Горько-сладкие чувства

      Утреннее солнце ослепляло глаза, а прохладный ветерок, пропитанный землистым запахом, проникал в комнату, лаская открытые участки моего тела. Я бы замёрзла, но крепкие, теплые объятия Майкла согревали меня, позволяя наслаждаться осеней погодой. Пролежав так достаточно долго, я решила во чтобы то не стало встать с кровати, поэтому потихоньку, стараясь не разбудить Форда, расцепила его руки на своей талии. — Куда ты? — сонный, хрипучий голос Майкла прозвучал позади меня, обратно прижав меня к себе. — Уже одиннадцатый час, пора бы встать, — ответила я, бегая глазами от неловкости. — Мои родители могут скоро вернуться домой. — Ложь, — выпаливает он, от чего я округляю глаза. Неужели… — Они ведь звонили утром и сообщили тебе, что приедут только вечером из-за неожиданной конференции. — Так ты не спал тогда? — чуть ли не вопя, я резко повернулась к нему лицом. — И вообще, даже, если и так, тебе всё равно нужно идти домой.       Открыв веки, брюнет взглянул в мои серые глаза. — Выгоняешь меня?       От этого взгляда моё сердце сжалось, а в голове всплыла сегодняшняя ночь, особенно момент, когда в янтарных глазах было отчаяние и муки. — Нет, не выгоняю… — тихо пробубнила я, облизав губы. — Оставайся, просто… Разве тебе не станет лучше, если ты пойдёшь к родителям? — К тем, кто виноват в моей фобии? Зачем мне это?       Что? — О чём ты… говоришь? — с шоком произнесла я.       Губы Майкла приподнялись в печальной ухмылке. — Из-за них мне частенько доставалось в детстве. Присмотрись, — он удобно расположился на спине и продемонстрировал руку, что была набита татуировками. — Если присмотришься к этой руке, то увидишь небольшие рубцы, полученные от тонкой ветки. Видишь?       Я кивнула, сведя брови вместе. Как я раньше этого не замечала? — Меня били веткой по этой руке по любому поводу. И поводов было много. Настолько много, что на руке не осталось больше живого места, одно лишь месиво, — продолжает рассказывать Форд, вспоминая те ужасные дни. — А когда я и вовсе был для них невыносим, они запирали меня в тесном сундуке, оставляя под проливным дождём. В этом тесном пространстве я даже пальцами не мог пошевельнуть, чтобы выбраться. Я был беспомощен. Поэтому, когда дождь начинал заполнять пространство, меня охватывал ужас, а каждая минута проведённая в этом сундуке казалось мне вечностью. Таким образом… я несколько раз чуть не захлебнулся.       Я слушала его внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Может, я ничего не говорила потому, что не могла найти подходящих слов для утешений или же из-за того, что к горлу подступил комок, но одно я знала точно — мне было не наплевать. Узнать о таком ужасном прошлом, о детстве, что переполнено болью и несправедливостью, заставляло меня грустить. Даже представив весь этот ужас, я уже была готова пролить слёзы.       Майкл закрыл глаза рукой, сжав челюсть. — Наверное им было весело наблюдать за ребёнком, который не в состоянии дать отпор. Маленький и беспомощный… Ненавижу их.       У меня были догадки, но не такое… — Всё в порядке, Майкл. Я понимаю, — говорю я, приблизившись к нему. — Мне… тоже было нелегко в детстве. Конечно, мои трудности не сравнятся с тем, что пережил ты, но… я всё равно натерпелась.       Признавшись Майклу, что моё детство тоже было нелегким, я рассказал ему обо всём. — Мой родной отец очень часто принижал мою мать перед своими друзьями, знакомыми и даже подчиненными, — рассказываю я. — В те годы моя мама не имела высшего образования и не работала медсестрой, поэтому он ни во что её не ставил. Он постоянно твердил о том, что она всего лишь бесполезная женщина и даже позволял себе поднимать на неё руку…       В голове сразу вспоминается один из дней, когда отец ударил маму по щеке с такой силой, что она рухнула на пол. Даже сейчас я могу отчетливо слышать её всхлипы, будто бы это происходит прямо сейчас. — Сколько себя помню, он всегда поднимал на неё руку. Думаю… он бил её даже до свадьбы, поэтому… для меня, маленькой девочки, всё это казалось нормальным. Тогда я правда считала, что у нас нормальная семья и что… в поступках отца нет ничего странного или ужасного, — горестно вздохнув, я нахмурилась сильнее, почувствовав, как на грудь придавливает тяжесть воспоминаний. — У отца был небольшой бизнес, который приносил достаточно много прибыли, чтобы ни в чём не нуждаться, но… в один день всё рухнуло. Обанкротившись, он начал занимать деньги, чтобы заново встать на ноги — это продолжалось в течении длительного времени. В конечном итоге, наша семья погрязла в огромных долгах, выплатить которые мы никак не могли. Вот тогда-то отец и начал выпивать… Выпивать. Буянить. Разрушать и ломать вещи, а после… кричать и бить мать, делая её виновной во всех его неудачах. Это было очень похоже на него. Он стал проявлять больше агрессии, чем раньше, из-за чего мне становилось всё невыносимее и невыносимее от этого. Я предлагала матери убежать, оставить его, но она ни в какую не соглашалась, объясняя это тем, что очень сильно его любила, — не сдержавшись, я горько усмехнулась. — Боже… Тогда мама была такой невыносимой. Она даже не останавливала отца, когда тот бил меня ремнём, почему? Потому что я не оправдывала его ожиданий, получая низкие баллы по каждым предметам. Для него я была никчёмным ребёнком, который должен был хотя бы родиться для полезности мальчиком…       На меня снова нахлынули воспоминания, когда отец схватил меня за шиворот, узнав, что я в очередной раз не набрала сто баллов по математике. Я прекрасно помню, что он закричал мне в лицо: «Раз родилась женщиной, то хотя бы училась бы хорошо, но нет, ты такая же, как и твоя мать! Бесполезная и никчёмная! Женщины лишь отбросы общества, которые только и способны что рожать и раздвигать ноги, пресмыкаясь перед сильным полом — мужчиной! Чего я вообще ожидал, когда связался с твоей матерью! Сука!» — Что заставило вас с матерью уйти от этого человека? — заданный вопрос Майкла вернул меня обратно в реальность.       