Пружинка

Бобби нарочито медленно разбирал свой чемодан, попутно рассуждая, откуда взялась эта чёртова неловкость. Может, всё дело в звенящей тишине, что стояла в номере? Или в том, что они с Ханбином давно не жили вместе в одной комнате? Бобби тут же покачал головой. Глупость! Это же Ханбин, а не Чжунэ… Вот с последним действительно могло быть странно, не то чтобы они стеснялись друг друга, просто где-то на энергетическом уровне явно не сходились, из-за чего из их приватного общения с Чжунэ и выходила частенько какая-то нелепая ерунда. Отсюда возникали неловкости и предметы шуточек для остальных ребят. Но ведь с Ханбином-то никогда такого не было! Даже когда тот говорил глупости, лез по поводу и без со своими тентаклями, лапая за всё, что придется, или наоборот, был злой как чёрт и орал, словно псих, во время танцевальных практик, репетиций и записей. Никакого намёка на дискомфорт, ведь это всё ещё был знакомый, давно привычный ему Ким Ханбин! И Бобби принимал каждую грань и дурость своего лидера, потому что за столько лет они все этому научились, чтобы мирно сосуществовать рядом и быть одной семьёй. Так что же изменилось сейчас? Почему просторная комната кажется такой маленькой и душной в присутствии друга? Отчего плечи и спина отказываются расслабляться? Когда Ханбин успел стать таким… Неудобным? Бобби поморщился от этого слова и всё-таки признал, что оно вернее всего передаёт его внутреннее ощущение. Блять, дело дрянь! От досады Бобби захлопнул чемодан, скинул на пол и со всей силы пнул, тот с грохотом улетел под кровать. Ханбин, вытянувшийся на соседней кровати, оторвал взгляд от телефона и выгнул бровь. Давай, спроси у меня что-нибудь, взмолился Бобби, разбавь эту густую непонятную атмосферу. Но Ханбин промолчал, только просканировал его своим внимательным равнодушным взглядом и вернулся к… Да фиг знает, что он там смотрел или читал в своем телефоне! Даже если это была какая-то манга с заоблачным рейтингом, эмоций Ханбин никаких не проявлял, продолжая спокойно пялиться в экран. И именно это равнодушие, холодность и спокойствие, похоже, и выводили Бобби из равновесия. Он вздохнул, схватил сменное бельё из кучи шмоток, что недавно выгрузил на кровать, и направился в ванную. — Я первый в душ, — брякнул очевидную вещь, лишь бы уже нарушить эту тупую тишину. Ханбин промолчал, но через секунду Бобби в спину прилетело: — Не хочешь принять ванну? Вместе? Бобби споткнулся на ровном месте, вцепился в косяк и только после этого медленно повернулся. Ханбин выглядел… так же, как и до этого. Может, ему просто померещились его слова? — Ну, чего ты испуганно таращишься? — фыркнул лидер, да ещё так насмешливо, что у Бобби вдруг сжалась внутри какая-то неведомая пружинка. — Не хочешь, так не хочешь… Просто я подумал, что это было бы прикольно. Бобби заторможено провел рукой по волосам, переспросил: — Прикольно? Ханбин отложил телефон, поерзал на подушке. — Ну да, прикольно. Ты это джакузи видел вообще? Охреневаю, с чего такой номер шикарный… — Дочь владельца твоя фанатка, — напомнил Бобби, вспоминая всю свистопляску при их заселении в отель. — А, точно, — вдруг по-детски ярко улыбнулся Ханбин, и Бобби неожиданно осознал, что вместе с этим привычным теплом, вернувшимся на лицо друга, и его собственное напряжение рассеивается. Интересно, его странная реакция на настроение лидера — это созависимость или просто банальная усталость? Бобби покосился на огромное джакузи посреди ванной комнаты, и пружинка внутри