Broken wings
26 мая 2019 г., 23:04
Крики людей не дают сосредоточиться на битве. Голова и так уже не варит, и, кажется, в глазах уже темнеет, но она всё ещё старается, пытается ясно мыслить. Потому что надо выжить, надо выкарабкаться из этого чёртового места. Целой или нет, но она обязана это сделать, как бы сложно ей ни было.
Зрители возле арены выкрикивают свои ставки и поддерживают бойца, на которого вывалили немалую сумму. Они будут злиться, когда девушка упадёт на пол от сильного удара кого-то качка, или же будут радостно выкрикивать её имя, если она победит. Только ей всё равно на это. Сейчас главное — сосредоточиться на предстоящей битве.
Подпольный клуб «Тартарос» всегда был полон этих тварей, которым только и надо посмотреть на зрелище, кровь и страдания других. Им хочется увидеть, как чудовища избивают, а иногда и убивают друг друга. Ради чего? Ради выживания либо же денег. Здесь только две причины присутствия на этой арене. И побеждают на ней сильнейшие и хитрейшие, а слабые и добрые тут сразу погибают, мучительно и больно, пока зрители ставят на то, сколько ударов он переживёт, захлёбываясь в собственной крови. Никто не поможет и не спасёт. Бога здесь нет, как и выхода. На арене можно надеяться только на себя. Наташа сразу поняла это, как только отчим привёл её сюда.
Первый бой, который девочка увидела, сказал больше, чем какие-либо слова. Маленькая Романофф со страхом в глазах смотрела, как огромный мужик размазывает с огромным пристрастием лицо какого-то паренька, пока люди вокруг кричат и ставят деньги. Сколько ей тогда было? Всего лишь одиннадцать, кажется. Именно с этого возраста дети могли тут бороться. И во столько могли выйти уже из этого здания вперёд ногами.
Отчиму не было жалко её. Никогда, сколько Наташа себя помнит. Как только девочке исполнилось пять, он начал тренировать её. Хотя они вряд ли походили на это. Периодическое избиение палкой за неверный выпад или блок — лучший учитель, заставляющий бояться ошибиться и оттачивающий навык. Вечные синяки и ссадины украшали детское тело, на которое маме уже давно всё равно. Потому что эта женщина не видит их за пеленой любви к этому мужчине. «Слепая дура!» — временами хотелось крикнуть Наташе, но из горла выходит лишь немой крик. А ослушаться самой страшно. Убьёт. Он всегда это говорит, и Наташа верит, потому что у неё нет сомнений в том, что у него поднимется на это дело рука.
Наташе четырнадцать, и она уже как три года выживает на этой арене. И это чертовски уже заебало. Девушка устала бояться, что, возможно, это её последний бой. Она решается открыть глаза маме, сбежать отсюда, спастись, но оказывается, что та беременна от этого мудака. Поэтому Нат молчит, сжимает кулаки и от досады бьёт подушку. Мама не работает, и если он уйдёт, то она не выживет. А ещё девушка боится за того ребёнка, что у него будет такая же участь, если она уйдёт. Поэтому просто молчит и получает в коллекцию новые и новые травмы, удивляясь, как это вообще всё срастается.
Из мыслей семнадцатилетнюю Наташу выводит лишь резкая тишина. Всё словно замерло. Такие моменты ей нравились и пугали, в них она могла сосредоточиться, но они не предвещали ничего хорошего.
Остин выходит на середину ринга с распростёртыми руками, вызывая море оваций и свиста. Он наслаждается этим, продолжая завлекать толпу, кружась на месте. А потом резко замирает, и толпа ожидающе замолкает. Сердце бешено бьётся в груди.
— Господа и прекрасные дамы, приветствую вас в нашем клубе. Надеюсь, что вы успели поставить ставки, ведь на ринг выходит наш непобедимый боец — Скала! — публика взрывается овациями, вызывая улыбку у ведущего, — А на против него наша любимица — Чёрная Вдова!
По залу проходит свист, который не значил ничего хорошего. Кто-то кричит, что не против переспать с такой красоткой, даже если он потом сдохнет. От этих слов противно, но Наташа старается не слушать их. Концентрация внимания лишь на противнике, этому её учил отчим.
