Stars.

Июнь всегда был для меня самым трудным месяцем в году. С момента, как я переехал учиться в международную школу в Бельгии, а если конкретно, в её столицу — Брюссель, было трудно подстроиться под местную систему образования. Я говорю о проведении экзаменов и распределении каникул. Всё было иначе. И как раз в июне были экзамены. Конечно, я к ним готовился. И это я скорей делал даже не для себя, я до ужаса боялся разочаровать в себе отца. Но как вообще возможно сосредоточиться, когда мне становится плохо от здешней, нормальной для бельгийцев, температуры летом? Это невыносимая жара для меня. Заучивать формулы, правила и прочее спокойно можно было только ночью и вечером, когда становилось хоть немного прохладнее. У меня сбился режим ещё в апреле или мае, точно не помню. Каждый раз, когда мои нервы были уже на пределе, а голова болела, и вне зависимости, школа это была, или я выматывал сам себя подготовкой к экзаменам, я всегда брал в руки гитару, в надежде, что смогу успокоиться, расслабиться и на пару минут забыть о проблемах. Однако все ожидания рушились. Гитара долго не настраивалась, пальцы не зажимали струны вовремя, да и недостаточно сильно, аккорд не звучал, либо отдавал бренчанием струны, а я всё не мог уловить ритм, что хотел. Нужно ли мне говорить, что бесился я лишь больше после этого? Так ещё и как глупый ребёнок каждый раз снова брал её в руки, пытаясь сыграть что-то дельное. И снова истерика. Как же это всё было глупо. Однако глупцам везёт, и мне повезло. У меня был человек, каждый раз успокаивающий меня и дававший силы двигаться дальше. Думаю, стоит рассказать о нём немного больше. Эйнар Стефанссон, тоже учился в той международной школе, что и я. Познакомились мы довольно давно, не помню точной даты, но точно знаю, что за это время мы стали лучшими друзьями. Как оказалось, он тоже был исландцем, чему я был безумно рад, можно было дать волю словам и рассказать всё, что хотелось в мельчайших подробностях, жестикулируя и вкладывая в этот рассказ свои эмоции, вместо того, чтобы стоять с каменным лицом, постоянно запинаясь, подбирая английские слова. А так же, его отец, как и мой, работал в министерстве иностранных дел Исландии. Интересно, а они знакомы? И знают ли они вообще, что их сыновья подружились? А ещё Эйнар тоже музыкант. Так вот, именно он приходил ко мне поздно вечером и успокаивал, обнимал и целовал в щёку. В такие моменты я вспоминал про своего двоюродного брата Маттиаса, что остался учиться в Исландии. Мне его очень сильно не хватало, особенно когда было так плохо, во время морального и творческого истощения. И тогда именно Эйнар пытался мне подарить всю нежность и братскую любовь, которую я должен был получить от Матти. И у него неплохо получалось, хоть я и понимал, что он далеко не брат мне, но зато лучший друг. Я всегда считал Эйна красивым, ещё с первого дня нашего знакомства. Высокий, всегда хорошо одетый и с виду довольно сильный, так ещё и умный. Для многих девушек - это идеальный мужчина. Однако я не девушка, но начал ловить себя на этой же мысли. Эйн действительно идеальный. И в один момент я начал писать идеальные песни с идеальным человеком. Он доводил мою работу до совершенства, за что я ему неимоверно благодарен. Песни приобетали яркие краски, даже если сама она была грустной. С грустными словами, грустной музыкой и грустным глубинным смыслом, но яркой. "Если бы песни, что мы сочинили, вдруг стали звёздами на пустом ночном небе, они бы освещали наш мир как фонарики, а если небо вдруг затянут тёмные дождевые тучи, свет всё равно не угаснет". - Так иногда говорил сам Стефанссон по ночам, пока я подбирал аккорды или настраивал свою гитару. Я никогда его не перебивал и не напоминал, что он про это уже говорил. Я искренне верил в это. Каждый раз смотря в безоблачное ночное небо, я видел там пару ярких звёздочек и слышал отголоски наших песен в гробовой тишине спящего Брюсселя. Хотя... Что я тут вообще пытаюсь доказать? Я влюблён. И что удивительно, я в первую очередь не подумал о том, что скажет моя семья, в особенности Маттиас, да и вообще, как отреагирует сам Эйнар. Первой мыслью было осознание того, что это совершенно нормально. Любовь - это естественное чувство, сильная привязанность к дорогому человеку. Она может быть разной, но она нормальная в любом виде. Чувства настоящие, живые и ранимые. Но они сотворяют прекрасные вещи. А значит ли это, что не стоит бояться последствий в виде угнетения со стороны дорогих людей? Конечно же нет. Любовь не причинит вреда такой же любви. Любовь - это небо. Ночное небо, усыпанное тысячей звёзд. А значит об этом не стоит думать и мне. Меня любят, меня примут.

