Если честно

— Отец, тебя не заботит, где пропадает Иккинг? Стоик поставил пустой стакан на стол и удивлённо уставился на сына. Шатен смотрел на отца серьёзно. Недавно, пару дней назад, Секонд ушёл в лес, в другую сторону от брата и ночной фурии. Слова неудачника брата засели в голове. Приручить дракона? Сколько лет они жили в войне? И вот так просто помириться с этими неразумными? Бред. Но… он всё же представлял, что, если бы драконы были друзьями, а не врагами? Они бы… Не палили дома. А это помогло бы деревне разрастись и сэкономить ресурсы. Не крали овец и другую скотину. Брат сказал, — на них можно летать. Это же было бы огромным плюсом! Но они вообще… Это возможно? Они… Помогали бы? Смотря на взаимоотношения младшего и фурии, о которой известно, что наилучший исход — бежать… Начинаешь верить. Если Секонд встретит дракона, и тот его не убьёт, то… Парень даст этой бредовой идее шанс. Всё таки, он — будущий вождь. Топор покоился в правой руке, щит — в левой, а тяжёлая поступь ног уверенно направлялась вперёд. Пройдя около получаса, он резко спрятался за дерево. Впереди был молодой, в расцвете сил змеевик, что нашёл чью-то нору. Секонд закусил губу. Топор глухим стуком упал наземь, а щит повис на суку. Дракон резко развернул голову от каких-то грызунов к человеку, спокойно стоявшему у старой сосны. Светлые, змеиные голубые глаза удивлённо смотрели на гостя, и крылатый развернулся всем телом. Человек без оружия. Не нападает. Не кричит и не бегает. Что ему надо? Секонд тоже стоял и удивлённо смотрел глаза в глаза существу, своими зелёными, светлее, чем у брата. Сердце быстро стучало о грудину. Нужно решаться! Дёрнуться в сторону за топором или… Поверить главному презираемому неудачнику деревни. Что ж. Он помнит, где лежит топор. Первый шаг, осторожный и неуверенный, второй, третий, пятый и вот: они стоят в двух метрах друг от друга. Змеевик стоял с наклонённой головой в бок. Секонд выдохнул. Невероятно. Рука всё так же неуверенно потянулась к дракону, и, сделав пару шагов, парень закрыл глаза и вытянул её вперёд. Он сошёл с ума! Руку же могу в любой момент откусить! И почему он вообще прислушался к речам брата-неу…! Пальцы скользнули по тёплой гладкой чешуе, инстинктивно поглаживая. Глаза приоткрылись одновременно с драконьими. Вторая рука неуверенно присоединилась к первой. Надо ли говорить, что на следующий день после столь приятного знакомства, он ещё приходил туда. И дракон был на месте, сам подходя к человеку. Будто знал и ждал. Парень даже заглянул к брату один раз в комнату поговорить об этом, получив много советов. Оказывается, его Иккинг… Не такой уж и неудачник? А наоборот! Отец отодвинул пустую посуду в сторону. — С чего ты это спрашиваешь? — мужчина помнил, что младший либо сидит в комнате, либо гуляет в лесу, как его ещё, Великий Один видит, не съели эти твари летающие. — Просто… Может, нам…

***

Фурия лежала у воды. Они прилетели сюда, обратно к тому несчастному одинокому озеру, утром. Было странное ощущение, что рептилия что-то упускает. Что-то в памяти крутилось змеёй, не давая покоя. Иккинг. Этот человек. Дракон иногда видел воспоминания, которых не было. В них парень был старше. Они были вместе и счастливы. Фурия положила голову и прикрыла глаза, намереваясь поспать. Ерунда. Крылья разрезают воздух до невозможности быстро, постоянно увеличивая скорость. Его Иккинг! Дракон не заметил родной макушки на том обрыве и, сломя голову, ринулся в деревню. Вот он, тот самый дом. Сердце бешено стучало не то от быстрейшего полёта, не то из-за страха потери. Дверь сносится с петель — его нет. Им тут не пахнет от слова совсем. В деревне нет и ни нитки его запаха. Рёв разносится по всей деревне: где? Ведь не могло быть поздно! Сколько прошло времени, пока он добирался сюда? Сутки, меньше? Больше? Змеиные глаза со всех сторон жалостно смотрят на вожака. От них так и слышно голоса, обращённые к фурии: «Поздно.» «Ты опоздал.» «Не успел!» «Не успел…!» — Дракон дёргается, зрачки слишком узкие и дергаются из стороны в сторону. Он пытается отдышаться. Что это было?! Сердце успокаивается и ящер сглатывает. Фурия только поднимается и тут же мотает головой в сторону. Воспоминания врезаются в сознание с новой силой. Вот, они с наездником раскрашенные летят наперегонки с другими драконами, и почему-то Беззубик их знает: и наездников, и их драконов. Вот, он с Иккингом лежит в кровати. Тепло. За окном большими хлопьями валит снег. И у обоих такая уверенность в светлом будущем, что хочется лишь сильнее прижиматься друг к другу, что они и делают. Но вот хорошее сменяется странным. Беззубик уходит. Думает, всё в порядке. Летит так быстро! На последок обернувшись, получает слабую улыбку. Испускает истошный рёв, шатаясь, взлетая и улетая прочь. Осознание молнией пронзило дракона и он так и остался стоять на дрожащих лапах, шокированный и пытавшийся осознать всю суть происходящего.

