Из искры возгорится пламя

      Весть о беременности Дейенерис громом прозвучала в разуме Даарио, но, пожалуй, он принял это как должное. Они не связывали друг друга священными узами, и что таить, Даарио сам не носил пояс верности во время отсутствия драконьей королевы.       Мужчина, слегка отстранившись, опустил глаза на воздушное платье, из-под которого еле-еле был заметен небольшой животик. Нежным движением он прикоснулся к нему. Он чувствовал, как Дени была напряжена: безусловно, ей было нелегко признаваться ему в этом. Именно в этот момент их отношения для Даарио стали холоднее, чем пару мгновений назад. Понимая, как важно для Дени выносить и родить здорового ребёнка, понимая, как непросто ей сейчас приходится, мужчина даже не собирался лезть к ней и делить с ней ложе. Главное в его жизни — это быть рядом с ней и её ребёнком и защитить их от всех бед, а остальное подождёт. Судьба ещё найдёт время расставить все точки.        — Какой срок? — тихо произнёс Даарио.        — Около двух месяцев, — робко ответила Дени.       Понимая, что спрашивать об отце ребёнка бессмысленно и, возможно, Дейенерис неприятно об этом говорить, мужчина решил не играть с судьбой.        — Что сейчас происходит в Вестеросе? — спросила Дени, обходя небольшими шагами деревянный рельефный стол.        — Я могу судить лишь по слухам и некоторым известиям, — кучкуя мысли, ответил Даарио, устремив озадаченный взгляд на королеву, — к Миэрину редко прилетают вороны с известиями. Насколько я знаю, Север обрёл независимость под короной Сансы Старк, Безупречные отплыли на Наат, Дотракийцы разбежались по всему материку.        — На Железном Троне сидит один из Старков, верно? — Легкое недовольство отразилось на губах Матери Драконов.        — Моя королева, — начал Даарио. — разве вы не знаете? — Мужчина встретил непонимающий взгляд. — Дрогон расплавил Железный Трон, после чего улетел.        — Хах, — из уст Дейенерис прозвучал ехидный смешок, — видимо, я не знаю подробностей собственной смерти… А… Джон Сноу? — Дени поправила распущенные серебряные локоны, опуская взгляд к ногам, а после поднимая его обратно, встречаясь со взглядом Даарио. Нежный и обычно спокойный голос дрогнул, показывая, как непросто и, пожалуй, неловко ей задавать подобный вопрос.        — Насколько мне известно, — Даарио начал своё повествование, подходя к золочённому кувшину с Дорнийским вином, — его отправили коротать пожизненный срок на Стену после содеянного.        Пристальный взгляд на озлобленное лицо королевы, которое тут же изменилось после услышанного, дал ясно понять Даарио, что с этим Джоном дело нечисто. Он и раньше слышал о нем в письмах, которые Дейенерис присылала ему на протяжении своего отсутствия, а после новости о смерти Дени от его рук, Даарио поклялся перед старыми и новыми богами, что он самолично вырвет его треклятый язык из его глотки, и усадит его на самую острую пику в Миэрине. Но видя положение и состояние своей королевы, он не мог не понять правду об отце ребёнка в утробе Дени.       «Она ждала чада от предателя и цареубийцы, что преклонил перед ней колено, а после — вонзил нож в сердце, тем самым убив её и их дитя»,  — эта мысль крутилась в голове Даарио каждый раз, когда он бросал взгляд на живот Дейенерис. Но о своих догадках он решил промолчать.        — Я велю тебе созвать моих гостей на сегодняшний пир, — сказала Дени, наблюдая за Даарио, выпившим залпом кубок с вином. — Надо обсудить планы, а за приемом пищи это будет намного приятнее.        — Повинуюсь, Ваша Милость, — произнёс Даарио, кланяясь выходящей из палаты королеве.

