Жарко

Жарко. Момои стягивает форменную куртку менеджера и, закидывая её в свой шкафчик, устало садится на низенькую скамейку. В их раздевалке тишина. Вязкая. Без эха. Крикнешь - пустота возьмет своими мягкими пальцами звук и обратит его в ничто, растерев между пальцами. Она вымотана летом, июнем и постоянной беготней. Уже не школа - ещё не взрослая жизнь. Кто бы мог подумать, что Поколение Чудес снова соберется? Момои довольно улыбается. Пусть не все. Пусть она ощущает себя стервой. Каблуки выше. Вырез чуть больше. Глаза те же. Только - боли в них немного. В их раздевалке нет запаха пота, старых носков и мужских одеколонов. Рыжий теплый солнечный свет переплетается с синими тенями на белом кафеле, тает в воздухе пылинками и запахом нагретого дерева. В их раздевалке только она может позволить себе небольшие шалости: поэтому Момои стягивает одежду, сбрасывая её прямо на пол, и идет к душевой. Жарко. Несмотря на это, она поворачивает кран с красным ободком. Кафель под ногами нагревается медленно. А горячая вода бьет струйками по лицу; пар клубится, заполняет собой все пространство - Сатсуки пытается поймать ладонями полупрозрачные спирали. Тщетно. Кафель под ногами нагревается почему-то медленнее. Момои тянется, вытягивая руки вверх. По телу пробегает легкая дрожь. Жарко. Это и тяжелые мысли давят на виски, путают все в голове. На плечах её сейчас слишком много ответственности. Слишком много азарта. Чести. Момои Сатсуки никогда не проигрывает. Тем более её подопечные. Но как же скучно. И от этой рутины горчит во рту, немного сдавливает в груди. Дышать нечем. Жарко. Она задохнется в собственных победах, в той приторности без поражения. Она сломается от своих усилий, от того, что берет все сама. Никто ничего не преподносит на блюдечке с голубой каемочкой. Никто никогда не пожалеет её. Жарко. - Момои. Голос спокоен. Немножко хриплый. Твердый. - Ты забыла полотенце. Будто оно ей надо. - Жарко, Сейджуро, сегодня, да? Так жарко, - она не поворачивается, только шепчет, собирая пряди в гульку. Легко. Чтобы потом распустили. Его пальцы заботливо очерчивают линию позвонка. Гладят осторожно, будто её кожа - это самая тонкая и бесценная ткань в мире, само небо с четырьмя родинками-звездочками. Он подходит к ней ближе: у Момои ком в сердце, горит и жжет. Но не тает. Ещё жарче. В голове мысли беспорядком, а его руки уже обнимают крепко, нежно, Момои не хватает кислорода. Вокруг пар, тишина, пустота. И Сейджуро. Раз - мокрые пряди волос распускают. Два - поворачивают кран с синей полоской. Три - Акаши разворачивает её лицом к себе и целует. Холодная вода больно обжигает разомлевшие теплые тела. Момои обнимает его, прижимаясь всем телом, пытается сорвать с него рубашку. Тщетно. Ослабевшие пальцы не слушаются, соскальзывают. Ткань не поддается, скрипит. - Тихо, тихо. - Сейджуро, увези меня. Не могу, - она утыкается лицом в его шею, - жарко. - Далеко-далеко? - Чтобы никто нас не нашел.