Из искры возгорится пламя

      Вдумчиво глядя на бескрайний песчаный горизонт, Дейнерис ласково гладила свой небольшой животик. Одетая в простое серое платье, которое и платьем-то нельзя назвать — оно больше было похоже на накидку — королева стояла и наблюдала за восходящим солнцем. Её лицо ощущало ласковые прикосновения первых солнечных лучей, только-только появляющихся из-за горизонта. Серебряные волосы ручьём падали на спину Дени, но в глазах читалось беспокойство.       Неожиданно из-за горизонта начала появляться несуразная тень. Вскоре их стало две: одна большая и другая чуть поменьше. Дейнерис встрепенулась, пытаясь открыть дверь дома, чтобы предупредить Кинвару, но дверь оказалась заперта на ключ. Дени охватила паника и страх, ведь ни жрицы, ни Дрогона рядом не было. Лишь она одна. В это время тени уже стали отчётливо видны. Королева попыталась закричать, но, не сумев издать ни единого звука, нервно схватилась за горло. Глаза разбегались в разные стороны, а тело вовсе не слушало свою хозяйку. Замерев на месте, словно статуя, пытаясь не шевелиться, Дейенерис лишь нервно обняла живот и ждала приближения незваных гостей.       Фигурами оказались истощённая мать и маленькая девочка, у которой в руке была деревянная игрушка в виде коня. Они медленно подходили, после чего мать упала на колени и глухо закашляла. Небольшая семья, что предстала перед Матерью драконов, была явно не из богатых, о чем можно было судить даже по их внешнему виду. Мать сняла дырявую накидку и накрыла ею плачущую дочь. После очередного приступа сильного кашля, сопровождающегося кровью, женщина произнесла:        — Прошу, спасите мою дочь… — на глазах женщины выступили слёзы, а на лице застыла гримаса ужаса. — Умоляю, она уже совсем близко…       Дейенерис нервно смотрела то на плачущую мать, то на девочку, чьё мокрое лицо было полностью испачкано сажей. Дени все ещё не могла проронить ни звука. Она оглядывалась по сторонам в поисках возможной помощи, но, кроме неё и несчастной семьи, вокруг никого не было.        — Прошу вас… Она нас не пощадит… — Женщина посмотрела в глаза своей напуганной дочери, после чего поцеловала девочку в лоб, и, взяв в руки её маленькие ладони, протянула их Дейенерис: — Спасите её…       В голове Дени крутилось множество вопросов, например: «Кто такая она, что их не пощадит?», или «Откуда вы?»; но задать их она не могла, как бы ни старалась. Матерь драконов пошатнулась, после чего сделала робкий шаг вперёд, в зыбкий оранжево-красный песок, что тут же поглотил её голень.       Она уже было протянула руку помощи, как неожиданный крик заставил резко убрать её назад. Вышедшее солнце осветило семью одним из своих алых лучей, после чего туника матери загорелась, а вскоре пламя охватило и её саму. Дейенерис с ужасом схватилась за живот и отпрыгнула обратно — под небольшой козырёк дома. Её сердце отплясывало быстрейший танец, а в отражении зрачков виднелась ужаснейшая картина: заживо горящая мать, обнимающая свою маленькую дочь. Не желая слышать собственный крик, Дени закрыла ладонями уши, но даже так она слышала его слишком хорошо. Королева забилась в угол, подобно прячущемуся животному, как будто забыв, что она неопалимая. Её вид — начиная от одежды, заканчивая состоянием — были не под стать Её Величеству. Здесь, в Волантисе, она будто забыла, кем она является. Страх за себя и за своё дитя не отпускал её до последнего крика горящих впереди людей. Дени начала бить в запертую дверь, но никто так и не открыл её. Ей оставалось лишь наблюдать за жестокой картиной, ведь она ничего не могла сделать.       Когда от горящих мамы и дочери остался лишь дотлевающий пепел, Дейенерис осторожно заставила себя оттолкнуться от стены, к которой прижималась от ужаса, и подойти к останкам. Она будто прочувствовала всю ту боль, что испытывала мать, когда вместе с ней горело её чадо. Бурерожденная упала на колени, после чего из её глаз начали капать слезы. Шумные всхлипы раздавались на всю песчаную округу. Дейенерис сжала в руках песок, после чего взглянула на пепел. Он сохранил форму тел при жизни: создавалось жуткое ощущение того, что сейчас они встанут. Издав лёгкий крик, который эхом звенел в ушах, Дейенерис не могла найти себе места. По телу раздалась колкая боль, а после Дени услышала голос Кинвары и резкий толчок в ключице.