***

       — Догоняйте его! — выкрикнул Тирион, пытающийся отдышаться после подъема по крутым ступеням. — Ищите его, ловите его! Мы не можем его упустить!       Выбежавший из погреба Тирион, размахивая руками, кричал гвардейцам все возможные брани и оскорбления. Последние же, услышав его слова, разбежались по крыльям замка Винтерфелла, ища беглеца, но кроме уезжающего приветливого, и явно подвыпившего лорда Флинта, они никого не обнаружили.        — Лорд Тирион! — крикнула подбежавшая Санса. — Вы в порядке?        — Да, Ваша Милость, — поджав от злости губы пробурчал Тирион, — в полном.       Бес нервно расхаживал по главной площади Винтерфелла, то и дело обводя взглядом Сансу. Пока, наконец, последняя не сказала:        — Быть может, зайдём внутрь?        — Нет, — резко сказал Тирион, отворачиваясь, — хотя… — Глаза карлика блеснули и встретились со спокойным взором Сансы. Они, казалось, поняли друг друга без слов и оба устремились в один из парадных залов Винтерфелла, оставив гвардейцев позади.        Шаги эхом раздавались по полупустому залу. Подкинув полено в огонь, Санса села на стул, жестом руки приглашая к себе Тириона. Свет от пламени сиянием отражался от ее волос и серебряной короны на них, придавая величественность и красоту. Перстни на ее пальцах засияли, когда она потянулась рукой к стоящему рядом бокалу. Особого приглашения карлику не требовалось. Дружелюбно улыбнувшись, он взял свой бокал. Они сидели напротив друг друга за небольшим дубовым столом.        — Тирион, чего стоит ожидать Винтерфеллу? — спросила Санса, нарушая тишину в помещении.        — Только боги знают, — произнёс Бес, деликатно поводя бровью и попивая горячительный напиток, который огнём внутри согревал замерзшее тело. — Но я бы посоветовал усилить армию и поставить добрый десяток Скорпионов. — Тирион поперхнулся вином: — Как вы думаете, куда мог сбежать ваш братец?        — Скорее всего, взял корабль и отправиться прямиком к своей королеве, — кротко ответила Санса, злобно улыбнувшись. — Вы можете остаться здесь на пару дней. На улице не слишком благоприятная погода для южанина.        — Буду очень признателен за крышу над головой, Ваша Милость, — улыбнулся Тирион, поворачиваясь к пламени, которое своим светом состарило его лицо на пару десятков лет.       Вновь повисла неловкая пауза, в течение которой Санса и Тирион обменивались смущенными взглядами и улыбками, подобно детям. Бес немного пододвинул стул поближе и положил на лежащую руку Сансы свою и произнес:        — Если Винтерфеллу или вам, в частности, понадобится помощь, то корона и я будут готовы вам ее оказать, Санса, — пообещал Тирион, встретившись с серьезным взглядом королевы Севера, после чего тут же отдернул свою руку.       Девушка улыбнулась сидящему напротив Тириону:        — Буду иметь в виду.        В зале раздался их заливистый смех. Бес и королева взглянули друг на друга, и застенчиво засмеялись, находя их нынешнее состояние по-глупому смешным. Возможно, им так казалось, только когда они находились в компании друг друга.

