спокойный? — легкое недоумение. — Почему ты… — Гений запнулся, не зная, как продолжить свою мысль, а Стив и не торопил. Лед рано или поздно растает, и то, что когда-то было покрыто толстым слоем снега, вновь расцветет и даст свои плоды. Его любовь сможет воскресить веру. Тони не сможет вечно его ненавидеть. Повернувшись на бок, Роджерс подложил руки под щеку и посмотрел на своего любовника: взъерошенные волосы, блестящие возбуждением глаза, подрагивающие губы. Он прекрасен! Этот мужчина великолепен во всех отношениях, и отказаться от него выше его сил. Он просто будет упорно идти вперед, залечивая общие раны своим терпением, своей страстью, своей любовью. Покажет, что значит в его понимании преданность. — Я люблю тебя. Тони смотрел в потолок, не шевелясь и, казалось, даже не дыша. — Твое наказание слишком жестокое, — продолжил Роджерс, протягивая к нему руку и мягко касаясь предплечья. Приятное тепло, знакомое ощущение, которое не готов променять ни на что на свете. — Почему ты встречаешься со всеми этими мужчинами? Зачем они тебе? — С некоторыми я сплю. Разнообразие, знаешь, — просто ответил Тони, и от его голоса Стив вздрогнул. Потому что тот не врал. Слишком легко прозвучало признание. Словно сказал, что купил хлеба в магазине. — Тебя это волнует, Роджерс? Тони повернулся и в упор посмотрел на Стива. Тот лишь печально улыбнулся, поднялся с кровати, на ходу собирая свои вещи и направился в ванную. Через несколько секунд послышался шум воды и глухое бормотание. Что он хотел от Старка? Зачем вновь и вновь бился в глухую стену, стирая кулаки до крови? Знал ведь, на что шел, так почему сейчас так больно? В груди словно огромный тяжелый камень, мешающий дышать, и воздуха катастрофически не хватало. Контрастный душ помог слегка прийти в себя и собрать разрозненные мысли воедино. Он с самого начала понимал, что соглашаясь с условиями Тони получит лишь его тело, но на тот момент ему было все равно. Он наивно полагал, что со временем злость и обида уйдут, прошлое забудется, и они смогут двигаться дальше. Стив любил сильно, за двоих, отдавая все тепло этому человеку. А что взамен? Тело. Не душа. Многочисленные любовники Старка, снисходительные усмешки, обвиняющие взгляды. Ничего не получилось, и время нисколько не помогло в его ситуации, лишь свело на нет все его старания. Но готов ли он был сдаться? Пожалуй, нет. Пусть, что каждый раз ему придется начинать с самого начала. Тони рано или поздно поймет, что он всегда будет рядом и никуда больше не денется, не уйдет, не предаст. Докажет, заставит увидеть то, что сейчас скрыто за завесой обиды и злости. Вздохнув, Стив достает из маленького шкафчика одежду — штаны и футболку — быстро одевается и выходит, надеясь, что гений никуда не делся. За ним иногда водилась такая привычка — исчезать так же незаметно, как и появляться. — Прости, я не должен был говорить всего этого. — Старк стоял возле окна, с задумчивым видом разглядывая невзрачный вид по ту сторону. На нем были лишь штаны, и Стив, прислонившись плечом к дверному косяку залюбовался идеальным торсом, широкой спиной, плечами, руками, что тот засунул в карманы штанов. Прекрасен! И как такого не любить? Как ему не доверять? И как можно было предать? — Я заказал нам кофе. — У меня есть, — тихо ответил ему капитан, не отрывая изучающего взгляда от фигуры миллиардера, на что тот лишь усмехнулся, но не повернулся: — Твой кофе лишь в дешевых забегаловках подавать. — А о чем ты не должен был говорить? — нахмурился Стив, действительно не понимая о чем тот. — Про тех мужчин, — нехотя ответил Тони, поведя плечом и наклонив голову. — Прости. Отлепившись от косяка, Стив подошел к Тони, провел руками по напряженным плечам, наклонился и поцеловал кожу у основания шеи. — Запрещенный прием, Роджерс, — прошептал гений, слегка подаваясь назад, прижимаясь к его груди. — Знаю, — улыбнулся капитан, закрывая глаза и наслаждаясь такими редкими минутами единения. Они стояли и молчали, слушая дыхание друг друга, ощущая приятное тепло, исходящее от их тел, наслаждались тишиной. — Я люблю тебя, Тони. Едва заметная дрожь прошла по телу Старка, и тот вдруг обхватил своими руками руки Стива, крепко сжимая их. — Я тоже люблю тебя, — тихо ответил мужчина, закрывая глаза и слегка поворачивая голову так, чтобы прижаться щекой к щеке капитана. Тот застыл, стараясь переварить только что услышанное. Любит? Разве такое возможно? — Удивлен, да? — продолжил гений, не меняя позы и не открывая глаз, лишь сильнее впиваясь пальцами в руку Роджерса. — Просто я решил, что пора заканчивать со всей этой местью. Она не приведет ни к чему, лишь разрушит окончательно. — Давно? — голос сел, и вопрос прозвучал на грани слышимости. Он не знал зачем ему нужно было это знать. Возможно он просто хотел, чтобы Тони продолжил говорить, успокоил его истерзанную душу, исцелил разбитое сердце. Страшно