***

       — Прошу, проснитесь, Ваше Величество! — кричала Кинвара, тряся Дейенерис за плечи.       Дени с шумом вздохнула, после чего широко распахнула красные от слез глаза.        — Они скоро придут! — кричала жрица. — Нужно уходить отсюда! — красная женщина вместо своего привычного красного одеяния и распущенных волос была скромно одета в серый плащ с капюшоном на голове. Её худые руки судорожно трясли Дейенерис, пытаясь привести королеву в чувства. Последняя же лишь непонимающе посмотрела на жрицу. — Я видела их в огне, Владыка Света предупредил меня! Нужно уходить!       Дейенерис не стала расспрашивать подробности. Послушав Кинвару, она одела на серебряные волосы капюшон, что полностью менял внешность королевы, и быстро, как только позволяла ей рана на груди, выбежала из дома. Жрица помедлила, схватив небольшую плетёную корзину. Рядом с домом стояла небольшая повозка с парой запряженных лошадей. Она была загружена разными видами зёрен и пшена: жрица словила её совсем недавно, щедро заплатив кучеру за то, что он подвезёт их к месту выгрузки. Кучер протянул руку, помогая женщинам взобраться наверх. По команде Кинвары повозка тронулась.        — Гвардейцы короля уже на подходе, — сказала жрица, осторожно доставая из корзины бутыль с маковым молоком и протягивая её Дени.        — Нет, — крикнула королева, отказываясь от молока, — оно вызывает кошмары. — Бурерожденная никак не могла прийти в трезвое сознание после необычного сна. Она чувствовала угрызение совести, которая раньше её не особо волновала, а дрожь в руках, которая не прекратилась до сих пор, предательски выдавала состояние королевы. Но сейчас все мысли были лишь о ребёнке в её утробе. Ей надо было как можно быстрее оказаться в безопасности. Появление Дрогона в людном Волантисе точно выдаст её, а ни она, ни Кинвара толком не владели боевыми искусствами.       Ещё чуть меньше месяца назад, Дейенерис никак не смогла бы представить, что станет королевой, что скрывается от гвардейцев и ездит на повозках, заполненных пшеном. Её волосы были растрепаны, одежда была вся в дырах, а синяки под глазами все ещё не прошли: она более походила на заработавшуюся крестьянку, чем на королеву драконов.        — Ты отправила ворона, как я просила? — спросила у Кинвары Бурерожденная. Песок вперемешку с пылью летел из-под лошадиных копыт, и женщины были вынуждены натянуть тёмные капюшоны ещё больше и наклониться.        — Ещё ранним утром, — ответила жрица. — По приезде в Волантис надо как можно скорее добраться до порта. Там нас ждёт небольшое судно, что довезет нас прямиком до Миэрина.       Как же не по себе приходилось сейчас Матери драконов. Впервые за долгие годы, вновь, она чувствовала себя абсолютно беспомощной, хотя и имея огромного дракона. В этой ситуации она была полностью зависима от Кинвары, что ей крайне не нравилось.

***

      На севере все шло своим чередом. Размеренно, не торопясь, прислуга Винтерфелла выполняла свои обязанности. Лишь только разъярённый и пьяный Тормунд уже вовсю бодрствовал. Он с шумом плёлся по подземному коридору замка, ища своего приятеля. То и дело открывая случайные двери и будя спящих в них лордов, великан наконец дошёл до нужной палаты. Что-то пробормотав себе под нос, Тормунд с разбега открыл дверь, влетев в помещение.       Резко проснувшийся от шума Джон, потирая заспанные глаза, наблюдал за другом, к необычным выходкам которого уже привык. Ворвавшийся к нему Тормунд рухнул с грохотом на пол, и пытался подняться.        — Вот дерьмо! — великан упёрся руками в кровать, отчего последняя жалобно затрещала. — Давай, рассказывай, как вчера покуролесил?        — Никак, — сказал Джон. Ночь была холодная, а камин поддерживать на протяжении всей ночи было сложно, так что он остался лежать в подштанниках и рубахе. Сладко зевая, Сноу потянулся и, поняв, что Тормунд не оставит его здесь одного, начал натягивать тяжёлые сапоги.       Глаза великана погрустнели, он обнял Джона так сильно, что последний мог чувствовать запах алкоголя, исходящий из его рта.        — Ну, не расстраивайся, со всеми бывает, — Тормунд похлопал Джона по спине, а затем с максимально серьезным лицом сказал: — порой инструмент не слушает своего хозяина.       Сноу осуждающе посмотрел на приятеля, и, закатив глаза, отстранился. Идя по скрипучему полу, он быстро натянул чёрный мех и, схватив рядом лежащий Длинный Коготь, оставил Тормунда одного в помещении.