Я опустила голову, прикусив нижнюю губу, пытаясь заставить себя рассказать.       И так понимая, что мне нелегко говорить о прошлом, Майкл сплёл наши руки, сказав: — Если очень тяжело, то не надо себя заставлять. Ты не обязана мне рассказывать о болезненном прошлом только из-за того, что я рассказал о своём. Это твоё право, Белла.       Несмотря на то, что несколько минут назад Форд тоже рассказал мне о прошлом, его сказанные сейчас слова прозвучали успокаивающе от чего у меня на душе стало немного легче. — Нет, всё хорошо. Почему-то… мне хочется, чтобы ты знал, — сглотнув, я сосредоточилась. — В очередной раз выпив, отец в очередной раз стал буйствовать. Не знаю, сколько он выпил тогда, но видимо слишком много, чтобы взять кухонный нож и направить его на маму, лежащую и дрожащую от страха в углу гостиной. В тот день я пробыла в школе допоздна из-за дополнительных уроков, поэтому, когда вернулась домой, обнаружила вот такую вот сцену. В тот миг я не на шутку испугалась и хотела бежать из этого места, но заметив мать, я пересилила себя, прикрыв её собой. Отец взмахнул рукой и успел порезать мне спину. Рана была не очень глубокой, но всё равно сильно кровоточила, из-за чего я потеряла много крови. Хорошо, что скорая подоспела вовремя. — Так значит… тот шрам на спине, что я видел…       Видел? А… Видимо, он видел этот шрам, когда я пыталась спасти его с Дином от тех придурков в одном белье. — Уже столько времени прошло, он уже давно посветлел и стал едва заметным, но — да, это тот самый шрам, — выдохнув, закивала головой. — После того дня мама будто бы проснулась от долгого сна. Она поняла, что так больше не может продолжаться, поэтому развелась с отцом и заявила на него в полицию. Он сел за решетку на восемь лет, но… прежде, чем мы переехали сюда, в Сиэтл, узнали, что он давно оттуда вышел за хорошее поведение. — Ты знаешь, где он? — Нет. И если честно признаться, то не хочу знать. Мы всё равно были друг для друга чужими людьми несмотря на родственные связи. И судя по всему, он тоже так считал.       Между нами нависла тишина, но в этой тишине нам не было неловко, скорее просто уютно. Думаю, это тишина позволила переосмыслить кое-что. — Белла, ты… — ласково позвал меня брюнет, но звучал он неуверенно, будто бы обдумывал стоит ли спрашивать меня. — Ты не принимала меня… из-за своего отца?       Скрывать тут уже было не к чему. — Так и есть. Твоя аура меня пугала, ведь она была схожа с аурой отца, что пропечаталась в моих детских воспоминаниях. Для детей всегда всё выглядит жутко, сам понимаешь, — мой честный ответ явно расстроил парня, поэтому я поспешила договорить до конца. — Но узнав тебя получше, считаю, что очень сильно ошибалась. Ты не похож на моего отца, Майкл. Ни капли. Только вот… — Только вот, что? — мускулистое тело заметно напряглось в ожидании.       Не совладав с собой, я широко улыбнулась, видя, как он нервничает. — У меня всё ещё есть страх перед тобой, — говорю ему тихо, одновременно приближаясь к его лицу. — Страх, что ты меня… поглотишь.       Видя, как я продолжаю улыбаться, Форд тоже приблизился ко мне, обняв одной рукой. — Значит, правильно боишься.       После сказанных слов, наши губы соединились. Поцелуй был нежным и чувственным, тот, после которого забываешь обо всём на свете и тот, который заставляет вырвать из глубин своего тела стон полный наслаждения.       Майкл быстро отпрянул, соприкоснувшись нашими лбами. По парню было видно, что он пытается совладать с желанием снова вкусить сладость поцелуя, но он держался, судорожно ловя ртом воздух. — Боюсь, если последует продолжение… — брюнет сглотнул, — я не смогу остановиться. Нам надо срочно встать с кровати. — Хорошо, — согласилась с ним.       Мы вместе поднялись с постели и спустились вниз на кухню, чтобы пообедать, так как завтрак мы давно уже проспали. Я приготовила лёгкое и быстрое блюдо и накрыла стол. Было много тем для разговора, которые мы сумели найти и говорили о них, не став задумываться о том, что произошло в моей комнате.       Я и представить не могла, что с Майклом Фордом, с тем, кто всегда излучает уверенность и непоколебимость произошло такое в детстве. Просыпаться каждый день без прав на ошибку. И так день за днём, день за днём, подвергаясь насилию с самого раннего детства… Нет, он не такой же, как я. В отличии от него, мне повезло, ведь бить меня отец начал только, после поступления в среднюю школу. Этот парень, что сейчас непринужденно болтает со мной про неважные темы, при этом одаривая красивой улыбкой, пережил намного больше, чем я, и несмотря на это… стал только сильнее.       Я искренне восхищаюсь им.