***

      Тем временем, повозка Флинта уже долгое время находилась в пути. Сидящий в возе Джон был накрыт небольшой накидкой, дабы избежать посторонних глаз. Ветер задувал так сильно, что накидку приходилось удерживать, чтобы она не пустилась в полет. Сам лорд Флинт, как достопочтенный человек, ехал верхом на добром коне; вокруг него было около пяти вооруженных и верных ему людей, не считая повозки с кучером и сидящего в ней Джона. В один момент лорд Флинт притормозил лошадь так, чтобы повозка сумела его догнать, и, когда они были на одном уровне, лорд Флинт спросил:        — Из-за чего весь переполох, Джон?        Последний же, услышав знакомый хриплый голос выглянул из повозки, опасаясь лишних глаз, и ответил старому лорду:        — По приказу короля Тирион приехал забрать меня в королевскую темницу, — ответил Джон, каждый раз подпрыгивая на сугробах.        — Дайте ему лошадь! Пусть едет, как подобает! — крикнул Флинт одному из солдат, наблюдая, как Джон вцепился в края повозки. Солдат, который тянул за собой ещё одну кобылу, быстрым галопом подбежал к возу, и Джон, не останавливая повозку, прыгнул на кожаное седло.        Флинт указал на пятнистую лошадь:       — Она твоя! Так король, вроде, твой брат? Зачем ему губить твою и без того несчастную жизнь? — На этот вопрос можно было не отвечать, и лорд Флинт, понимая, что Джону, возможно, стоит побыть одному, уже было собрался рвануть вперёд.       Но Джон успел задать вопрос:        — Лорд Флинт…        — Да, сынок?        — Как бы вы поступили, если бы вам пришлось выбирать между любовью и долгом?       Пожилой мужчина опустил глаза в пол, а после выдал:        — Сынок, я уже много лет живу на этом свете и могу сказать одно: если хочешь жить по правилам каких-то достопочтенных ублюдков, то, конечно же, стоит выбирать долг и честь, но, когда на кону стоит очень многое, — любовь затмевает все остальные чувства — и совесть в том числе. Вот твой отец был человеком чести. Несмотря на любовь к Кейтилин, он всегда выбирал долг, и однажды поплатился за свой выбор головой.        Джон чувствовал себя растерянным, но в то же время счастливым. Новость о Дени разожгла в душе Джона былой огонь, и у него появился смысл жизни. В его мыслях путалось все на свете: тот злополучный день, слова Тириона, запах горелой плоти в Королевской Гавани — все смешалось воедино.        — Ты говорил, тебе надо в порт, так вот, до ближайшего три дня пути. Если поскачешь один, а я вижу, что тебе надо срочно, то управишься за два. Тебе стоит скакать прямо на запад — и увидишь вдоль моря небольшую пристройку. Там возьмёшь себе ладью.       Флинт кинул Джону небольшой мешок с монетами, и тот словил его на лету, удивленно смотря на мужчину.        — Из любви к твоему отцу я хочу тебе помочь. К сожалению, я не так хорошо его знал, но уверен, что он был бы горд тобой, сынок. — Мужчина ощутил на себе пристальный взгляд Джона. — Денег немного. Комфортабельность не обещаю, но то что будет, то и возьмёшь.        — Я очень вам признателен, милорд, — благодарно кивнул Джон. Он не стал уверять лорда о том, что со временем отплатит ему добром на добро, ведь не был уверен, что сумеет вернуться в Вестерос; но казалось, что старик читал Джона, словно открытую книгу, и чувствовал все его переживания без каких-либо объяснений.       Попрощавшись со старым мужчиной, Джон рванул вперёд, встречая своим лицом холодный северный ветер и острые льдинки. Прощай, Север. Его вновь ждало нечто иное, неизведанное. Раньше Джон не выезжал за пределы Вестероса, но теперь ему предстояло направиться в Эссос. И одни боги знают, что его там будет ждать.