***

      К тому времени, все достопочтенные гости начали просыпаться. Джон тяжелой походкой подходил к главному залу, он осматривал пустые столы, опрокинутые вверх дном пивные кружки и оставленные без присмотра мечи. Лишь только одна служанка спешно вытирала главный стол. Джона посетили воспоминания, как в этом же зале его выбрали Королём Севера, как потом он отправился на Драконий Камень и за стену, как они плыли на корабле. Джон встряхнул головой, пытаясь не думать об этом. Служанка, стоящая поодаль, наблюдала за движениями Джона и кокетливо улыбалась, но мужчина лишь покосился на неё, после чего вышел на улицу.       Он сделал глубокий глоток холодного воздуха, после которого его разум, после сна, наконец пришёл в себя, — и он отправился к Богороще. Снег под его ногами приятно скрипел, вороны пугались приближавшейся чёрной тени и крича улетали во все стороны. Призрака рядом не было, — Джон решил оставить его за стеной, — дабы не волновать лютоволка лишний раз.

***

      Джон натирал свой меч, сидя у Чардрева, как когда-то делал и его названный отец. Как бы сильно Джон не хотел думать о Дени, но у него это не получалось. Каждую ночь ему снилась одна и та же картина, как он протыкает возлюбленную острым кинжалом и как Дрогон сжигает трон.       «Лучше бы он и меня сжёг», — каждый день звучало в голове Джона. Он смотрел в блестящее отражение меча и видел в нем лишь цареубийцу, что убил свою королеву. Ему было противно от этих мыслей, но он не мог ничего поделать с собой.       Таков был приговор справедливых богов для Джона Сноу. С каждым днём он ненавидел себя всё сильнее. Казалось бы, изменников приговаривают к смерти, но обречение на бессмысленную жизнь оказалось куда более страшным наказанием. Как раз под стать ему, не простому цареубийце, а цареубийце, предавшему не только корону, но и любовь.

***

       — Мы на месте, вылезайте, — прохрипел старый кучер, резко останавливая повозку.       Кинвара и Дейенерис переглянулись между собой, ведь это был вовсе не порт, а окраина города.        — Но это не то место, о котором мы договаривались, — строго констатировала жрица.        — Мы с вами ни о чем не договаривались, дамочка, — прозвучал грубый гаркающий голос старика. — Хотя, если вы и ваша подруга доплатите мне, — старик развернулся лицом к сидящим Дени и жрице, задорно подмигивая, — то тогда посмотрим.       Старик протянул руки к Кинваре, забираясь одной из них под плащ между ног жрицы. Дени, по-звериному оскалившись, уже была готова разорвать кучера за такую наглость, но Кинвара остановила её, подарив ей хитрый взгляд. Жрица подползла поближе к старику и кокетливо рассмеялась, после чего вцепилась руками в горло мужчины. В её глазах горело зеленое пламя, а руки буквально задымились, оставляя на шее старика ожоги и заставляя его неистово закричать. Казалось, будто кучер видел в её глазах что-то необъятное, что вселяло в него страх.       Дейенерис вжалась в сиденье, боясь лишний раз пошевелиться. Кинвара, наконец, отпустила старика. На его шее красовались два кровавых следа от её рук. От неожиданности он упал, и, крича, отполз от повозки.        — Ведьма! — прокричал кучер и указал на неё пальцем. Кинвара лишь улыбнулась и перебралась управлять лошадьми.       Повозка тронулась, а мужчина, ноги которого заплетались, убежал с криками в город.

***

       — Прошу вас, Ваше Величество, — Кинвара протянула руку Дени, помогая беременной королеве слезть. — Мы на месте.       В порту было достаточно людно, стоял гул, дополняющийся криком чаек, раздававшийся на всю округу. Ласковое солнце освещало все вокруг, нагревая землю, на которой изредка появлялись растения. Люди любезно обменивались товарами и занимались прочей торговлей. На повозку, остановившуюся чуть поодаль рынка, никто не обращал внимания. Жрица и Дени полностью слились с местными жителями. Красная женщина бережно взяла Дейенерис за руку, и они направились к корабельной стоянке. Все места были заняты ладьями, судами и прочими кораблями. Неожиданно раздался могучий мужской бас:        — Кинвара! — крик мужчины заставил жрицу обернуться.        — Мой дорогой друг! — отозвалась женщина. Вместе с Дени они пробежали вдоль пирса и наконец встретились с мужчиной. Он был одет в потрепанную рубаху, заправленную в не менее потрепанные штаны. Его седая борода была заплетена в четыре небольшие косы. Мужчина протянул руку стоящей рядом королеве:        — Ваше Величество, позвольте… — он подхватил Дени, помогая ей перепрыгнуть с пирса на палубу, после чего встал на колено перед Матерью драконов.        — Не бойтесь, ему можно доверять, — любезно улыбнулась Кинвара. — Это мой старый друг Жан.        — Я благодарю вас, Жан, — гордо и вежливо поблагодарила мужчину Дейенерис. — Вы помогаете королеве Семи Королевств, и даю вам слово, вы будете щедро вознаграждены, — сказала Дени с приветливой улыбкой.        — Это честь, Ваше Величество, — произнёс Жан, спешно вставая с колен и кланяясь ещё раз. — Эй вы, — прокричал мужчина своим рабочим, которые тут же встрепенулись, — мы выплываем, поживее!       Корабль был заполнен криками и разговорами разных подручных Жана. Дул встречный ветер, поэтому, как только спустили паруса, корабль двинулся с огромной скоростью.

