Биполярка

«пришло время заплатить, но ты уже продал свою душу».

⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Строгие костюмы против облегающий платьев, список не подлежащих нарушению правил против смеха под кайфом, мозолящее уши «нет» и закатанные глаза полная противоположность облизанным губам и безостановочному «да». Его бросает из стороны в сторону, он в шаге от того, чтобы утки в приюте для престарелых драить, а потом вены вытаскивать живьем, впитывая в себя вопли ужаса и боли. Биполярка развивается, или что там еще может сказать его психиатр; к психиатру Люцифер не ходит последние пару месяцев, все сильнее растягивая и разрывая себя на две противоположные стороны. Он испытывает его двумя женщинами. Самым мерзким из всех способов; у Люцифера смех нервный, а крики с Земли не долетают до Рая точно так же, как вопли из самого Ада. Он клянет Бога так громко и до таких хрипов, как сил только хватает. Льющийся по венам джин не успокаивает, лишь разжигает ненависть и злобу. Века, целые века — а старый ублюдок все еще надеется, что его любимый сын одумается. Одумается и придет к нему падать в ноги и молить о прощении, будто отбившаяся от стада овца. Хлоя по ладони гладит, убеждает, что он намного лучше, чем о себе думает. Вернуться обратно к свету. Говорит, что надо просто простить себя. Простить, блядь; как будто это какие-то пустяки. Вернуться обратно к свету. Ева штаны с него стягивает, подчеркивая, что ему и прощать себя не за что. В привычные грехи утягивает и в губы стонет, что он идеален. Идеален, блядь; как будто его не тянет в две противоположные стороны. Хотел бы вернуться, не держался бы за ту, что об истинной натуре напоминает. Истинной. Люцифер херову истину ищет который месяц, разве что не воя от того, как кидает из стороны в сторону. Хлоя улыбается едва заметно, когда он приводит подонка в участок вместо того, чтобы пытать; Ева, кажется, коротко вскрикивает, когда он швыряет на ковер человеческое сердце и прикуривает, сжимая зажигалку в окровавленных руках. Успокоение не приходит ни в одном из случаев. Чего-то не хватает. Чего-то не хватает настолько явно, что его от одной к другой и снова обратно. Верность Еве — очередное херовое влияние детектива. И ему бы просто залезть в трусы детектива — доказать херовое влияние первой-не-первой женщины. Только оба этих влияния — фикция. Верность Еве со своими условностями существует, а попытки развратить Хлою больше старую привычку напоминают, чем цель. Люцифер искать истину подсознательно не хочет. И понимает это кристально-ясно, когда находит. Врезается в нее буквально, едва ли не расшибаясь насмерть (спасибо, детектив, что не рядом, а то было бы не фигурально). Истина только в том, что его отец давно про него забыл и никаких испытаний для него точно не припас за пазухой. Его отец не ждет возвращения блудного запутавшегося во всем сына. А значит решать проблему можно по-старому.