слегка дрогнула. Может, и правда будет прикольно?.. Они всё-таки решили опробовать эту штуку в ванной. Бобби позвал остальных ребят к ним присоединиться, но… — «Вы ебанулись? Ночь на дворе!» —он вслух зачитал гневное сообщение от Чжинхвана в их общем чате и в лёгком раздражении откинул телефон на кровать. — Вот ведь маленький злобный засранец. Ханбин неопределённо хмыкнул из ванной комнаты. — Больше никто не отозвался, наверное, уже дрыхнут, — сказал Бобби, присоединяясь к нему. — Одни мы шарашимся после перелёта… Ханбин набрал воду в джакузи и теперь стоял рядом, играясь с пультом управления. Мигали лампочки, менялись режимы гидромассажа. — Даже радио есть, — пробормотал Ханбин, хотя тут же отрицательно качнул головой и вырубил музыку. — Давай без него, ок? Бобби пожал плечами, показывая, что ему вообще не принципиально, и стал раздеваться. Ханбин ткнул в очередную кнопку, и в комнате приглушился верхний свет. Дно ванны замерцало сиреневой подсветкой. — Ох, самое то! — восхитился Ханбин и повернулся к нему с сияющими глазами. — Скажи? Перебор, подумал Бобби, слишком интимно… Но вместо правды выдал малодушное: — Э-э… Да. Сойдёт. Ханбин кивнул, быстро стянул свои футболку и джинсы. Помялся немного и покосился на Бобби. Недовольно так покосился. — Что? — не понял он очередного лидерского перепада настроения. Это происходило за секунды и оставалось лишь гадать откуда что берётся. — Ты стесняешься меня? — спросил Ханбин мрачно. До этого Бобби успел перекинуть одну ногу через бортик, поэтому замер в нелепой позе. — С чего такой нелепый вывод? — он вскинул брови. — С того! — ответил Ханбин всё с этой же стальной интонацией, от которой у Бобби начинали ныть зубы. Ханбин демонстративно снял трусы (Бобби же свои решил оставить, видимо, по этой причине лидер и взбеленился) и нагишом полез в джакузи. Бобби был уверен, что вот сейчас он его обязательно коснётся, не выдержит же, маньяк тактильный… Но Ханбин удивил. Просто протиснулся мимо, чуть задевая тёплым дыханием, и опустился в воду. Даже отодвинулся подальше, оставляя для него уйму места… — Замечательно, — кисло пробормотал Бобби и тоже залез в воду. Улёгся поудобнее и постарался расслабиться. Они действительно могли спокойно не соприкасаться друг с другом в бурлящей воде. — Просто отлично, блин. Ханбин мазнул по нему загадочным нечитаемым взглядом, после откинул голову на бортик и прикрыл веки. Бобби сделал то же самое, проклиная себя за то, что вообще подписался на ночные купания. Но отмотать назад уже ничего нельзя, и он просто решил ждать. Должен же Ханбин перебеситься? Конечно, не впервой. Пересилит свой заёб, и пытка тишиной с его стороны закончится…. Но Ханбин не спешил с этим, и время тянулось действительно медленно. Настолько, что знакомая пружинка внутри Бобби вновь дала о себе знать. Беспокойно завозившись, она с каждой секундой вызывала всё большую нервозность. Бобби старался её игнорировать, хотя и понимал, что никакой супер-пупер-массаж, бьющий по телу десятками гейзеров, не поможет ему с этим справится… — Извини, — вдруг неожиданно произнёс Ханбин. Бобби вздрогнул, распахнул глаза и прищурился. — За что? — За то, что в итоге совсем не прикольно, — Ханбин закусил нижнюю губу, глаза он по-прежнему держал закрытыми. — Я тебя напрягаю. Бобби сглотнул, всё сворачивало куда-то не туда. — Ханбин, что за… — Я не замечаю, что ли? — перебил он, яростно встрепенувшись, и открыв глаза. — Не дурак! — Ещё какой дурак! — зло огрызнулся Бобби. — И тараканы