Откровения

      Весь вечер они провели вдвоём, растянувшись на кровати. Фоном шли сплошным потоком серии «Твин Пикс», на которые девушки обращали столько же внимания, сколько Лилиан в своё время на Лену. Кара снова натянула на себя ее одежду, поворчав для проформы, что пора завести у неё как минимум спортивный костюм и зубную щетку. Лена подумала, что была бы совсем не против, но ничего не сказала. Ей не хотелось нарушать гармонию между ними ничего не значащими словами, а просто сидеть рядом на неудобном диване и слушать тихий смех Кары в ответ на происходящее на экране. Кстати, во время поцелуя она тоже могла хихикать, но недолго: Лена с каждым разом становилась все более напористой, и тогда из головы мисс Денверс моментально вылетали все мысли. Но где-то в девять в одном из офисных зданий случился пожар. — Мне пора, — сказала Кара извиняющимся тоном, быстро переодеваясь в форму Супергерл. Ее локоны немного примялись за время лежания на диване, и в этот момент она показалась Лене такой близкой и родной, что у неё защемило сердце. — Я знаю, что ты не можешь по-другому, — чуть улыбнулась Лена, склонив голову. — Береги себя, Эл.       Кара резко подалась вперёд, удержав почти отошедшую от окна Лену, и мягко поцеловала. Лютор едва смогла восстановить дыхание и найти в себе силы отстраниться. Глаза Супергерл смеялись, а губы были немного припухшими от поцелуев. «Она слишком красивая для этого мира», — невольно подумала Лена и смутилась. Это было слишком. «Хотя нет, было бы слишком, если я умудрилась сказать это вслух». — Мне нравится, когда ты меня так зовёшь, — улыбнулась Кара. — И не забудь про наряд на маскарад!       И Кара улетела спасать людей, как тысячу раз до этого, но ещё никогда Лютор не было так тревожно. Лена знала, что та не вернется сегодня, и не понимала, почему ей так… Странно? Когда все зашло настолько далеко, что Лютор готова впустить в свою жизнь, постель и голову Супергерл? Уже пустила. Лютор стояла возле настежь открытого окна, распущенные волосы трепал ветер, а внутри нарастала непонятная тоска. — А вот меня настораживает, что с каждым все труднее отделить Супергерл от Кары, — пробормотала Лена. — Да и надо ли?       На следующее утро она чувствовала себя совершенно разбитой. Да и могли ли быть иначе? Сегодня был день икс. Официальная презентация «Картин-1» была назначена на четыре часа, и Лена совершенно не представляла, что она будет делать, если реакция публики будет даже слегка прохладной. Столько сил и ресурсов было затрачено на создание специальной разновидности пластика, имитирующего нейронную сеть, разработка которой заняла четыре месяца при основательной базе в виде неодногодичных исследований господина Сакамото. Первые эксперименты на животных Лена вспоминала с содроганием. Для не слишком обеспеченных хозяев питомцев с серьезными увечьями попасть в программу L-Corp было подобно чуду, и Лютор тогда чуть ли не впервые почувствовала отвращение к тому, чем занимается. До встречи с людьми, искренне любивших своих питомцев, она думала лишь о патентах и возможном продолжении экспериментов, а после долго не могла отделаться от мысли, что от превращения в Лекса ее отделяет тончайшая грань. «Друзья верят в меня», — напомнила себе Лена и натянула привычную маску приветливого предпринимателя — результат упорных тренировок. — Мисс Лютор, к вам посетители! — прочирикала Эйвери, пропуская в кабинет Джимми Олсена.       Лена поприветствовала приятеля тёплой улыбкой, хотя совершенно не ждала его сегодня. Олсен был безмятежен, как глубоководное озеро, и чем-то необычайно вдохновлен. Лютор казалось, что он вот-вот выдаст какую-то глубокомысленную чушь и уедет медитировать в глушь. Она постаралась быть как можно более естественной и позволила себе лишь слегка приподнять брови. — Я рада тебя видеть, Джи… — Я ухожу из КэтКо, — сразу же огорошил Джимми. Он сиял, как начищенный медный таз, и Лене становилось все больше не по себе. — В отпуск? — попробовала исправить ситуацию Лютор, но ее надеждам было не суждено сбыться. — На некоторое время, а ещё лучше навсегда! Ты не поверишь, что со мной произошло. — Ты уверен в верности своего решения? — Как иногда! — заверил ее Олсен, кладя на стол непрозрачную папку. — Вот мое заявление об уходе.       Лена деревянно кивнула, лихорадочно размышляя. Ей хотелось швырнуть этой папкой Олсен в лицо, а еще выпить чего-то покрепче, но она лишь открыла папку и молча уставилась на документ. «Ни единой ошибки в оформлении», — мрачно подумала она, поняв, что за это ей не зацепиться. Лютор выдохнула, решив, что сейчас не время разводить политесы, и вышла в приемную, оставив Джимми одного. К счастью, под кабинетом никого не оказалось. — Мисс Рид, сделайте, пожалуйста, два кофе с сахаром. Один из них — с коньяком. — Д-да, мисс Лютор! — отозвалась Эйприл, тут же начавшая наводить порядок на столе. Сегодня на ней было платье в розовых бабочках, и, к ужасу для Лены, оно было даже милым. «В каком-то смысле она совершенно безнадежна», — пронеслось в голове Лены, но эту мысль с достоинством проигнорировала.       