***
— У меня к тебе деловое предложение.
Евстигнеев снова присел на кресло и серьезно взглянул на новую знакомую.
— Ты же не хочешь возвращаться домой?
Девушка отрицательно замотала головой. В глазах горела надежда.
***
— Тогда я предлагаю тебе следующее, — Ваня присел на диван рядом с девушкой, положив руки на колени, — Ты можешь перекантоваться у меня или у Женьки… та против не будет! — уточнил Ваня, видя попытки Лив возразить. — Доучишься спокойно, выпустишься, родителям скажи, что домой не вернёшься, вот и все решение. Все же лучше, чем ничего, правда?
— Не знаю…- протянула Оливия, а потом несколько минут молча обнимала голые колени, не зная что и сказать.
С одной стороны, домой возвращаться совершенно не хотелось. Там ее опять ждут порицания со стороны родителей и родственников, вечные ссоры и беспросветная мгла отчаяния.
С другой— жить у незнакомых, хоть и наверняка очень хороших людей было страшно и неловко. Будто она навязывалась. А этого делать она не любила от слова совсем. И создавать таким люди проблемы она тоже не любила.
И вообще — жить за счёт Вани или Жени? Ладно родители — они, хотя бы, люди родные, но напрягать новых знакомых…
— Если что, можем устроить тебя на работу, ну, если хочешь…- тихо проговорил Ваня. Именно эта фраза подействовала на Лив.
Поработает, и если что — будет сама себя обеспечивать. Учеба никогда не стояла у нее на первом месте.
— А Женя точно не против будет? Она же меня максимум три минуты видела…- наконец нерешительно проговорила девушка, опустив глаза.
Для себя она решила, что лучше жить у Муродшоевой, так как хоть Ваня и казался хорошим, все равно как-то неловко ей будет в обществе мужчины, какими бы чистыми не были его намерения.
— По этому поводу не беспокойся даже! — Встрепенувшись, Евстигнеев тепло улыбнулся, он был рад, что Лив согласилась — очень хотел ей помочь, — Она точно не откажет, раз нас с Миром не один раз из полной задницы вытаскивала, то и тебя в беде не оставит!
На удивление Лив Женя согласилась принять новую знакомую довольно быстро. Ваня позвонил ей в тот же час и, объяснив всю ситуацию, получил разрешение подруги на временный переезд к ней девушки.
Так как вещей у Оливии не было, не считая надетого на неё платья, туфель и свитера Вани, переезд состоялся довольно быстро и не занял особых усилий.
***
Вечером первого января в квартиру Муродшоевой постучали.
Женя выключила музыку и, впопыхах снимая смешной белый (точнее, ранее белый, а сейчас более серо-жёлтый) халат с надписью «The
beworst cook ever», подаренный ей Ваней на восьмое марта (подстебал так подстебал, истинный друг, ещё потом с Мироном смеялся весь вечер над ней, когда девушка пыталась приготовить пиццу, а в итоге получилась какая-то овсянка), побежала к входной двери, чтобы открыть гостям.
— Секунду, ребят! — крикнула Женя, так как немного задержалась, упав на крутом повороте «кухня-коридор». Особой грациозностью девушка не обладала, что иногда мешало ей в повседневной жизни.
Наконец, Женя добралась до пункта назначения и отперла дверь.
— Блин, ебать ты вся в муке, Смартхупла! — заржал в голос Ваня, увидев испачканное мукой лицо Жени, и такую же грязную футболку (фартук особо не помогал).
Оливия тоже не смогла сдержать смешка, но тут же слегка испуганно взглянула на Женю — все же с ней она практически не общалась, и не знала, как та отреагирует на это.
Но девушка лишь злобно зыркнула на Евстигнеева, ткнула того в бок тонкой рукой (что не особо помогло, так как мужчина был в толстой парке), а затем затащила обоих внутрь.
— Привет, Оливия! — девушка мимолетно обняла Лив и чмокнула ту в румяную холодную щёку, — Раздевайтесь, я пока пойду за пирогом посмотрю, а ещё, Вань, покажи Оливии ванную, пожалуйста! — последнее Ваня с Оливией еле расслышали, так как Женя уже довольно-таки далеко зашла вглубь большой квартиры.
Ребята переглянулись и засмеялись, вспоминая смешное заляпанное амплуа менеджерки, и так бы и смеялись, если бы в них не полетел тапок. Потом ещё один, и ещё, и ещё.
— Эй! — Ваня, героически прикрыв одетую в его же свитер Лив (свитер и атласное платье замечательное сочетание) от страшной угрозы, недовольно вскрикнул, потирая ушибленное в неравном бою колено.
Женя, устроившая эту внезапную бомбардировку, лишь засмеялась и все же ретировалась на кухню, на ходу напевая какую-то песню.
— Вот же… — Ваня улыбнулся, протягивая Лив уютные тапки, — А тебе ещё с ней жить!
Оливия лишь усмехнулась, предвкушая веселую жизнь в компании менеджерки.
Убедившись, что путь в ванную свободен и не оккупирован всякими бешеными Женями, Ваня и Оливия по партизански прокрались в комнату, помыли руки (не обошлось без брызг и визгов) и уже потом присоединились к Муродшоевой на кухне.
Там девушка, не видя их, пританцовывала, как показалось ребятам, вокруг дымящегося и почему-то чёрного пирога.