в твоей голове дурацкие! Ну окей, ты пиздец какой сложный, Ханбини, но никогда в жизни ты меня не напрягал! Это ясно? Ханбин усмехнулся. — Ну-ну… себе-то не ври. Бобби судорожно выдохнул, зачерпнул воду и, плеснув себе в лицо, энергично потёр. Губы Ханбина дрогнули, как будто в намёке на улыбку, но Бобби не был уверен так ли это, ибо понятия не имел, какие мыслительные процессы происходили в лидерском котелке. Если бы понимал, то, наверное, всё было бы проще. — Что происходит? — решился Бобби на вопрос, но взгляд отвёл. — Ну, я имею ввиду… С нами. Ханбин повозился в воде, и его нога случайно задела бедро Бобби. Кожу в том месте будто обожгло. — Ничего не происходит с нами, — как-то тихо и отчаянно выдал Ханбин. — Абсолютно ничего. Тебе не нужно переживать, Чживон. Да и не о чем. Забей. Я… просто устал, на этой почве и сорвался на тебя. Извини меня за всё. Больше этого не повторится. Ханбин всколыхнул волну, поднимаясь на ноги, собираясь уйти, а Бобби будто припечатало этим нелепым извинением. Почему оно прозвучало словно прощание и повисло невысказанной угрозой в воздухе? Словно Ханбин поставил точку, за которой никогда и ничего не последует. Бобби почувствовал беспокойное давление той самой пружинки в груди. Стало страшно. Казалось, если он проигнорирует и даст Ханбину уйти, то потеряет… что-то очень ценное. Хрупкую возможность будущего, которое одновременно и завораживало, и пугало до чёртиков… Ханбин решительно шагнул к бортику, но Бобби схватил его за руку и потянул вниз. Ханбин выругался от неожиданности и плюхнулся вниз прямиком к нему на колени. — Не правда, между нами всегда что-то происходит, — почти прорычал Бобби ему в лицо, которое теперь было совсем близко. Злое лицо, отметил он, но бесстрашно приблизился ещё, и ещё… Ханбин часто дышал, на смену злости пришло удивление. Бобби и сам был удивлён. Подумал, словно издалека, вот сейчас я его поцелую, но Ханбин отстранился в самый последний момент. Его глаза полыхнули огнем: — Тебе лучше не дразнить меня тем, что не можешь дать. Кто сказал, что он не может? — Я не дразню, — прошептал Бобби и накрыл его губы своими. Ханбин сопротивлялся, но затем со странным задушевным звуком открылся и, подавшись вперёд, ответил ему. На время Бобби потерялся в прикосновениях и ощущениях. Они были ярче и совсем не такими, как он ожидал. Не просто приятно и волнующе, а обжигающе остро, а когда Ханбин застонал ему в рот, Бобби окончательно отпустил себя… Поэтому, когда он резко отстранился, Бобби только непонимающе осоловело заморгал. — Не надо, — болезненно прошептал Ханбин распухшими губами. — Прекрати это, идиот. — Почему? — хрипло выдавил он из себя. — Ты не понимаешь, что только что натворил? Не проигнорировал тебя, подумал Бобби, не отпустил… и усложнил всё. — Я никогда не упорствовал по-настоящему, потому что вот тут… — Ханбин нежно коснулся его виска. — Заводские настройки, которые сложно сбросить. Ты, Бобби, очень свободолюбивый, но за личные границы никогда не сунешься. Там у тебя надёжная стена, уж я-то знаю… Бобби нахмурился. Ханбин опустил руку, тёплые пальцы коснулись его щеки, уголка губ, а потом исчезли. Бобби хотелось потянуться следом, но колючий взгляд Ханбина его остановил. — Надо же, я дожил до момента, когда ты меня поцеловал. Сам… — Ханбин облизал верхнюю губу и грустно улыбнулся. — Мне очень понравилось, Кимбап. Но… этого мало. Бобби почувствовал, как напрягается челюсть. — Что. Значит. Мало? — Ты всегда будешь играть в «притяни и