Девушка тяжело выдыхает и смотрит на противника, медленно двигаясь по арене. Огромная гора мышц и глаза, в которых читается привычная жажда крови и денег. Его движения медленные, подмечает она спустя пару секунд после того, как их показали друг другу. Это даст фору. Пока мужчина обходит весь ринг, показывая всем свои мускулы, Романофф анализирует. И вот он наконец-то останавливается напротив и готовится нападать. На его лице красуется презрительная улыбка, впрочем, как и у всех, с кем она билась. Но Наташа знает, что вскоре от неё не останется и следа. Она лично этим займётся. Точнее, постарается.
— Ставки больше не принимаются!
Звон. Крик. Свист. Удары сердца в груди отдаются в голове. Бой начинается, а страх мгновенно уходит на задний план, оставляя лишь холодный расчёт. Так учил отчим, чтобы она выигрывала и приносила ему деньги.
Быстрые, неточные удары летят в сторону Наташи. Романофф не рассчитала, что тот всё же имеет некую скорость и ловкость, из-за чего пропускает пару ударов по рёбрам, и ей кажется, что она скоро выплюнет их со слюной с кровью. Резкий вдох, и она отпрыгивает от него. Люди недовольно свистят и просят о зрелище. Раздражают. Романофф смотрит на Скалу и ждёт подходящего момента. Ей нельзя ошибаться. Только не сейчас.
Спустя пару минут Скала лежит на полу в своей собственной крови, потому что финальный удар был нанесён по рёбрам в ответ. Его тело нервно дёргается, пытаясь схватить ртом хоть каплю кислорода. Но всем плевать, как и ей. Смерть стала чем-то привычным, а клеймо убийцы она никогда не сотрёт с себя. Неожиданно Наташа замечает кольцо на безымянном пальце противника и закрывает рот рукой, стараясь унять свою совесть. На душе становится гадко, но девушка заставляет в очередной раз сказать самой себе, что это ради выживания и он бы без колебаний размазал бы её по всему полу.
Бородатые мужчины выходят на ринг, чтобы убрать труп. Кажется, там опять новенький, который на мгновение отворачивается, но вскоре помогает товарищу поднять этого громилу, игрушку, которая сломалась. Они закинут его в чёрную тачку и увезут, выкинут куда-то, и никто о нём не вспомнит здесь. А для близких он станет сбежавшим куда-то или пропавшим без вести.
Толпа кричит. Кто-то опять сегодня стал богаче, к примеру, отчим, а кто-то потерял всё. Но Наташе не жалко тех, кто проиграл сегодня всё. Они ставили на её смерть, на её боль. Эти твари сами виноваты в своём провале, и девушка какой-то частью себя даже злорадствует.
Сил хватает лишь на то, чтобы встать на ноги и пойти прочь с ринга. Позади слышатся шаги. Легко понять, кто это. Отчим. Зайдя в свою конуру, Наташа устало падает на стул. Он стоит рядом и довольный пересчитывает деньги. Пачка весьма большая. Закончив, отчим переводит взгляд на неё, и тот сразу же сменяется на отвращение. Хотя она смотрела на него точно также, что весьма забавило его всегда.
— Это был ужасный бой.
— Да ты что? А я думаю, что прекрасный. Смотря на то, что моя рука ещё не зажила с прошлого боя, а нога так вообще уже как два месяца должна была зажить! А сегодня, кажется, я её добила, — закатывает глаза Нат, фыркая на его недовольство. Она видит, что это злит мужчину, поэтому замолкает об этом, — Да и посмотри, толпа довольна. И ты вновь заработал приличную пачку зелёных.
— Верно, — от его гнилой улыбки слишком противно, но Наташа старается не показывать это слишком сильно, — Переодевайся, жду возле машины. И побыстрее давай.
Отчим разворачивается и выходит, оставляя её наедине с собой. Наташа, недолго думая, стягивает грязный кровавый топик, в котором было удобно сражаться, и кидает на стул. Бросив неуверенный взгляд в зеркало, Наташа не видит в нём девушку. Разодранные костяшки, что в крови Скалы. Её тело слегка накаченное из-за постоянных тренировок, но слишком худое, да и в шрамах и вечных гематомах, ни капельки неженственно. Под носом засохшая струйка крови, а во рту до сих пор металлический привкус железа. С шипением Романофф падает на стул от боли в ноге. Тяжёлый вдох сложно сделать, а двигаться с каждым разом всё больнее. Но девушка лишь кусает губу и игнорирует боль.