Лена вернулась в кабинет уже совершенно спокойная, будто не ей к кое-веки изменило самообладание. Олсен сидел в кресле с абсолютно расслабленным видом, будто не он решил лишить КэтКо исполняющего обязанности директора. Какие чудные параллели! Лютор не стала садиться на свое место, а повернулась к Джимми спиной, глядя на город. В данный момент ей не хотелось вставать на пути друга. «Он всегда поддерживал меня, Даже тогда, когда наши мнения расходились», — упрямо повторила Лютор и повернулась уже без маски. — Что произошло, Джим? — тихо спросила она без тени притворства. Радость Олсена стала менее явственной, будто кто-то выкрутил в нем яркость. — Я посетил один городок в рамках благотворительной акции, как ты и просила, — Лена кивнула, припомнив одно из обязательных мероприятий. — Захолустье! Я действительно так думал, но потом произошло кое-что важное. В отеле, где меня поселили, подрабатывал один парнишка. Такой же, как я когда-то. Неприкаянный.       Неловкий смешок невольно сорвался с ее губ. Она бы так хотела выдать тираду в стиле: «Вот только не говори мне, что у вас любовь с первого взгляда. От обвинений в педофилии ты никогда не отвертишься». Но Джимми не понял бы попытку Лены пошутить. Он был ее другом, когда-то — любовником, и она не могла смеяться над тем, что внезапно стало ему дорого. — Вижу: ты меня не поняла, — с грустью сказал он, и Лена почувствовала себя виноватой. — Пока нет, — честно призналась она. — Это слишком неожиданно. Стоит ли мне на самом деле привыкать к мысли, что тебя больше не будет рядом? — И ты ничего не скажешь про КэтКо? — недоверчиво спросил Джим. — Я все ещё твой босс, но и друг тоже. Не забывай об этом. — Тебя забудешь, Лена! Это попросту невозможно. — Не думаю, что ты думал обо мне, когда так поспешно решил избавить нас от своего общества. Кто же займет твое место?       Джимми усмехнулся и бросил на стол увесистую папку. Напускная энергичность покинула его, оставив вместо себя непривычную деловитость. Слушая его подробный отчёт о предполагаемых кандидатах, Лена не могла не усмехаться про себя. Олсен был хорош во многом, но уж точно не в обмане. Его уход был распланирован по нотам, и Лютор в очередной раз убедилась, что не зря дала тогда скромному «хорошему парню» с камерой наперевес такое повышение. Просто настал момент, когда Джим почувствовал стеклянный потолок и решил уйти на своих условиях. «А ведь он прав, мерзавец», — невольно подумала Лена.       Мир не стоял на месте. Джим решил сменить сферу деятельности, Алекс нашла новую девушку, а Кару ждало неожиданное повышение (и Лена была абсолютно беспристрастна!). Время перемен — время тревог, но Лютор это больше не пугало. Ей надо было привести себя в порядок перед маскарадом.

***

      Лена проснулась впервые за долгое время не от звуков будильника. Все болело, а тело не слушалось и ломило, будто она проспала дня три кряду. Шторы почему-то были плотно задернуты, хотя Лена никогда не закрывала их с дня покупки квартиры. Значит, это сделал кто-то другой, тот, кто был здесь ещё кроме неё: с кухни доносился тихий шум, будто некто распевал под нос песню, пытаясь приготовить завтрак. Вещи вроде бы стояли на своих местах, но не совсем так, как было вечером, когда она… «Когда она» что? Лютор никак не могла припомнить, что было накануне. Свет почему-то был слишком ярким, а голова — тяжелой. Лена попыталась встать, но комната пошатнулась, будто при качке. Лютор тяжело опёрлась на стену, отстранённо заметив, что на стене не было картины, что она купила в прошлом году во Франции. С чего бы ей исчезать?       На прикроватной тумбочке Лена заметила очки, которые никогда не носила. Хм, могли ли они принадлежать Каре? Она бы не бралась с уверенностью утверждать. Кара готовит на ее кухне? Кара готовит на ее кухне без очков, будто между ними нет никаких секретов? Эта мысль ее ничуть не удивила, будто бы Супергерл в ее квартире — самое обычное дело, а значит и волноваться не о чем. И Лютор не волновалась, пока не вошла в кухню. — Кара, не надо было… — начала Лена и тут же осеклась.       