Между первым и вторым - имя Тора мы кричим

      Самые здравые, интересные и хорошие мысли приходят на не трезвую голову. Алкоголь является не только хорошим времяпровождением, но и спутником похоти и блуда. Он помогает душе раскрыться, открыть свои потайные комнаты и рассказать каждый секрет любому мимо проходящему существу. И, может, на утро это всё плохо обернётся мигренью, рвотой, и чувством стыда за свои совершенные поступки. Но, Локи было плевать. Да и стыдно ему было почти никогда. Его поступки всегда граничили между: засыпать Мидград котиками или разъебать всё вокруг с помощью шлема.        Или спиздить тессеракт.       Или спиздить анальную девственность Тора.       Кстати, о Торе. Ему чаще всего и бывало стыдно, причем, не только за свои хулиганства, но и за брата. Коне-е-е-чно, Одинсон много-много раз обещал выпороть мелкого плута за подобное поведение, но даже если порка была, то заканчивалась она скрипом кровати или сломанными ножками стола.       А может, сломанный нос Тони, который не вовремя вошёл на кухню.       Боги вообще очень странный народ, сначала они возмущаются, что люди слишком вульгарны, а потом сами ходят по штабу в чем мать родила, виляя задницами и не только. Хотя, возможно, так и было задумано — нет одежды, легче прижать у стены и трахнуть. Вот бы так в повседневной жизни всё было легко!       Так вот. В этот вечер Старк закатил вечеринку, на которой был не только весь состав Мстителей и Щ.И.Т.а в целом, но и половина ньюйоркской знати, чьи кошельки и карманы рвались, если в них добавить ещё хоть один цент. Тор пытался отбирать у Локи бутылку шампанского, но мелкая зараза мало того, что находила раз за разом новые способы вернуть себе бухло, так и сам не давал Одинсону пить, аргументируя это тем, что тому ещё придется тащить «его высочество» в комнату.       Все знали о безумии Бога Лжи, которое наступало после выпитой бутылки алкоголя.       Ладно, он был безумен всегда.       Поэтому все двери на выход были заблокированы и открывались лишь по отпечатку ладоней, а ладони Лафейсона в базе данных не было, потому тот и не смог покинуть по-английски торжество. Тем более, он находился под присмотром любовника старшего брата, который и так оттягивал за шкирку, если рогатый лез, к примеру, на стол, дабы станцевать стриптиз.       Стриптиз только для Тора!       Но рано или поздно к этому пришёл бы конец. И когда терпение аса иссякло, после того как малыш пропал из поля зрения и попытался разбить окно, Боги покинули вечеринку. Локи был успешно закинут на плечо, и Громовержец, игнорируя всякую обиду и истерику в его сторону, унёс свое (не)счастье в спальню. Только в коридоре, когда музыка стихла позади, и их окружила спокойная тишина, Тор поставил брюнета на ноги, что увенчалось деревянным падением вниз. Посетовав на счет того, что Локи вовсе не умеет пить, Одинсон приобнял его за талию и таким образом, слегка шатаясь из-за змеиной (пьяной) походки принца, они продолжили свой путь.       — А знаешь что, — вдруг заговорил пьяный, повернув голову на заинтересованного Тора. — Ты как-то хотел разнообразить наш секс. — В последний раз, после этих слов, я нашёл тебя на Сакааре, где ты уговаривал Грандмастера поучаствовать в нашем соитии, — воин изогнул бровь и взглянул на довольно улыбающегося любовника. Вот хитрожопый. — Сейчас тема похожая, но нет, — философски продолжил Лафейсон и подтолкнул блондина к стене, тут же прижимаясь к его широкой груди и уложив ладони на плечи. Он погладил их, а затем взял в свои руки щеки Тора и растянул их, словно пробуя на мягкость, упругость и прочее.       — Рафтянеф, и я буду как бульдог, — скептически произнёс ас. — Говори уже, что пришло в твою гениальную головушку? — Секс. — А что-то менее очевидное? — Втроём. — Ты знаешь, что я скорее кастрирую третьего, нежели буду делиться с тобой. — Значит, тебе придётся кастрировать самого себя. — Не понял…       Губы Локи растянулись в лукавой улыбке, которая ну точно не принесёт ничего хорошего. Но Тору не хотелось думать об этом. Особенно, когда принц так прижимается. Особенно, когда их губы соединились в поцелуе. Оторвавшись от губ асгардца, маг взял его за руку и они наконец зашли в спальню. Свет быстро озарил комнату, а наглые руки силача полезли под рубашку любовника, но тот шлепнул по ним и шикнул.       — Встань ровно. И не шевелись, — скомандовал Лафейсон, изворачиваясь в сильных руках и откидывая свои волосы назад. Одинсон исполнил просьбу и уставился на мага, который сначала внимательно изучал его взглядом — ей богу, словно впервые видел — а затем закрыл глаза и прошептал незнакомые Тору слова.       Спальню озарили зелёные искры, и когда Одинсон открыл глаза после того, как сильно их зажмурил, то матернулся на асгардском. Перед ним стояла копия его самого. Та же одежда, те же глаза, тело… единственное, у того волосы были длинные, как когда-то.       — Какого чибиса? — недоуменно нахмурился настоящий Тор и посмотрел на довольного Локи, на лице которого светилась чеширская улыбка. — Не какого хера, а Тор Одинсон, версия 1.0, — фыркнул тот весело. — Эй, я тут 1.0! — возмутился подлинник. — Нет, ты 2.0, потому что первая версия более тупая и из молодости. — А-а, — понятливо протянул Бог. — Так стой, ты меня тупым назвал?       Лафейсон закатил глаза и подошел к двум своим ебырям любовникам. Копия стояла почти неподвижно, это магу не понравилось, и он, взмахом руки, будто включил её. Тор-два задвигался, а затем резко притянул Локи к себе и впился в губы поцелуем. Ётун ошалело открыл глаза, но быстро привык к происходящему и чуть ли не стал плавленным сырком. Тору это не особо понравилось, поэтому принц был извлечен из чужих рук и увлечен в другой поцелуй. Впрочем, сам Локи против не был, ему оставалось только прижиматься к родному телу, а когда к его спине прижалось точно такая же туша, то голова чуть пошла кругом.       — Знаешь, неплохая идея, — усмехнулся ас, отрываясь от губ и краем глаза наблюдая как его двойник гладит худые бока и вжимается пахом в ягодицы. На щеках мага появился румянец от возбуждения, и пьяная улыбка. — Но тебе придётся постараться в два раза больше, чтобы удовлетворить нас обоих. — Тоже мне проблема, — зафырчал брюнет, оплетая шею любовника и кусая его за нижнюю губу.       Две пары рук шарили сначала поверх его рубашки, сминая ткань и лишь едва приподнимая, чтобы оголить поясницу. И словно по одной команде, оба аса порвали элемент одежды и отбросили куски ткани на пол. Рогатый шумно выдохнул, Одинсон любил портить его гардероб, но, видимо, самому ему это очень даже нравилось. Устроившись между двумя воинами, Локи поцеловал каждого по очереди: долго и развязно, проверяя с кем поцелуй более сладкий и вкусный. Выбор сделать не удалось. Было слишком жарко во всех смыслах, и как-либо соображать просто не было сил.       Рубашки крепких тел благополучно были расстегнуты, чтобы холодные ладони могли пройтись по прессу одного, а потом другого. И Локи про себя отметил, что его нынешний Тор явно провёл много времени, чтобы сделать свою фигуру более похожей на гору мышц. Краткими поцелуями брюнет спускался вниз, не забывая по пути и цапнуть сосок, так, из вредности. В тишине, которая прерывалась лишь тяжелым дыханием, послышался звук расстегнутой молнии. Тòры смотрели на то, как Локи с диким обожанием смотрел на их стояки, которые медленно взял в руки и начал ласкать, размазывая капли смазки с головки и по всей длине. Когда члены свободно скользили, юркий язычок етуна коснулся кончика головки, обводя её по кругу. Тор-подлинник сжал его волосы, глухо прорычал и попытался толкнуться глубже. Однако, Локи завертел головой и грозно глянул на блондина, отстраняясь от его члена. И, как бы в обиде, сразу взял член клона почти до основания, плотно обхватывая губами и втягивая внутри щеки. Фальшивка издал стон, медленно качнувшись бёдрами. Взгляды зелёных и синих глаз пересеклись, и молодой Тор видел в радужке задорный огонёк.       