***

      Корабль Жана уже давно плыл по Летнему морю. Дейенерис стояла рядом с корабельным носом, впитывая свежий морской бриз. Совсем скоро она вернёт себе былое могущество. Эта мысль грела ей душу. Её маленький принц или принцесса унаследует все семь королевств — и династия Таргариенов вновь расцветёт. Её тело пылало от внутреннего счастья, но вдруг образ Джона появился в её мыслях. Она сразу же нахмурилась и для себя решила, что тот человек, что убил её и его не родившегося ребёнка, заслуживает смерти. Он предатель. А предатели должны умереть.       Даже если это решение и не будет просто исполнить, она должна отомстить ему. Даже не за себя — хотя и такую измену нельзя было простить. Но ребёнок… ни в чём не виновный ребёнок! Ребёнок Джона… Заслужил ли он такую смерть в её чреве? О, безусловно, нет, — а значит, она, как мать, накажет того, кто посмел посягнуть на жизнь дитя.       Неожиданно на морском горизонте появились очертания другого корабля. Это отвлекло королеву от мыслей о Джоне.        — Кинвара! — крикнула Дени.        — Да, Ваше Величество!        — Там корабль!       Жан тут же схватил увеличительную трубу и сказал:        — Паруса с лютоволком!       Дейенерис и Кинвара посмотрели друг на друга. Жрица тут же подбежала к Дени, и повела её в одну из кают, запирая дверь на ключ. Кинвара поднялась наверх и встала вместе с Жаном, неразборчиво бормоча что-то себе под нос. Тем временем судно приближалось, пока один из золотых гвардейцев не крикнул:        — Эй, на корабле!        — Да? — крикнул Жан, возвышавшийся над всеми остальными присутствующими.        — Именем короля Брандона Сломленного, правителя Шести Королевств, мы должны проверить ваше судно!        — Ваш король правит в Вестеросе, — прокричал Жан в ответ гвардейцу, — а это Эссос.        — В случае неповиновения вы и вся ваша команда будете убиты! — командир кивком головы приказал своим гвардейцам, и те встали в боевую стойку с арбалетами.       Жан демонстративно плюнул в воду, после чего приказал матросу плыть на всех парах. После этого стрела с молниеносной скоростью вонзилась в висок этого матроса — и тот упал замертво. Кинвара кинулась к матросу, по её взгляду было видно, что она перепугана не на шутку. Жан развернулся и вновь заговорил с командиром:        — Поняли! — крикнул Жан и махнул командиру рукой.       Корабль начал приближаться, а Кинвара приготовила нож и спрятала его за спину. В это время Дейенерис наблюдала за ужасающей картиной из окна каюты. Она закрыла глаза, и начала неразборчиво говорить что-то на древнем валирийском.       Неожиданно в небе раздался душераздирающий рёв — и Дейенерис ни с чем не могла его спутать. Это был Дрогон. Огромная чёрная тень спикировала на корабль гвардейцев. Дрогон поднял красный гребень и сделал широкий круг рядом с кораблем. От взмахов его огромных кожаных крыльев поднялись волны. Корабль Старков начал разворачиваться, раздался человеческий крик — и в это время дракон открыл огромную пасть, наполненную острейшими зубами, и изрыгнул алое пламя. Огонь тут же поглотил вражеский корабль. Кричащие гвардейцы горели заживо. Пытаясь избавиться от пламени, они прыгали за борт, но это мало что дало. Спустя считанные минуты корабль начал тонуть. Ошарашенный Жан не стал терять время и, придя в себя, взял командование над кораблём.       Кинвара с неким удовольствием смотрела за ужасной картиной, пока один из матросов открывал каюту с Дейенерис. Королева драконов выбежала, наблюдая за парящим рядом Дрогоном. Она улыбалась, наблюдая за горящим кораблем, хотя в сердце промелькнула колкая боль. В её разуме промелькнула картина своего недавнего сна, и она тут же отвернулась от жестокого зрелища, нежно прикоснувшись к животу.

В жизни Дейнерис начались перемены. Давным давно она начинала свой путь точно так же, но сейчас у неё нет тех преданных людей, что были раньше, но у неё есть все, чтобы продолжать беспристрастно и яростно бороться дальше изо всех сил: огромный дракон, маленький, ещё не родившийся ребёнок, чёткая цель и разбитое заледеневшее сердце.