На ее-не ее кухне, подкатив рукава искристо-белой рубашки, хозяйничал Лекс. Брат обернулся с вежливой улыбкой, которой он обычно одарял журналистов, и протянул ей стакан с апельсиновым соком. Завтрак от брата, будто бы привет из детства. Разве что под маской благодушия проглядывало любопытство, щедро приправленное азартом. Таким был брат, когда в колледже буквально заболел игроманией. Он просаживал отцовские деньги в подпольных казино, много пил и много читал, с каждым днём все больше походя на душевнобольного. Но ни Лилиан, ни отец этого не замечали, будто бы проблем с Лексом вовсе не было. Он всегда умел скрывать свои истинные чувства от всех, кроме неё. — Кара? Ты все-таки общаешься с сестрой Супермена? Ожидаемо, — укоризненно покачал головой Лекс, будто не он решил вдруг воскреснуть в ее памяти. — Но я бы не советовал. — А я и не просила решать за меня. И я не рада тебе, — ответила Лена. Что-то в его словах ее насторожило, но мысли путались, а голова просила гильотины. — Надеюсь, ты не забыл выключить плиту. На ней защита от детей. У риэлтора, что помог мне обставить дом, было свое понимание моей жизни.       Лекс был как будто живой, совсем такой же, каким она его запомнила, но в ней ничего не дрогнуло. Лена не верила в этот фарс. Она не хотела его видеть здесь, таким живым. Даже в снах, если этот сюр ей все же снится. Или же он на самом деле выжил после выстрела? Лена легко стряхнула оцепенение и равнодушно улыбнулась. Нет, ее такими фокусами не провести. Умер и точка. Ей казалось, что он пришёл в ее сны только помучить, совсем как в прошлом. В его понимании сосредоточенное копошение в ее секретах с вываливанием интимных подробностей было заботой. Во всяком случае, при жизни ему это доставляло извращенное удовольствие. «Он мёртв. Это я убила его», — напомнила себе Лена и попробовала приготовленные тосты, будто бы Лекса и не было. Хлеб немного подгорел, а на месте декоративной корзины с яблоками почему-то стояла нелепая ваза с цветами. Лене пришлось признать, что ее подсознание выдаёт странные комбинации. Лекс хмурился и игнорировал слова сестры, будто вовсе их не слышал. — Я не в обиде на тебя за то, что произошло там. Супергерл — препятствие несущественное для того, чтобы мы могли наконец воссоединиться навсегда. И оно падет, когда наступит время. — Ты находишь странные выражения для угроз. Даже в посмертии ты умудряешься портить мне жизнь, — пожаловалась Лена в пустоту, а потом вслух заметила: — Знаешь, было бы веселее, если бы ты начал лепить пельмени, потому что апельсиновый сок — банальщина!       Лена отпила сок из стакана. Совсем как в реальности! Лютор даже удивилась. Обычно ей мало что снилось, а о нормальности снов вообще речь не шла. К примеру, накануне выпускных экзаменов ей каждую ночь снилось, что ей подарили мамонта, которого она никак не могла пристроить. Лена даже помнила мультяшно-голубые глаза несчастного животного и свое отчаяние. А вот ощущение нереальности происходящего не покидало даже тогда. Но сейчас все было иначе. Голова все ещё ужасно болела и кружилась так, будто бы Лена решила пройти тесты для космонавтов. — Не время для шуток, Лена. Я тебе нужен. Ты нужна мне.       Лена явственно ощущала, как внутри неё нарастает напряжение. Она мало полагалась на интуицию, но сейчас она кричала и вопила о том, что происходит что-то странное. Лена находилась в месте, которое очень походило на ее квартиру, но явно ею не было. При этом ее недавно умерший брат пытался достучаться до неё, используя странные аллегории, а Лютор чувствовала себя так, будто по ней проехался бульдозер после жуткой пьянки. А не напивалась она до такой степени с посвящения в братство в колледже. — Ты? Вот уж нет, — равнодушно признала Лютор. — Зачем мне призрак, преследующий меня во снах? Ты умер. Этого достаточно для того, чтобы мне было спокойно. — А кто сказал, что я умер? Или же что это все, все, что ты сейчас видишь перед собой, — просто сон? — Лекс рассмеялся. — Вот уж нет. Шутки в сторону. На самом деле умер не я. Просто в твоём мире умер Лекс Лютор, а в моем Лена Лютор никогда не рождалась. И если ты хочешь знать, почему я жив, то придётся подождать. Знаешь, Лена? Имя мне легион. Вслед за мной пойдут другие. И тогда я пройду к вам. — Все, что ты говоришь, похоже на совершеннейший бред! — не выдержала Лена, подскочила с дивана и… Замерла, увидев свое отражение в зеркале. — У тебя, наверное, все ещё болит голова, — озабоченно сказал другой Лекс Лютор, впившись цепким взглядом в ее лицо. — Лекарства не помогут, увы. Последствия перехода между вселенными мало изучены.       На стене вместо привычной картины висело огромное зеркало, в котором Лютор увидела себя в больничной одежде. Лицо было мертвенно-бледным, а лоб с левой стороны пересекал уродливый свежий шрам, но не это привлекло ее внимание. В зеркале отражалась часть улицы за окном, и Лютор медленно обернулась, молясь кому-то наверху, чтобы ей показалось.       По небу летели дирижабли.