оттолкни», а я вырос из этого, — Ханбин пожал плечами. — Просто понял это совсем недавно. Если бы то, что происходит сейчас, случилось полгода назад… Блять, да я бы лопнул от счастья! Я не смог бы сопротивляться, понимаешь? Отдался бы тебе весь, без остатка и даже себе ничего не оставил. Гордость? Нет её! Не тогда, когда так сходишь с ума по человеку. А я схожу с ума, Чживон. По тебе. Люблю тебя так давно и сильно, что самому страшно из-за этой чёртовой одержимости. Бобби ошеломлённо молчал и просто тонул в чужом пылающем взгляде. В глазах Ханбина плескалось так много эмоций и чувств, что становилось невыносимо. Но он смотрел, не отводил свой взгляд. — Я очень хочу тебя, — тихо прошептал Ханбин, весь его запал куда-то испарился. Лицо смягчилось, став уязвимым, и от этого зрелища пружинка внутри Бобби страдальчески заныла. — Но только на равных. Под своими ладонями Бобби ощущал его дрожь. Погладил успокаивающе по худым бокам и нерешительно улыбнулся, когда Ханбин удивлённо встрепенулся. — Меня всегда пугала твоя маньячная решимость, — признался Бобби. — Я очень хотел соответствовать, не отставать и не уступать. Ты пёр вперёд, и меня это неизменно подстёгивало, но я не умею быть таким же жестоким и безжалостным к себе ради цели. Однажды понял, это то, в чём я никогда не смогу переплюнуть тебя. Ты и правда можешь внушать ужас, знаешь ли… Ради поставленной задачи ты готов истязать себя. Наблюдать порой больно. Были моменты, когда я и правда был в шоке от этой твоей черты, но в то же время восхищался. И… немного завидовал. Ты сумасшедший и свободный. Да, скованный обязанностями и условностями, ответственностью, многое тебя душит, но внутри ты свободен. Мне кажется, ты единственный, кто может послать всё нахуй и уйти в закат, ни на кого не оглядываясь. Ханбин сузил глаза: — Я тебе в любви признался вообще-то, что за хуйню ты несешь. Бобби прыснул, сжал пальцы на его талии чуть сильнее. — Ты высказался, теперь моя очередь. — Вперёд, — недовольно ответил Ханбин и, поёрзав на его коленях, умолк. Бобби вдохнул поглубже и на выдохе быстро произнёс: — Только тупой бы не догадался о твоих чувствах, так что я всегда знал. Знал и относился по-разному. То чувствовал себя польщённым, то обременённым. Сам не знаю… Но поговорить духу не хватало. Поэтому отдалялся, а потом скучал… и так по кругу. Ханбин продолжал молчать, как и просили. — Ты мне небезразличен, и я считаю тебя красивым… — В итоге Бобби не сказал и половины, чего хотел. Мешало собственное сердце. Ну чего же ты так отчаянно бьёшься, ненормальное, думал он, и мешаешь мне сосредоточиться? — Нет, не так. Ты очень красивый. Не только внешне, хотя и это тоже… Весь ты красивый, Ханбини. Ханбин закусил губу, смотря на него внимательно. — Люблю ли я тебя так же, как ты меня? Честно, не знаю, — Бобби наклонился и прислонился своим лбом к его, прикрыл глаза на пару секунд. — Но я хочу попробовать. На равных, как ты и сказал. Ханбин тихо выдохнул ему в губы: — Хорошо. Бобби открыл глаза и притянул его к себе, крепко обняв. — Спасибо, я очень боялся, что ты меня пошлёшь. Ханбин засмеялся: — Ты явно переоцениваешь мою волю. И ещё, Кимбап… — Да? — Я бы оглянулся. Ну, когда послал бы всё нахуй и отправился в закат. Обязательно оглянулся бы. На тебя. Бобби хохотнул ему в шею. — Маньяк. — Ага, — хмыкнул Ханбин и отстранился, чтобы найти его губы. Пружинка внутри выпрямилась и сладко затрепетала. Бобби ответил на нежный, а затем и жаркий поцелуй. Теперь всё было хорошо.