— Вот блин, Женя, ты с ума за этот день сошла?! Че за ритуальные танцы?
— Да как он мог сгореть?! — причитала девушка, все ещё бегая вокруг пирога (точнее тем, что им должно было стать, но по несчастливому стечению обстоятельств не стало) и махала на него руками, пытаясь остудить и разогнать вонь гари.
— Просто кто-то, — Ваня подошёл к подруге и щелкнул ее в нос, — не умеет готовить! — закончил мужчина, опираясь о столешницу и весело подмигивая Лив.
В расстроенных чувствах Женя выкинула многострадальный пирог в мусорку и поставила чайник.
Через два часа девушки уже выпроводили сопротивляющееся и норовящего остаться Ваню за дверь и готовились ко сну.
Женя выдала Эссен спальное место в виде расстеленного дивана в гостиной, тёплого одеяла и мягкой подушки, а также большую футболку в качестве ночнушки.
— Это Ванина, — пояснила Муродшоева- он вечно оставляет у меня предметы одежды после тусовок, и я никогда их не возвращаю!
Девушки рассмеялись и, пожелав друг другу спокойной ночи, пошли спать.
Но ненадолго.
Утро началось неспокойно. В пять часов.
Оливия проснулась от внезапного громкого стука в дверь.
Не понимая, что происходит, и почему кто-то так рано (девушка бросила взгляд на электронные часы, показывающие пять двадцать шесть утра) ломится в дверь квартиры, Лив с трудом оторвала тяжелую голову от подушки и бросила взгляд в коридор.
Сквозь приоткрытую дверную створку гостиной была видна часть светлого коридора, а входная дверь находилась как раз напротив, так что Оливия прекрасно видела все происходящее.
Спустя несколько секунд к двери подбежала взволнованная Женя в чёрной атласной пижаме и с вороньим гнездом на голове, посмотрела в глазок, ойкнула и тут же отперла дверь, являя взору Оливии… Мира?
— Мирон?! Что происходит? — Женя едва поймала еле стоящего на ногах рэпера, а потом и сама чуть не грохнулась — все же Мирон не был пушинкой, особенно в таком
состоянии, — Лив! Помоги!
Оливия пулей вылетела в коридор, позабыв, что спала в огромной Ваниной футболке и нижнем белье.
— Че эта у тебя делает?! — недовольно пробурчала Мир, когда увидел испуганную Эссен. От него знатно пахнуло перегаром, отчего Лив поморщилась, а Женя закатила глаза.
— Живет, — отрезала Муродшоева, кладя руку друга себе на шею, и говоря Лив сделать то же самое.
Кое-как девушки дотащили Мирона до бывшего спального места Оливии и скинули на застеленный белым постельным бельём диван.
— А теперь, молодой человек, рассказывайте, что у вас стряслось, — тоном взбешённой мамочки выдала Женя. Оливия же нерешительно встала за спиной девушки, с опаской глядя на Фёдорова.
Мужчина был явно пьян, но в его глазах ещё теплился рассудок, и поэтому они казались Оливии все такими же устрашающе холодными и презрительными.
— Я…- начал Мирон, потом запнулся, недобро взглянув на Эссен, но все же продолжил, — мы расстал-лись.
-Что прости?! — Женя, уже привыкшая к ссорам Мира и Эммы, неожиданно для самой себя удивилась.
— Мы расстались, — уже более спокойно и вразумительно повторил мужчина, почему-то глядя на утреннее небо за окном.
Его профиль в полумраке комнаты напомнил Лив ястреба, такого же опасного и устрашающего. Особо не понимая, о чем сейчас говорит Фёдоров, Оливия встала у двери, пытаясь слиться с интерьером. Но, похоже, Мирон и вовсе забыл о гостье Жени. Он все ещё смотрел в окно.
— О боже…- Женя быстро села на диван, преградив Миру обзор на окно, — Но почему?! Когда это произошло? — обеспокоено начала Муродшоева, кладя ладони на плечи друга. Мокрая и холодная от растаявшего снега ткань куртки заставила ее вздрогнуть.
Мирон опустил голову.
— Час назад наверное… она истерила, начала кричать, а я… я ее ударил, и она ушла.
Потом он упал на Женю и крепко обнял. Плечи мужчины задрожали, и девушка начала шептать что-то успокаивающее на ухо друга. Кажется, они оба не замечали Лив, стоявшую у двери.
Решив, что здесь она лишняя, Эссен тихо прошла на кухню и поставила чайник. Она понимала, что больше не уснёт.
«Так у Мирона была девушка…-думала Лив, — и он ее ударил. Он действительно псих.»
От этих странных мыслей девушку отвлекла Женя, тихо вошедшая в кухню.
— Лив, прости, мне срочно надо к Эмме, неизвестно что она может учудить… Мирон спит, пожалуйста, присмотри за ним, мне надо бежать, если что, звони Ване, ежедневник у меня в спальне, там найдёшь номер! — скороговоркой проговорила Женя, и, не слушая вялых возражений подруги, скрылась в темноте коридора, а потом и вовсе ушла, тихо прикрыв за собой дверь.
— И что мне теперь делать? — сама себя спросила Лив, наливая ромашковый чай и надеясь, что тот успокоит ее и так расшатанные за два дня нервы.
Оставалось ждать пробуждения монстра. И лучше бы Ваня был рядом.
Вот уж, действительно, весёлая жизнь…