Решив, что Настоящему хватит оставаться в стороне, Лафейсон выпустил член изо рта и тут же заменил его другим, быстрее раскачивая головой и изредка кусаясь, дабы Одинсон не расслаблялся сильно. Но это не мешало получать наслаждение, которое скапливалось внутри и перерабатывалось в басовые стоны. По стволу потекли слюни и из-за этого комната наполнилась ещё и хлюпаньем, в принципе, Локи этого и добивался. Закончив с минетом, маг едва поднялся на ноги и чуть было не упал, но падать было некуда. Его сразу зажали как кусок колбасы между хлебом. Мокрые от слюны и смазки стволы потёрлись об ткань черных брюк, и Локи едва зашипел, потому что штанишки-то, дорогие!       Впрочем, ни одного из асов это не волновало. Пока клон сзади расцеловывал шею и лопатки, оставляя розовые засосы и укусы, подлинник расправлялся с брюками и нижним бельем брюнета, снимая их полностью и откидывая куда-то в угол. Лафейсона кинули на кровать, на которой тот тут же распластался, даже спать как-то захотелось, но эти мысли откинул легкий скрип кровати, когда оба тела легли рядом. Вздернув мага за бедра и заставив встать раком, Тор-настоящий отвесил по ягодицам шлепок, в следствие чего чуть не получил ногой по паху.       — Нежнее, — прошипел Лафейсон. — Не указывай царю, — а вот это уже сказал клон, который устроился перед личиком обалдевшего мага. Видимо, он перестарался с мышлением, и теперь у него два здравомыслящих одинаковых мужика.       Громовержец лишь слегка показал своё удивление, а затем издал смешок. Кажется, с иллюзией они прекрасно могут сдружиться. Убедившись, что Локи под контролем, ас не стесняясь продолжил осыпать попку жгучими ударами. А чтобы любовничек сильно не кричал, клон заткнул его поцелуем, за что получал укусы, но это его не останавливало. Когда на светлой коже горели красные следы, тогда-то Одинсон и остановился, только поскрёб чуть ногтями, из-за чего даже у етуна глаза увлажнились, хотя все это время он держался. Рядом с Локи упал тюбик смазки, из которой Тор уже выдавил на ладони лубрикант и согревал его. Клон, уперевшись коленями на кровать, провел головкой по влажным и распухшим губам, которые попытались поймать член, но ас-двойник не давал этого сделать, крепко сжав кудри на затылке и зафиксировав голову. Только когда пальцы воина коснулись не сильно растянутой дырочки — всё же, потрахаться они уже вчера успели — двойник и толкнулся в рот лишь наполовину и медленно начал насаживать голову на свой член.       Бог прекрасно знал, что его любимый мог пережить сразу два пальца, но дразнил его одним средним, медленно, неспешно двигаясь и потирая при встрече бугорок простаты. От таких махинаций пальцы на ногах поджимались, а тело все покрывалось мурашками — потому что было мало! Катастрофически мало! Маг злобно рыкнул и попытался хотя бы темп ускорить, сам насаживаясь на палец, но попытки были предвещаны резкими толчками члена во рту, головка которого проезжалась по стенке горла и потому пришлось сдерживать кашель и давится. Наконец, наигравшись, Тор всё же вставил ещё два пальца, уже тремя без стеснения и растрахивая анус. Зеленоглазый теперь и стонами давится начал, извиваясь от острых ощущений внутри. Пару раз он даже случайно укусил член клона, за что был награждён яростным взглядом. Он чётко представлял как напряжена рука его любовника, как вены на запястье вздулись, а мышцы покрылись капельками пота. И казалось, что от простой такой грубой растяжки он мог кончить с минуты на минуту, но… пальцы резко покинули его тело, как и рот остался освобожден, лишь тонкая ниточка слюны свисала между губами и блестящей головкой члена.       Локи сам указал как желает лечь, потому он лег на его Тора, пока другой нашел себе место сзади и уже собирался толкнуться внутрь узкой задницы. Член Одинсона и член Лафейсона соприкасались, и каждое такое касание отдавалось дрожью в телах. Ас с любованием наблюдал как меняется светлое личико, когда чужой член начал входить. Сначала было спокойствие, затем легкое закусывание губы, на мгновение прикрытые глаза и тихий протяжный стон, который потонул в поцелуе. Двойник двигался медленно и плавно, каждое движение отмечая в своем сознании. Он нагнулся и прикусил плечо Локи, который от этого укуса попытался уйти, но родные сильные руки его сдержали. Постепенно темп начал наращиваться, ётун закатывал глаза и царапал плечи под ним лежащего Тора. Члены от каждого толчка тёрлись между собой и оба тела прогибались от этого, пока третье не давало Локи и дыхания перевести. Потеряв счёт толчков, времени, маг полностью погрузился в удовольствие, даже не заметив как член Тора-подлинника уже трётся не об его собственное возбуждение, а по мошонке.       — Ты… что… — брюнет встряхнул головой, пытаясь приподняться на руках, но тело сверху ему этого не давало. А наглый Одинсон чуть подтянул за бедра младшего, и теперь его член терся об края дырочки. — Только… посмей! Нет, Тор, сука! — Лафейсон завертелся, понимая, что даже ему сейчас будет не сладко.       Клон замедлился, уткнулся носом в шею мага и зашептал на ухо, рассказывая как ему сейчас хорошо, как мышцы внутри плотно сжимают его член, и как сам Локи желает этого, чтобы внутри все распирало от двух стволов. Под этот текст настоящий с трудом протискивал головку, на одном дыхании растягивая края и проталкивая медленно глубже. Маг дергался от каждого толчка, оставлял на плечах и груди красные царапины и прогибался в спине аки кот, пытаясь то ли извернуться, то ли насадиться.       — Я тебе глаз вырву, — прорычал брюнет, тут же пища от резкой вспышки боли. — Ну же, ты же уже держал в себе два вибратора, так ведь? И проходил с ними вееесь день, — усмехнулся блондин. — Д-да, — выдохнул Локи. — Но там была нормальная растяжка, Тор! — Ещё одно слово и не будет никакой пощады, — прохрипел двойник, явно сдерживая себя, чтобы не начать двигаться раньше времени. Он повернул голову любовника в бок и зверски поцеловал его.       Укусы в губы были не такие болючие, и едва отвлекали от боли в заднице. В конце-концов, когда внутри находилось полтора члена, Торы синхронно задвигались. И пусть они касались простаты, но Локи больше вскрикивал от боли.       Однако, недолго.       Свыкнувшись, Лафейсон сам плавно завилял бедрами, насаживаясь на два члена и тихо, совсем тихо выстанывая имя любовника.       — Локи, — сдавленно прошептали оба аса, давая понять, что таким темпом он не отделается.       Тот изнывающе промычал и кивнул, крепко хватаясь за чужую шею и позволяя растрахивать свой зад так, как тем захочется. Тор внизу подкидывал бедра не часто, но резко и глубоко, в то время как верхний позволял себе дерзость, срываться на бедной попке по полному. Всё-таки, удовольствие, хоть и своеобразное, это приносило, и принц, раскрыв рот в немом крике, излился на напряженный пресс братца, тут же падая носом в ключицы и подвывая в такт толчкам. Руки сжимали каждую часть тела, которая попадалась, оставляли царапины и синяки, а на плечах и шее появились новые следы в виде засосов и укусов.       Тòры кончали вместе, долго, много. Сперма буквально стекала по бёдрам и густыми каплями падала на простыни, а Локи дрожал, чувствуя как сфинктер пульсирует. И вообще, всё пульсировало. Даже когда стволы покинули его тело, стало только больнее, но маг промолчал, убрал иллюзию Тора и только потом вгрызся укусом в шею. Как самый настоящий вампир высасывая капли крови.       — Локи, блять! — Одинсон выгнулся и рыкнул. — Чтобы ты знал. Это было пиздецки больно, — шикнул етун, стукнув его кулаком по груди. — Ещё раз такое повторится, и я тебя сам кастрирую… у меня задница болит ужас, ты представляешь, что будет завтра? — Ну, завтра я тебя задобрю минетом, может, риммингом, а потом буду носить целый день на руках. — Тор Одинсон! — злобно зафырчал принц и с закатыванием глаз снова скрыл свою мордашку в чужой шее. — А ещё завтрак в постель и плюшевого медведя не забудь. — Плюшевого медведя? — Да. Такого. Большого. Мягкого… Отнеси меня в душ, только без приставаний, Тор! Я не смогу помыться сам. — Ты такой маленький и беззащитный после секса… ауч! — в бок уткнулось холодное лезвие ножа. — Я понял-понял…       Тор поднялся с кровати с Локи на руках, тот издал сдавленный стон боли и как можно плотнее прижался к груди. Он ещё долго проклинал воина за такую выходку, но… повторить надо будет.