поверить. Не шутка ли? — Давно, кэп, — усмехнулся мужчина, — еще до всей этой заварушки с договором. Понял это тогда, когда Ванда наслала на меня видение смерти Мстителей. Но больно мне стало именно из-за тебя. — Он замолчал, старательно подбирая слова, и Стив не перебивал, ожидая продолжения с замиранием сердца. — Я хотел сказать, признаться, хоть и не был уверен, что ты примешь подобные чувства. Но мне было все равно, я должен был… Однако, Сибирь изменила мои планы. А после я просто не смог простить себя. За то, что столько тянул, что отпустил тогда тебя, что позволил исчезнуть из моей жизни на два года. Знаешь, — он опустил свои руки и слегка отстранился, поворачиваясь в кольце рук Стива. Тот держал крепко, боясь отпустить, панически боясь разрушить этот момент признаний. Ему открывали душу, ему снова доверяли, его прощали. — Со временем я убедил себя, что только ты виноват в произошедшем. Ты оставил меня, выбрав своего сумасшедшего дружка. И лелеял эту мысль, постоянно напоминая себе, что ничего, кроме злости и ненависти ты от меня не дождешься. Его глаза блеснули, а на губах мелькнула печальная улыбка. — Я идиот, Стиви, — прохрипел гений, поднимая руку и проводя пальцами по шее Стива. — Я мучил тебя все эти два месяца, отыгрывался на тебе за свои ошибки, за свой страх, за свою беспомощность. — Тони… — эти откровенные признания сбивали с ног, валили наповал, вышибали дух. От острого осознания своей победы закружилась голова. Значит, любил! Все-таки любил! — Я ведь не тебя хотел наказать, — продолжал свою исповедь Старк, глядя на Стива мрачным взглядом, — не тебе хотел сделать больно. И все эти мужчины… — он зажмурился, делая глубокий вздох, а потом выдохнул: — Я ублюдок, знаю. — Хватит, пожалуйста, — прошептал Стив, притягивая мужчину к себе, сильнее сжимая в объятиях. — Все в прошлом. Просто забудем о наших ошибках и начнем все заново. — Нет, Стиви, не получится, — покачал тот головой, высвобождаясь из объятий и делая шаг назад под растерянным взглядом капитана, — у нас с тобой не получится. — Тони, что ты… — Мы начнем все с начала, но по отдельности. — Взгляд потухший, руки его мелко подрагивали, но голос звучал твердо. — Я принял решение. Больше не могу так. — Нет, постой, — в отчаянии воскликнул Стив, не веря в то, что происходит, — ты сказал, что любишь меня, а теперь говоришь, что все кончено? — Смешно, правда? — вот только никто не смеялся. Тони резко дернулся в сторону, подхватывая рубашку и пиджак, быстрым шагом направляясь к выходу. — Не пытайся меня найти. Прощай, Стиви. Роджерс даже возразить не успел, как дверь за миллиардером закрылась, оставляя его наедине с многочисленными вопросами. Очнувшись, он рванул из квартиры, намереваясь догнать и потребовать объяснений. Хотя, ему ведь все уже доходчиво разъяснили. Из-за проклятого чувства вины рушились две жизни. Как же исправить то дерьмо, что они оба натворили за все это время? И почему они не могут просто все выяснить, раз и навсегда? Сесть и поговорить. Простить самих себя и друг друга! Разве это не выход? Зачем же уходить?! — Тони! Постой! — выскочив за дверь, Стив за секунду оказался на улице, выскочив туда босиком и отчаянно оглядываясь. Но в многочисленных прохожих, что с удивлением взирали на молодого человека, он не мог разглядеть того единственного, кто одним только словом мог воскресить или убить окончательно. Любил, но все равно ушел, оставляя Стива в одиночестве разгребать последствия глупой и никому не нужной вражды. Месть, в итоге, обернулась против мстившего, поглотив в свою черную пасть отчаяния и безысходности. — Господи, ну пожалуйста! — взмолился Роджерс, смотря во все стороны. Он не верил, что окончательно потерял того, с кем хотел быть не смотря ни на что. Паника накрывала с головой, а дыхание предательски сбивалось, заставляя его задыхаться и метаться по улице, как сумасшедшего. Он не мог позволить ему уйти! Не мог отпустить! Найти и вернуть. Больше не отпускать. Хватит ошибок. Просто хватит. Спустя неделю отчаянных попыток найти, Стив получил письмо от Тони. Точнее, это было электронное письмо, которое прислано с неизвестного адреса и отследить не представлялось возможным. Лишь прочитав его, капитан понял, что все действительно кончено. Он проиграл эту войну. «Стив. Знаю, что ты снова живешь на базе. Это хорошо, правда. Мстители ведь и твоя семья, что бы ты там ни думал. Они всегда помогут и поддержат. Сейчас они тебе нужны, возможно, даже больше, чем я. Замки не меняй, мало ли что. Знаю, что причинил тебе боль. Наверное, думал, что оставляя тебя, поступаю милосердно, но теперь понимаю, что обманывал себя самого. Прости. Надеюсь, что однажды ты поймёшь. И жаль, что у нас так ничего и не срослось. Правда, жаль. Но так будет честнее… Для тебя, для меня. Легче. Как бы всё ни сложилось, даю слово: если буду нужен, я приду. Тони». Круг замкнулся.