***

      Во главе длинного, устланного алой скатертью стола, горделиво сидела Дейенерис, одетая в укороченное бордовое платье с рукавами в форме крыльев и искусной чёрной вышивкой на плечах. Такой наряд пошили ей накануне. Благодаря своим цветам он отдаленно напоминал фамильный герб Таргариенов. Образ королевы дополняло громоздкое серебряное ожерелье с тремя драконьими головами. Волосы Дейенерис были собраны в шесть косичек, делающих ободок у макушки, свободные волосы кудрями падали на плечи. По левую руку от неё сидели Кинвара и Жан, а по правую — Даарио. На столе находилось огромное разнообразие блюд, начиная от индейки и вина, заканчивая олениной, привезённой из Мира, и огромными мидиями и устрицами. Жан, не привыкший к такому столу, явно чувствовал себя не в своей тарелке, но это не помешало ему наброситься на индейку. Кинвара, осматривая хитрым взглядом Даарио, не притронулась к еде, ограничивая себя вином. Видя, что стоит начать, Дени подняла бокал и спросила:        — Даарио, как обстоят дела с работорговцами? — мужчина держал в руке раскрытую мидию, аккуратно доставая из неё ножом содержимое.        — Миэрину удавалось сдержать бунт, который возникал несколько раз, но с большими потерями, Ваша Милость.        — В скором времени я собираюсь наведаться к ним и привести их в чувство.        — Моя королева, вам стоит поберечь себя и своё дитя, — проговорила Кинвара. Не для кого из сидящих за столом беременность Дени не была секретом. — У вас остался лишь один дракон и небольшая армия. Первым делом стоит послать ворона на Наат и найти дотракийцев.        — Да, стоит, Кинвара, — обводя взглядом худое лицо жрицы, произнесла Дени. — Но я — Матерь Драконов. У меня есть огромный взрослый дракон — и его будет достаточно, чтобы устранить угрозу от работорговцев.        — Ваше Величество, при всём уважении, но у вас остался лишь один дракон, и, возможно, он последний в этом мире, — произнёс Даарио. — Два или три попадания простым китобойным гарпуном — и от Матери Драконов останется лишь название.        — Однажды, когда я была ещё совсем юной, — Дени откинулась на стул и всматриваясь в глубь стакана с вином, — мне на свадьбу принесли три окаменелых драконьих яйца. Иллирио — так звали человека, который принёс мне их в подарок — сказал, что их превратили в камень древние маги из Асшая. Возможно, за пределами Асшая, в Крае Теней ещё водятся вольные драконы.        Услышав эту весть, все присутствующие начали нервно переглядываться.       Край Теней — город магов, ведьм и прочей нечисти. В древних рукописях описывалось, что люди, которые отправлялись в этот город и ходили по той чёрной и проклятой земле, либо не возвращались, либо умирали в страшных муках от неизвестной хвори; поэтому реакция сидящих за столом была вполне естественна. В центре Края находится мертвый город Стигай, в который боятся заходить даже самые сильные заклинатели, а чем дальше от этого города, тем страшнее становятся чудовища и демоны в горных пещерах. Край Теней полностью покрыт океанами призрак-травы. Кроме этих полупрозрачных растений на проклятой земле больше ничего не было. Лишь только эта трава могла произрастать в крае, где вечно царит полутьма и не появлялось ни единого лучика света.        — Ваша Милость, — начал Жан, вытирая рукавом манжета рот, — Край Теней — проклятое место. Там водятся твари намного страшнее самого огромного дракона. А путь к нему предстоит через опасные штормовые воды или песчаные красные пустыни.        — Так или иначе, это единственный способ раздобыть какие-либо сведения об драконах или убедиться, что Дрогон — единственный и последний дракон, — сказала Дени, положа руки на живот. Своим взором она осматривала присутствующих и наблюдала за реакциями на их лицах. — Когда дотракийцы и Безупречные вновь примкнут ко мне, я, под защитой армии, смогу узнать все об возможных оставшихся драконьих яйцах за Асшаем.        — Нет, моя королева, — грозно произнёс Даарио, вставая со стула и ловя на себе недовольный взгляд, — своим прибытием в Асшай вы можете навлечь на себя и своего ребёнка нежеланную беду. Если ваше желание так велико, то ради вас я отправлюсь в этот край и раздобуду всю возможную информацию.        Дени согласно кивнула.        В комнате звучало тресканье факелов и нервное дыхание присутствующих. Своим заключением она нарушила гробовую тишину.        — Завтра я с остатками войска выдвинусь к заливу работорговцев и раз и навсегда положу конец их восстаниям. Во время моего отсутствия Даарио вновь останется на троне. А когда я вернусь — мы соберём отряд из лучших воинов во главе с Даарио, и они отправятся в Край Теней.       Дени встала из-за стола. Никто не посмел ей перечить, ведь если она поставила себе цель, то пойдёт на все, дабы её добиться. Её решение было законом, и все присутствующие это понимали.       Медленной походкой, как и подобает королеве, она направилась к внешнему балкону. Облокотившись на перила, она наблюдала, как под покровом ночи жизнь все ещё кипела в Миэрине. Она смотрела, как зажигаются факелы, и бурно переговариваются люди. Ветер трепал ее белоснежные кудри и платье, как будто играясь. Невольным движением она коснулась чуть видного живота и почувствовала толчок. Это был первый раз, когда ее ребёнок дал о себе знать.

В эту темную ночь Дейенерис поклялась перед старыми и новыми Богами, что её маленький принц или принцесса получит семь королевств, и будет править в полном мире и гармонии, и она пойдёт на все, чтобы обеспечить безопасную и счастливую жизнь своему чаду.