Всё-таки тот удар по рёбрам не прошёл без последствий. Вновь сломаны. Какой уже раз? Кажется, она даже и не считала. Хотя хорошо, что они сломаны. Значит, пару месяцев будет на отдых. Если сломаны рёбра, то отчим не пускал в бой, а на остальное ему было плевать. Поэтому хоть какая-то радость, ведь тогда наконец-то заживут кости на руке и ноге, которые не успели это сделать из-за постоянных боёв.
Переодевшись, Романофф неспеша идёт до парковки. Остин, как всегда, ждал по пути к пункту назначения в своём идеально выглаженном костюме за углом. Хоть он и был приятным человеком, но работал в таком поганом месте в свои тридцать. И как юриста могло занести в такое заведение? Сам Остин не отвечал, говоря, что уже не помнит. Но Наташа не верит ему, потому что ему явно нравилось это всё. Тут никому нельзя доверять.
— Твоя доля, Вдова. Приберёг от него и как всегда он даже не заметил подвоха, — мужчина протягивает небольшой конверт.
— Надеюсь, на это, Остин, — усмехается Нат, забирая деньги, — Спасибо тебе.
— Это всё, что я могу сделать, — пожимает тот безразлично плечами, а Нат не верит, что его реально волнует её судьба. Но она благодарна ему за эту помощь, хотя были ли мотивы у него для этой помощи? В чём подвох? Этот вопрос волнует её давно, — Знаешь, хотя ты, наверное, это уже заметила, но девушки тут редко выживают. Да и не место тут вам. Я каждый раз надеюсь, что когда-нибудь не увижу тебя здесь не потому, что тебя вынесли вперёд ногами, а потому что ты сбежала от него.
— Почему ты помогаешь мне? В чём твоя выгода? — неожиданно спрашивает девушка.
— Не знаю, — мужчина пожимает плечами, задумчиво смотря на неё, — Возможно, просто почему-то не хочется твоей смерти. Удачи, Наташа.
Он усмехается и уходит, оставляя её наедине с этим мудаком. Спрятав конверт среди грязной одежды, Наташа идёт к машине. Отчим никогда не полезет в её одежду, потому что он не должен марать свои руки об ничтожества и его одежду, ведь он слишком «чист» для этого. Это всегда вызывает смех. Демон строит из себя ангела. Как же этот мудак её бесит, но это его поведение хотя бы помогает прятать деньги для побега, которые Романофф копила с пятнадцати. Потому что она увидела, как он обращается с младшей сестрой. Он не причинит ей вред, потому что для неё этот мудак — любимый папочка, который всегда балует. Но Наташу просто так не отпустит, для него она игрушка, которая приносит деньги. А ей осталось ещё пару боёв, и всё, останется лишь выловить момент для побега. Обрести крылья.
Отчим стоял у машины и нервно постукивал ногой по земле, пока курил сигарету и что-то читал в телефоне. Заметив её, он быстро садится в машину. Наташа садится на пассажирское сиденье позади него.
— Почему так долго?
— А ты попробуй переодеваться быстро со сломанными рёбрами.
Девушка откидывается на спинку кресла, и это было ошибкой. Во рту появляется вкус крови. Прикусив щеку, Наташа лишь тихо стонет, чтобы не вызывать гнев у него, а то достанется сильнее. Через переднее зеркало видно его злой взгляд, направленный в её сторону.
— Сейчас посмотрим, сломаны ли они или нет. Если ты солгала мне, сука, то не рассчитывай на еду и отдых в ближайшие дни.
Наташа ничего не говорит, лишь нервно сглатывает. Она слышит, как заводится двигатель и машина выезжает с парковки в сторону больницы, в которой работал хороший друг отчима. Ещё одно мудачьё в её жизни, которое готово молчать за бабки обо всём, продолжая лечить Романофф. Точнее, давать ей шанс дожить до следующего дня.
Зайдя в больницу, сразу в нос бьёт знакомый и уже такой противный запах медикаментов. На ресепшене встречает Кейт. Девушка сначала безразлично бросает взгляд, но потом в нём читается узнавание.
— Как всегда?
— Да, — безразлично отвечает отчим, даже не взглянув на Кейт.
Она сообщает Джону, что к нему придут. Медсестра переводит жалостливый взгляд на Романофф и мило улыбается, смотря на неё. Девушка лишь отворачивается. Её жалость ничего не даст, а в полицию она тоже не заявит. Деньги зашивают рты всем.
Откашлявшись, отчим говорит, чтобы Наташе следовать за ним. Постучав, он открывает дверь, где их встречает Джон. Мужчина приветливо улыбается отчиму, и они пожимают руки.
