"Мамочка"

      Маттиас и Клеменс были на заднем сидении белого Ниссана Поло, отвернувшись каждый в своё окно. Воцарилось громкое молчание, которое выражало крайнюю степень недовольства друг другом. Матти что-то пробубнил, адресуя эту невнятную речь водителю такси, который лишь громким выкриком «да» принял к сведению сказанное. Как бы Харальдссон не пытался быть строгим, он не мог долго злиться на Клема, и тот прекрасно это осознавал, поэтому на восстановление контакта много времени не требовалось. Ханнинган иногда поглядывал на Маттиаса, выжидая момент, когда можно было бы начать диалог, но Маттиас явно не был настроен на общение, но кажется Клема это не заботило. В один момент он повернулся к своему брату и сверлил его своим взглядом уже напрямую, пытаясь подвести их двоих к диалогу, на который все никак не мог решиться. Подумав ещё минуту, он произнёс:       — Ты бы мог найти машину через интернет, — мальчик искренне хотел помочь, его голубые глаза сияли энтузиазмом, что не могло не радовать. Все это время он обдумывал вариант, что сделать со старой развалюхой Матти, и он посчитал, что легче просто дёшево купить что-то новое, пускай и не самое качественное, но сделать из этого конфетку. А еще считал, что лучше действительно попытаться все решать через нормальный диалог, насколько это вообще возможно в его исполнении. Однако он был даже горд, что пытается нормально общаться.       — Я не буду покупать машину через интернет, — коротко отрезал Маттиас, даже не посмотрев на мальчишку, что немного его огорчило, — мне же придётся провозиться с ней целую вечность, а у меня даже гаража нет, да и навыкам откуда взяться? Мужчина не рождается сразу с навыками автотехника, — усмехнулся парень, оторвав свой взгляд от окна и, наконец, посмотрел на красноголового, изучая его своим взглядом. Он знал, что мальчишка был рукастым, но не думал, что он способен разбираться в машинах — с чего бы вдруг? Да даже если так, они же не смогут договориться во время ремонта и скорее всего «разберут» машину на запчасти. — У меня других дел нет? — решил аккуратно завершить тему Маттиас, но Клем явно был заинтересован в более проработанном финале диалога.       — Можем пройти сначала сервис, — начал перебивать мальчик, даже не дослушав аргументы Маттиаса, — там можно попробовать поторговаться и сбавить цену, я знаю один рынок.       Внезапно машины подскочила, а вместе с ней и пассажиры. Раздался жуткий скрежет амортизаторов и лязг подвески, это сбило Клеменса с мысли, и он гневно посмотрел на водителя.       — Эй ты! Следи за своими амортизаторами!       — Следи за своим языком, парнишка! — грубо бросил мужчина, сидящий на переднем сидении, который неотрывно смотрел на дорогу. Харальдссон, осознав всю внезапную тонкость ситуации и что впереди сидит не самый вежливый человек, прекрасно понимал, к чему этот разговор может привести, и поэтому попытался снова притянуть на себя внимание. Он хотел избежать еще одной неловкой ситуации: их никто не любит.       — Нам только и стоит, что сбить цену. Единственное, что окупится по итогу, — возмутился Маттиас с крайней наигранностью, даже вскинув плечами. Он крайне не доверял интернет магазинам, особенно после нескольких попыток покупки в интернете вместе с Альмой пары футболок, которые, по итогу, смогли бы налезть на медведей. А тем более доверять покупку машины сайту чревато вечными проблемами: такая машина недалеко уедет от той же «старушки» Маттиаса. Клеменс будто прочитал то, о чем думал Матти.       — Это в тысячу раз лучше, чем зависеть от настроения твой «Старушки» или автобуса. Раз проспал или коленка во время бега разболится — и все: ты не попадаешь на занятия. Или куда ты там ходишь? К девушке… — пожал плечами Клеменс, принимая порцию безмолвного порицания. — А тем более тебе, голожопому, блин, тратиться на такси, — Клеменс возбухал от этой темы, потому что Матти совсем его не слушал, как ему казалось. Он точно был уверен в своём предложении и в своей правоте, ему это казалось чем-то простым. Почему же Харальдссон не хочет это даже обсуждать?       — Клеменс, давай я буду заниматься нашим бюджетом, а ты, пожалуйста, следи за порядком в своей комнате, — Маттиас не хотел обижать мальчика, но ему действительно стоит больше думать о себе, о том, как ему дальше жить. А Маттиас уж как-нибудь проследит за тем, чтобы они нормально жили, более того, брату действительно есть над чем подумать. Над поведением, например. Но такая позиция видимо Клеменса не устраивала.       — Эй, начни уважать меня! — кажется, от возмущения лицо Клеменса стало таким же красным, как и его волосы, — относись ко мне как к взрослому! «Взаимное уважение» — тебе это о чем-то говорит, а?       Голова Маттиаса безвольно упала на подголовник заднего сидения, а взгляд устремился куда-то в уголки глаз, очень ленивый выдох вырвался через нос, веки медленно упали вниз. Он надеется, что сможет к этому привыкнуть, или повышенная активность брата связана с переездом? Для него он становился загадкой. Почему все не может быть так же просто, как и раньше?       — Эй! Мистер, нельзя ли ехать помедленней по этой чертовой дороге, я уже себе все бока отбил! Где мы находимся вообще? — Клеменс был похож на потерянного ребенка, который начал оглядываться из окна по сторонам, что было вполне логично, он очень давно не был в Рейкьявике. Маттиас усмехнулся, он уже знал, чем закончится эта поездка, так что остается только ждать этого взрыва. Парень выглянул из окна и понял, что они едут по главной дороге, которая перекопана. Сил на эмоции не оставалось, но надо было что-то делать.       — Мистер, я же просил вас в начале поездки не ехать по главной дороге, — это была та самая фраза, которую Маттиас бросил в самом начале пути, на которую водитель крайне утвердительно ответил. — Там сейчас ведутся ремонтные работы, и мы потеряем здесь как минимум час. Нам все равно нужно будет объезжать, — Маттиас попытался объяснить все спокойно, расчетливо и поэтапно решить возникшую проблему, что было вполне возможно. И ничего бы и не было, но на это замечание водитель крайне резко отреагировал. — Я просил вас повернуть в другом месте. Мы могли бы доехать практически напрямую по параллельной дороге.       — Вздор, вы мне ничего не говорили.       За рулем автомобиля сидел темнокожий мужчина в коричневой кожанке, у которого в ухе была специальная гарнитура, которая принимала звонки телефона. Маттиас смело предположил, что это самый обыкновенный иммигрант, что немного странно, потому что он мог вполне хорошо изъясняться на исландском, не без акцента, но все же. Задаешься вопросом: какими ветрами этого человека сюда занесло, такого невежу? Из-за гарнитуры этот горе-водитель мог просто не услышать. В машине становилось шумно, обстановка стремительно накалялась, что Маттиасу крайне не нравилось. Он поправил воротник своего свитера, потому что от чего-то ему становилось жарко. Под ухом брюзжал Клеменс, а на переднем сидении возмущался водитель.       — Ну как же, — постарался вежливо возразить Маттиас и вывести ситуацию из тупикового развития, — я сказал вам не ехать вниз по Лекьяргату. Надо было выехать на Трюггвагат, по ней, не пересекая Лекьяргат, — на Хверфисгату, а далее не было бы проблем, — кажется, водитель и это пропустил мимо ушей и не заметил один из поворотов, на котором можно было бы развернуться, а следующий был достаточно далеко. В дело снова попытался вклиниться Клеменс, что было совсем не на руку, зная, каким обходительным бывает парень.       — Ну-ка живо припарковался, — атмосфера в машине окончательно и бесповоротно стала максимально злой. Мальчик явно не нравился водителю, Маттиас, очевидно, тоже, собственно как и водитель не нравился здесь никому, может быть даже самому себе. Маттиас гневно посмотрел на Клема. Встретившись взглядами, он понял, что мальчишка уступать не собирается ни в коем случае. Что за упертый ребенок? Но такие переглядывания хотя бы замедляют реакцию мальчика на каждое резкое слово.       — Клеменс, я разберусь сам! — тихо прошипел парень и снова быстро переключился к мужчине. — На перекрёстке будет разворот, — Матти попытался вежливо продолжить, наклоняясь ближе к водителю, чтобы наладить контакт, и тот его услышал. По мере приближения к аварийному участку, машины начали скапливаться, медленно образуя затор. Очень не хотелось застрять здесь снова на час. Ведь уже через тридцать минут к порогу их дома должна была подъехать Альма, а в ее совете как раз очень нуждался Маттиас. — Мистер, там на перекрёстке будет разворот. Это будет последний шанс сохранить время и нам и вам.       — Там нет разворота, друг мой, — ядовито плюнул водитель, бросив какой-то крайне уничижительный взгляд на своих пассажиров.       Маттиас вскинул бровями. Разве не должно было быть что-то из разряда «клиент всегда прав»? Имело ли смысл что-то еще объяснять, он не знал. Дальше события происходили слишком быстро.       — Эй, он тебе не друг! — Ханнинган выпрямился на своем сидении и расправил плечи так, будто готовился напасть на водителя, его лицо выглядело крайне возмущённым, если не злым. Харальдссон все ещё пытался удержать ситуацию под своим контролем, но понимал, что уже проиграл, ведь водитель явно не собирался идти навстречу. Маттиас впервые сталкивался с подобным, подобные истории с грубым персоналом ему казались абсурдными, ведь им платят за то, чтобы вели себя нормально. Он верил в это, пока сам не оказался в подобном положении.       — Клеменс, я сам! — Маттиас придержал Клема, преграждая рукой ему путь. Он понимал, что Клеменс хотел вмазать невеже по лицу, но хотелось бы обойтись без рукоприкладства. — Знаете, мистер, это ваша проблема. Я говорил, как вам ехать, — парень был сам на пределе своего железного терпения и начал переходить в атаку. За эти два дня ему часто приходится повышать свой голос, менять свой тон и даже срываться, он даже не замечал этого, но ему очень не нравилось это чувство, потому что его было крайне сложно подавить, — но вы решили накрутить себе счётчик.       — Ты что меня обвиняешь? — начал возмущаться водитель, чуть подскочив на своём водительском месте. — Считаешь, что я вор? — он так агрессивно говорил, что можно было видеть, как слюни вылетали у него изо рта. Маттиас тактично немного отступил, но тон по-прежнему был очень грозный за счёт того, что его тембр был очень низким. Он не собирался сдаваться, ведь этот человек не прав и ведет себя не очень. Вообще в последнее время Маттиас ощущал себя в роли учителя, но что делать, если вокруг его окружают такие невежи?       — А вот этого я не говорил! — Харальдссон уже пожалел сто раз, что решил вступить в словесную перепалку с этим человеком, которому явно не хватало профессионализма: даже будучи таксистом, надо уметь себя вести. Маттиас был спокоен и старался сохранять каменное выражение лица, он готов был стоять до конца, где-то в глубине души надеясь, что внезапно этого человека переклинит и они смогу договориться, а пока все это похоже на одну большую клоунаду.       — Значит, считаешь, что я хочу тебя обворовать? — мужчина отвернулся от дороги и пытался поймать своими тёмными глазами Маттиаса, чтобы прямо в лицо адресовать свои ничем не подкрепленные обвинения. — Я столько терпел ваш ебаный бред, вы орали мне прямо в ухо! — этот человек за рулем умудрялся еще и жестикулировать. Было видно, что дорога уже его не волновала, и автомобиль медленно сбавлял ход.       — Хорош чирикать, петух! — выпалил Клеменс. На этом можно было завершать поездку. Бурю уже не остановить. Маттиас до последнего надеялся, что все обойдётся, но нет же. Нет. Клеменс не будет собой, если не выкрикнет какой-то фигни.       — Клеменс! — машина резко остановилась посреди дороги так, что парни сзади немного подпрыгнули. Раздались громкие гудки клаксонов машин, в которых люди начали активно возмущаться. Видимо, это дорога такая: на ней заранее была раздражающая атмосфера и каждый готов был взорваться из-за любой мелочи.       — Все! Выметайтесь из машины! Вы оба! — мужчина кричал, размахивал руками и страшно плевался. — Выходите, вы оба! Два идиота. Дебилы, блять, — Маттиас начал массировать свои виски, пытаясь успокоиться, но он сам уже на это плюнул. Его зрачки были узкими и такими злыми.       — Лучше заткнись! — выпалил Маттиас самым грозным тоном, который можно было только услышать. Он то ли рычал, то ли кричал. В любом случае, он не намерен оставаться в этой машине ни секунды. Он постарался как можно быстрее выползти из низкой машины вслед за Клемом, который в ту же секунду выскочил. — И платить я тебе не собираюсь! Понял?! — Матти хлопнул дверью и вручил сумки мальчишке, который на все смотрел с максимальным отчуждением, будто он не виноват. — Браво, великолепное начало дня, это ты тащишь сам! — из машины вышел водитель, который пошёл вслед за Харальдссоном. Он не намерен мириться с тем, что ему не заплатили за услугу, если это так можно было назвать.       — Сборище идиотов, я сейчас вызову полицию! — он размахивал руками и кричал всякие непристойности в спину Маттиасу, который не смел даже поворачиваться, а вот Клеменс, казалось, только и ждал этого. Он развернулся и, уже отдаляясь, крикнул.       — Мы сами вызовем полицию и напишем на тебя жалобу, долбоеб, — увидев, что Матттиас тоже позволил себе грубость в адрес этого человека, расхлябанно ответил Клем, почувствовав себя намного уверенней. Значит, ему тоже можно, однако водитель за словом в карман не полез и тут же ответил, что не следовало бы делать. Хотя что вообще стоило бы делать в такой ситуации? Не допускать ее? Не получилось.       — Какого хуя? Я тебе сейчас пасть разорву, малявка! — Клеменс довольный уходил вслед за Матти с надменной улыбкой на лице, но последняя фраза сразу сменила милость на бесконтрольный гнев, и не дай господь кому-либо с ним встретиться ещё раз: «А ты поучил бы своего парня манерам, пидор!»       Клеменс остановился. Остановился и Маттиас, который тоже был крайне возмущён таким высказыванием. Пакеты с книгами упали на землю, и мальчишка сорвался с места. Гнев Маттиас моментально сменился испугом, потому что Клем пошёл в прямое нападение. Он сейчас начнет драку. Люди по сторонам начали выходить из машины, а в окнах соседних домов, начали появляться жители.       — Как ты назвал моего брата? Эй ты! — это было жуткое зрелище. Будучи маленького роста, мальчик никогда не выглядел внушительно, даже смешно. Такой маленький, красноголовый, но Клеменс в гневе все равно выглядел страшнее любой бури. Он медленно двинулся в сторону белого Ниссана, сжав свои кулаки до того, что костяшки побледнели. Мужчина сразу забежал в свой автомобиль, и все эти громкие слова были не чем иным, как обычный вызов. Он — обычный трус, и вряд ли думал, что кто-то посмеет дать отпор.       Клем легко запрыгнул на багажник, пробежал по крыше автомобиля, специально наступая как можно сильнее, чтобы хоть немного ее погнуть. Он сполз на лобовое стекло, чтобы видеть глаза обидчика, ударив сильно по нему кулаком, начал очень громко кричать. — Слышь ты, жирная обезьяна! Хули спрятался?!       Мужчина пытался начать движение, чтобы сбросить мальчика, бить по клаксону, поэтому часть брани он пропустил, пытаясь избавиться от этого чокнутого. Харальдссон подбежал к машине и попытался стащить Клема, но тот никак не поддавался, пока не плюнул в лобовое стекло и не выругался как следует, — Я тебе, мразь, голову оторву и засуну тебе в твою жирную задницу!       — Клеменс, прекрати, слышишь, он просто придурок, хватит! Нам надо домой! — Матти одернул его за куртку и пытался хоть как-то успокоить Ханнингана, тот сам слез с лобового и крикнул.       — Да заткнись ты! — Клем вырвал свою куртку из хватки Маттиаса, снова подлетел к машине и начал стучаться в окно. — Давай, вонючка, выходи! Я тебе сейчас морду набью!       Автомобиль начал медленно двигаться, а Клем пытался уже бить дверь ногами и орал во все своё юношеское горло. Он так сильно орал, что быстро его голос начал садиться и превращаться в расстроенный инструмент, который уже на выходе своих сил начал хрипеть. Харальдссон снова схватил за куртку Клема и начал оттаскивать его от движущегося транспорта. — Давай, вали к своим кокосам и бананам и сдохни там!       — Клеменс! Не будь расистом! — закричал Маттиас во все своё горло, и это сработало. Ханнинган даже встрепенулся и отошёл от машины. Больше Харальдссон ничего не сказал, лишь медленно начал уходить с проезжей части, взяв с собой пакеты. Мрачный, как туча.       — Я не расист, — буркнул Клеменс, — я против долбоебов, — бросил в спину. Перед тем, как смирно пойти вслед за братом, мальчишка плюнул и ударил по колесу, но внезапно его гнев улетучился, когда потерял из виду Маттиаса. Кажется, он начал осознавать, как сильно он сейчас провинился. Харальдссон даже не смотрел на него, не сказал нести сумки, он просто молча ушёл. Ханнинган сам поднял пакеты и сам начал догонять брата.       Улицы в Рейкьявике всегда были немного пустынны. Маленький город, рабочий день — все создавалось здесь для того, чтобы чувствовать уют и покой. Маттиас давно вручил сумки Клеменсу и они шли в сторону своего дома. По подсчетам Харальдссона, они будут там примерно через час тридцать. Матти долго думал, что же уготовит ему Альма за то, что она так долго их ждала. Обидится? Не захочет говорить? Будет читать сообщения и не отвечать? Остаётся только гадать.       Парень не хотел писать Майоль, писать, что не может встретиться. Он хотел, чтобы все сложилось так, будто он хочет встретиться, но появилась ситуация, из-за которой ничего не получилось. А если переводить на более простой язык — свалить все на Клеменса, на которого он был вроде зол, а вроде нет.       Он долго думал о случившемся. У Маттиаса было две позиции. Первая — таксист сам виноват: он был таким уродом, что даже такой человек, как Харальдссон, хотел ему врезать. Вторая — Клеменс действительно должен подумать над контролем своего поведения. Он же совершенно не знает границ, и то, что увидел Маттиас сегодня, совершенно неприемлемо. Парень начал волноваться, что попросту не сможет справиться с мальчиком, а ведь это был только первый день. Как только эта мысль появилась в голове, он сразу попытался выкинуть ее и больше не возвращаться.       Клеменс плелся сзади, медленно перебирая ногами из-за тяжести сумок. Про себя он гадал: «Зачем ему столько книг, если он практически уверен, что заниматься не будет?» Он, не стесняясь, понимал, что Маттиас один с ним просто не справится. Да и в принципе кто бы справился бы с Клемом? Последний рычаг торможения были таблетки, которые он благополучно перестал пить. Они ведь отупляют. Он избавился от них ещё в Бельгии, а Маттиас и вовсе не знал об их существовании. Ему ведь не дали никаких инструкции по воспитанию, или он пропустил какой-то код в вечном нытье? Молчание сгущалось, достигая своего апогея. Эта невидимая пелена напряжения давила на плечи обоих, и Клеменс не мог найти для себя места. Он не до конца понимал, от чего он это чувствовал, но явно хотел избавиться от этого ощущения. Абсолютно не подумав, мальчишка сдуру ляпнул:       — Блять, прости.       Парень отпустил ручки пакета и остановился. Взгляд его голубых глаз уставился в спину Маттиаса, который также остановился. Харальдссон усмехнулся с какой-то щемящей горечью. В его черепной коробке слова рикошетили туда-сюда.       — Ты ведь даже не понимаешь, за что извиняешься, — в Клеменсе не читалось ни капли стыда, будто в его вселенной это понятие не существует, и это не могло не огорчать.       — Блять, прости, — повторил парень. Что-то внутри Маттиаса сломалось, и гнев начал накатывать на него волнами.        — Офигенная фраза. Знаешь, если я доживу до собственной пьесы, то там обязательно она всплывет, — он смаковал в сарказме каждое слово, одновременно чувствуя какую-то пустоту, не та, что сквозящая дыра насквозь в груди, а только зарождающаяся. — А знаешь, что скажет Альма, которая сейчас на пороге нашего дома возьмет и развернется? Блять, прости, — Матти тяжело дышал, зрачки его сузились, и казалось, что он сам сейчас вскипит. — Знаешь, ведь я мог за тебя не заступиться, — едко произнес парень. — Мог уехать в Исландию. Забыть все это, как страшный сон, — Харальдссон глубоко вздохнул и прикрыл одной рукой глаза. — Но я этого не сделал, дал тебе шанс. Я практически уверен, что сто раз разочаруюсь, но знаешь, поймешь ты это или нет, я очень постараюсь и не отступлюсь. Я тебе советую тоже постараться. Мне кажется, вместе у нас все получится, — сначала Матти надавил на него, затем попробовал надавить на его совесть. Кажется, это немного сработало: Клем опустил глаза и о чем-то задумался, да так сильно, что скрип его извилин можно было услышать.       — Слушай, прости, — пожал плечами Ханнинган, — я согласен, надо постараться, — говорил Клем с какими-то нотками сожаления и, может, немного раскаяния в тоне. За что — он до конца не понимал, но и это уже была маленькая победа. — Домой?       — Домой, — Маттиас пожал плечами, и уже рука об руку братья двинулись в свое уже без того длинное путешествие, но напряжение отступило. Даже начал зарождаться какой-то диалог, может быть, то и было начало чего-то хорошего?        Через пятнадцать минут парни снова остановились. Внимание Маттиаса привлекло объявление, которое висело на витрине недавно открывшейся Икеи: это подтверждало наличие желто-синих шариков у входа и надпись «Мы открылись!». Парень остановился, в то время как Клем даже не заметил, как потерял брата из виду. Только когда его окликнули, он быстро прибежал назад. Недолго думая, они уже заходили в здание договариваться о работе. Когда они появились на пороге, немногочисленные работники будто сразу поняли, что здесь не за продукцией.       Их, на удивление, приняли вообще без вопросов, хоть это казалось не совсем законным. Самое странное, что приняли и Ханнингана. Нет, ему конечно уже было шестнадцать, но их не смутил парень с красной головой, который начал говорить с плюшевыми акулами? Это совсем их не смутило? Маттиас их переспрашивал и предупреждал, на что ему лишь ответили, что завтра они могут начинать. Только сначала надо уладить с документами, что тоже могу сделать завтра. Харальдссон лишь пожал плечами, лишний раз уточнив все «но» в адрес брата, и, получив все положительные ответы, ему ничего не оставалось, как пожать руку и с улыбкой выйти из магазина.       — Это было удачно, — констатировал Матти, не совсем осознавая, что сейчас произошло. Его лицо вытянулось, и он задумчиво пошел вперед. Удивительно, но почему-то теперь все казалось не таким плачевным.        И это подтвердилось, когда еще через пять минут братьям снова повезло.       — Хей, соседи, вас подвезти? — на обочине через пять минут появилась машина, в которой сидел мужчина с темными волосами, зачесанными назад, и подбритыми висками. Это был их сосед из дома напротив — Эйнар Стэфанссон. Хотя на его лице красовалась щетина, больше тридцати этому человеку нельзя было дать. Он смотрел на Харольдссона и Ханнингана с ослепительной улыбкой на лице и сияющими темно-серыми глазами, но внимание больше всего в этом образе привлекала сережка в ухе. Разве он не адвокат? А что так можно было?       — Мы бы не отказались, — ненавязчиво согласился Маттиас, хотя в душе он жутким ором прокричал «ДА!». Клеменс внимательно всматривался в водителя, что-то его в нем беспокоило, а что — понять не мог, хотя, как и Маттиас, он тоже совсем не был против того, чтобы их подвезли до дома.       — Тогда садитесь! — дважды просить не пришлось. Клеменс с сумками упал на заднее сиденье, в то время как Маттиас уже пристегивался. Машина двинулась по дороге.        — Почему так далеко от дома и на ногах? — сразу же вступил в диалог Эйнар, будто здесь все знакомы и давно были друзьями (ну, если Харальдссон и Стэфанссон пересекались, то Клем точно его не знал, поэтому сидел с каменным лицом и как-то сурово сверлил взглядом мужчину). Эйнар улавливал на себе эти взгляды, но они его не смущали совсем, поэтому легкая полуулыбка не слезала с его лица.       — Машина утром не завелась, — пробурчал Маттиас, — а потом не нашли общего языка с таксистом, — Харальдссон не выделил отдельно Клеменса, будто принимая часть своей вины, разделил проблему на двоих. — Должен был встретиться с человеком, но, скорее всего, она уже ушла. И, скорее всего, очень злой, — зачем парень это сказал, он и сам не понял. Будто Эйнару должно быть интересно, но он хотел с кем-то еще поделиться этим.       — Женщины, — усмехнулся мужчина, понимая, о чем толкует Харальдссон. — К ним надо как к королевам, ведь они и есть королевы. Самые настоящие, — Маттиаса усмешка не обошла стороной. — А с машиной я могу помочь, если хочешь. Я не только мастак в суде тирады разводить, я и в машинах кое-что смыслю, — Матти где-то в подкорке поставил галочку «Поближе познакомиться с соседями».       — Это было бы прекрасно. Я, как «театрал», совсем в этом не смыслю, — честно признался парень. На заднем сидении у Клеменса начали гореть уши. Кажется, ему не нравился этот диалог, но он пока держался и не показывал свой скверный характер. Ему не нравилось, что какой-то сосед напротив отнимает его брата. Да, он видел все это именно так.       Машина остановилась на противоположной стороне от их дома. Трое вышли из салона автомобиля. Маттиас потянулся, а Клеменс, ссутулившись, хотел побыстрее попасть домой.        — Ай, черт. Я вас не представил. Это мой двоюродный брат Клеменс. Клеменс, это мой сосед… — Маттиас немного запнулся на имени, но его весело подхватил Стэфанссон.       — Эйнар, — мужчина протянул руку, на которую как-то брезгливо посмотрел Клем, но он поставил сумку и тоже начал протягивать руку. Когда ладони должно было скрепить рукопожатие, Клеменс резко изменил траекторию руки и ловко поправил свои красные волосы, убирая их со лба назад.       — О-да, социальные навыки у нас на высоте, — отшутился Маттиас. В душе он был благодарен, что все недовольство уложилось в один жест, а не в словесную перепалку, но Эйнар, кажется, даже и не собирался обижаться, наоборот, он оценил такой изящный жест. Кажется, красноволосый мальчишка ему даже нравился. Ну да, ведь он видел его минут десять или пятнадцать, которые были на удивление очень покладистыми и без единого мата. — Ладно, мы сейчас отнесем вещи и можем вместе посмотреть, что не так с моей машиной, — он указал куда-то за спину, и туда сразу устремился взгляд Эйнара, который превратился в слегка удивленный при виде машины.       — Лады, я принесу инструменты, — подмигнул сосед. На этой ноте все разошлись. Клем еще какое-то время всматривался в соседскую дверь, в то время пока Маттиас открывал их.       Когда они вошли в дом, на кухонном столе стояла сложенная записка. Маттиас опять забыл, что у Альмы есть ключи от дома. Он нехотя потянулся к бумажке и медленно открыл ее. От написанного хотелось выть на луну. Еще одна, пускай и не самая большая, но проблема в списке бесконечных проблем.

Поговорим вечером >: ( Еда в холодильнике

       Харальдссон напрочь забыл купить еду. Он снова должен Майоль, он должен сделать ей небольшой подарок для вечера, а сейчас… Братья разбежались кто куда. Клеменс ушел в свою комнату, обживать ее, так сказать. Порывшись немного в своих вещах, он все ж откапал фотографии с родителями. Маттиас ошибся: Клеменс явно не собирался забывать свои корни, свое прошлое. Может даже глубоко в душе он надеялся вернуться, чтобы все было, как раньше. Его нельзя судить за наивность и мечты. Он недалеко ушел от обычного ребенка, может, он хотел бы им оставаться всегда?       Маттиас же помогал на улице с машиной. Эйнар намного лучше в этом разбирался, чем он, и поэтому старался впитывать новые познания, как губка, и ему нравилось это. Проблем было не счесть, но не завелась она, потому что старенький аккумулятор после недели неиспользования просто умер. Эйнар подкурил его, но все же надо покупать новый, а Маттиас пока не мог себе это позволить. Но мог позволить пригласить соседей к себе на ужин, на что Эйнар сказал: «Как появится время». В целом Матти посчитал, что день был довольно продуктивным. Может и на их улице будет спокойствие?