И одна из звёзд на небе засияет ярче, переливаясь.

***

Август выдался жарким, что даже последние лучи заката будто опаляли кожу. Однако это не помешало нам с Эйнаром устроить концерт в небольшом кафе под открытым небом. Не так давно мы вернулись из Исландии, и ещё не отошедшие от радостных эмоций, что получили дома, начали концерт. Вообще я был удивлён, что в зале вообще присутствует столько человек, хотя нет, скорей я был удивлён вниманию, обращённому на нас. Это ведь кафе как никак, люди тут - явление нередкое. Мы с Эйнаром никогда себя не пытались сильно рекламировать. Но это ведь наоборот прекрасно. Мы можем рассказать о себе сейчас, оправдать ожидания, возложенные на нас, заполучить внимание зрителя. На лице невольно засияла улыбка и мы приветствуем собравшихся и благодарим их за внимание и заинтересованные взгляды. За столиками собирается всё больше людей, большинство из которых даже не заказывают что-либо. Они пришли послушать нас, неужели? В душе раслывается тёплое чувство и я играю уверенней, пытаюсь, чтобы голос минимально дрожал. Очередная песня подходит к концу, финальные аккорды. И я слышу ласкающие слух аплодисменты. Мне нравится. И счастливые мы начинаем новую песню. Попав в состояние эйфории, я чувствовал себя прекрасно. Улыбка вообще не слезала с лица, я был по-настоящему счастлив, даже мелкая дрожь в голосе пропала. Я благодарю всех присутствующих. Забавно, эта речь не сходится с той, которую я репетировал дома перед зеркалом. Наверное, я слишком счастлив и прямо сейчас не задумываюсь о сказанном, говорю слова от чистого сердца, ни капли лицемерия. И зрители отвечают нам улыбками и громкими хлопками. Снова я улыбаюсь, а взгляд устремляется в небо. Уже ночь, а звёзды ярко светят. Действительно подобно фонарикам вокруг нас, всех. Смотрю на Эйнара. Он тоже улыбается. И этого хватает, чтобы зачаровать меня. И тогда я решаюсь на смелый поступок. Слишком смелый для меня. Я приподнимаюсь на мысочках, медленно прикасаюсь рукой к его щеке. Лёгкая щетина немного щекотит мне руку. Я прикасаюсь губами к его, слегка прижимаясь. Тепло разливается по всему телу, особенно в сердце, а кожа покрывается мурашками и пробирает лёгкой дрожью. Ужасно приятно. И что самое главное — он не сопротивляется, и даже отвечает. А может, те поцелуи и объятия не были простым жестом внимания? Хочу улыбаться, счастливее я себя пока не чувствовал, чем в этот момент. И даже когда я отстранился, поток чувств не остановился, кажется даже усилился. Неповторимо. Я снова улыбнулся. Мне не было страшно, не было стыдно. Я знал, что это нормально, знал, что бояться нечего. Даже если нас выгонят отсюда, я не расстроюсь. У меня будет поддержка Эйнара. Взгляд устремился в небо.

И одна из звёзд на небе засияла ярче, переливаясь.