— Эд, как давно не виделись! Что опять? Рука, нога, нос?
— Посмотри на её рёбра. Эта сука не перестаёт жаловаться на них.
Кивнув, он просит присесть и поднять кофту. Он начинает щупать тело своими мерзкими холодными руками и словно случайно касается груди. От этого воротит, но девушка не подаёт виду.
— Хм, да что-то не на месте. Нужно сделать рентген, — задумчиво бормочет врач.
— Ну так что стоите? — раздражённо произносит отчим, не вылазия из телефона, — Сначала диагноз, потом деньги.
— Что же, тогда пойдём. Это займёт пару минут.
Ей не хочется и минуты оставаться наедине с врачом, но она всё равно покорно идёт за ним.
Сделав снимок, Джон определяет, что сломано два ребра, что значило долгожданный отдых. Врач говорит, что драться ей нельзя пару месяцев, и сообщает об операции. Очередной операции на них. Отчим с недовольным видом достает несколько купюр и с громким стуком кладет их на стол. Джон довольно убирает их в ящик стола, куда-то между папок, и просит подготовить операционный стол.
Через час её кладут на кушетку и вновь делают местную анестезию. Эта боль ни с чем не сравнится, но Нат терпит, потому что должна. Вскоре ей уже назначают анальгетики, отхаркивающие препараты, физиотерапевтические процедуры и лечебную гимнастику для улучшения вентиляции легких. Из этого она будет заниматься только первым двум.
Выходит она из больницы, когда солнце уже почти село. Отчим стоял возле машины и лениво курил дорогущие сигареты, на которые ему без девушки и в жизни бы не хватило. Он безэмоционально смотрит на неё и садится за руль, а Наташа вновь занимает своё место сзади.
— Сука, вот как ты могла сломать эти чёртовы рёбра?! Я уверен, что ты специально это сделала. Чёрт, если бы не бабки, которые ты приносишь, давно бы тебя вальнул.
Нат молчит, потому что так безопаснее и просто потому что нет сил спорить. Ужасно хочется спать, но она не может позволить себе расслабиться здесь, не с ним уж точно. Отчим пару минут с отвращением смотрит на неё и заводит машину. По пути он докупает нужные таблетки и пренебрежительно кидает их ей в лицо. У девушки нет сил сейчас просто поймать их, поэтому приходится вытерпеть мимолётную боль, которая не сравнится с болью в груди.
Вернувшись домой, Романофф ковыляет в комнату и закрывает дверь на замок. Выкинув вещи в угол для стирки, девушка без силы падает на кровать. Рядом с ней стоит ящик, из которого она достаёт обезболивающие, а также вытаскивает из пакета лекарства. Она и без инструкции помнит, что и как нужно выпить. Открыв бутылку воды, что стояла возле кровати, Наташа запивает их залпом.
Дальше настаёт самое сложное. Девушка аккуратно стягивает всю одежду, достаёт бинты и мази, которые всё же купила на сэкономленные деньги. Но перед началом нанесения их нужно ещё доковылять до душа. Там смыв всю грязь и кровь, Романофф вытирает короткие волосы и садится на кровать.
Раны ужасно щипят после воды и мыла, но Нат игнорирует это. Она начинает с ног. Аккуратно намазав мазь и плотно перевязав голеностоп, чтоб не чувствовать боль при ходьбе, Нат приступает к рукам. Правую приходится забинтовать до фаланг пальцев, чтобы скрыть в мясо костяшки, которые перед этим она обработала зелёнкой. Уж лучше одноклассники будут думать, что Наташа притворяется, чем увидят это безобразие. С левой рукой попроще, она не так сильно пострадала, лишь пару синяков, так что Романофф просто забивает на неё.
В этой неуютной комнате был один плюс из немногих, которые девушка смогла найти в ней. И это было отдельное помещение, которое, видимо, предназначалось для гардероба, но отчим сделал под ванну, чтобы Наташа не мылась в общей, ведь та слишком грязная для этого. В этой же небольшой комнатке была и маленькая стиральная машинка, чтобы грязные вещи не прикасались к чистым вещам отчима и сестры, а возле неё стояла душевая, раковина и туалет. Девушке еле хватало место, чтобы развернуться, но зато это всё было для неё, что, несомненно, радовало.