***

— Так, ну и вот это пригодится. Парень собирал вещи. Они как пару часов назад прилетели обратно. Пускай Секонд и принял его идею о возможности сосуществования с драконами, оставаться тут Иккинг не имеет желания. Слишком много воспоминаний. Шатен замер с занесённой рукой с одеждой над сумкой. Он не решил: оставить ли Беззубика в хороших руках, или прожить эту жизнь вместе. На сколько это возможно. В будущем на деревню нападут охотники на драконов. В будущем будет много опасностей, злодеев, рисков, с которыми они справились вместе. Но то было прошлое будущее. Кто знает, что будет с этим будущем? Но, если тут главный герой — Секонд, то… Ему разбираться с этими проблемами? Парень снова и опять тяжко вздыхает. Он ни в чём не уверен. Если оставить всё, как есть… Он же вообще… Может слетать до матери. Если она ещё там. Ладно. Хватит мыслей. Парень прилёг на кровать и закрыл глаза. Да. Надо отдохнуть. Вот только отдых не продлился и пару часов: его вырывают из сна сильные руки… Отца? — Ты! — Стоик схватил спящего сына за грудки и встряхнул, будя. Иккинг хватается своими слабыми руками за сильные предплечья отца. Что происходит? Мутный разум догонял, как мог. — Тебе мало своей позорной жизни, так ты решил свести с ума и своего старшего брата?! Я долго терпел твою задохлость…! — Иккинг начинал понимать, о чём говорит его отец, —… Но всё! Как бы это не было, — тут забегает взволнованный Секонд. — я больше не могу этого выносить! Шатена откидывают обратно на кровать, из-за чего парень ударяется головой о близстоящую тумбочку и охает. — Отец! — грозно крикнул старший сын, — Что ты делаешь?! — Я выгоняю его из деревни. Исключаю. Убираю. Выпинываю. Как хочешь. Я долго терпел, — Стоик направился к выходу из небольшой комнатки, и Секонд отступил на шаг в комнату от прохода, — больше его в моей деревне не будет. Вождь их племени ушёл, хлопнув дверью, и братья остались в тишине вдвоём. — Что… — первым начал удивленный Иккинг, убирая руку от затылка, на которой показалась кровь. Удар пришёлся на острый угол, по которому и съехала голова парня. — Произошло?.. Что… Ты ему сказал? Секонд сжал кулаки. И рассказал. О разговоре этим ранним утром в кухне. Младший зарылся руками в волосы, одновременно массажируя и обтирая руки. Кровь с затылка текла вниз по спине, впитываясь в ткань. На голове много сосудов, и даже незначительные повреждения сопровождаются бóльшим, чем требуется кровоизлиянием. А в чём винить Секонда? Он же не специально рассказал, чтобы на Иккинга снизошла злость отца. — Ну, я и так собирался уходить. — парень постарался сделать голос как можно бодрее. — Так что… А вещи у меня собраны. Мы просто улетим на юг. Старший кинул взгляд на тканевый мешок. Там были некоторые склянки, ножи, плотно упакованная одежда с парой обуви и в этом роде. Он выходил небольшим и на спине помещался прекрасно. Наступила тишина. Иккинг не знал: нужно ли рассказывать Секонду о возможной опасности в будущем. Вполне вероятно, что тут оно отличается от прошлого. И правильно ли он поступил, что забрал Беззубика себе? Можно было оставить его Секонду. Последние лет 5 Иккинг ни в чём не уверен. Парень встал и надел сумку за спину. Больше оставаться тут он смысла не видел. Старший только сделал шаг навстречу и открыл рот, как в комнату снова врывается отец. Он хватает удивлённого младшего сына за мокрый шиворот, ничуть не удивляясь и не брезгуя, и тащит к выходу. — Отец! — Секонд постарался преградить ему путь, но был лишь оттолкнут в сторону, после чего побежал за ними. — Что ты делаешь?! Хватит уже! Он сказал, что уйдёт! — Я передумал! Если он такой укротитель драконов, и мы не правы, — пускай покажет. Всем покажет! И если его съедят, то только по его же глупости…! Стоик быстрым шагом тащил за собой еле успевающего сына и направлялся к арене, у которой уже собрались многие из деревни. Если смерть — значит, пусть погибает. Его же глупость его и погубит.