Закинув одежду в стирку, перед этим, конечно, достав запрятанные деньги, Наташа ищет в небольшом шкафу подходящий «наряд» на сегодня. Гардероб был небольшой. Вся одежда состояла из штанов, джинс и кучи толстовок. Выбрав одну с рукавами подлиннее, взгляд падает на чёрные спортивные штаны. Аккуратно натянув их на себя, она идёт к дальнему углу комнаты. Там есть одна плитка, что вытаскивается, а под ней пустое пространство. Теперь Наташа в нём прячет дорогие ей вещи и деньги. В комнату редко кто другой заходит, поэтому девушка не очень боялась, что их найдут.
— Сестрёнка, я покушать принесла! — звучит звонкий голос младшей за дверью, заставляя её испугать
— Спасибо, дорогая, сейчас иду! — Наташа быстро прячет деньги и закрывает плитку.
Открыв дверь, она видит, как это маленькое чудо стоит с подносом в руках. Ей было не тяжело нести, потому что там стояла лишь одна большая порция на весь день, больше не заслужила на сегодня. Поблагодарив сестру и погладив её по голове, Романофф забирает свою «еду».
Девочка радостно смотрит на неё с такой любовью, с которой на неё так давно не глядели. Они так редко общаются, но по-другому нельзя. Наташа натянуто улыбается, извиняется и закрывает дверь, оправдываясь, что очень устала и хочет поскорее лечь спать. Хотя отчасти это и не было ложью. Но всё же слишком опасно так долго с ней говорить. Если девушка на слишком долго задержит сестру, то может лишиться еды на следующий день или больше. Риск неоправдан.
Сев за рабочий стол, который служил ей не только как обеденный, но и учебным, она приступает к трапезе, если это можно этим назвать. Съев половину, Романофф оставляет остальную часть на завтра. Вдруг этот мудак не успокоится до утра и оставит её без еды.
Сделав уроки, Наташа бесцельно валяется на кровати, заняться всё равно ей больше нечем, пока не приходит время сна. Выпив таблетки, девушка расстилает кровать, пока позади слышится громкое топание маленьких ножек. Ей не нужно оборачиваться, чтобы понять, что к чему. Подняв письмо, девушка садится на кровать. Сестра любит оставлять ей перед сном. Это стало их некой даже традицией. Конечно, в свои три она не умела писать, за это отвечала мама. На утро под дверью Наташи для неё всегда был ответ, который сестра так ждала. Девочка аккуратно пробиралась к ней, пока этот мудак спал, и забирала к себе в комнату.
В этот раз сестра спрашивала возраст. Наверное, в садике изучали это. Быстро написав семнадцать и пожелав удачи в саду, Наташа кладёт ответ под дверью и ложится спать. Рядом лежит мягкая игрушка, которая когда-то была подарена родным отцом. Единственное напоминание о нём.
Закрыв глаза, Наташа старается не думать о сестре. Потому что каждый раз, вспоминая её, часть девушки не хочет покидать дом из-за неё. Поэтому Романофф надо выкинуть сестру из головы, иначе в один прекрасный день она просто помрёт на этом ринге, захлёбываясь в собственной крови, никому не нужная и одинокая. А этот ребёнок даже и не вспомнит о ней спустя пару лет в силу возраста. Слишком печальный конец, который Наташа не хочет встретить для себя.
Утро начинается не с улыбки, хотя оно никогда не начиналось так уже столько лет, а в боли по всему телу. Переодевшись, девушка выпивает ещё одну партию таблеток, после чего доедает кашу. Быстро собравшись в школу, Наташа закидывает всё нужное в потрёпанный рюкзак и идёт в школу. Выглянув из комнаты, девушка быстро проскакивает в коридор, чтобы отчим не заметил, и выходит из дома.
Последний год учёбы. Романофф до сих пор не верилось, что осталось так немного. Осталось лишь сдать экзамены и сбежать в другой город, страну, да куда угодно, лишь бы подальше отсюда. От этого чёртового города и блядского отчима. А там в сентябре уже восемнадцать, и он больше не имеет юридической силы на неё. Этот запах свободы уже чувствовался, но всё ещё был таким далёким для Наташи. Потому что оставалось лишь дожить, и это было самым сложным в её плане.
Проходя мимо учеников, Романофф не видела их взгляды, но чувствовала. Недоверия, презрения, насмешки и так далее по списку, но девушка лишь игнорирует их, продолжая копаться в своих мыслях. О ней столько слухов ходит, что смеяться хочется от некоторых, да и злиться и желания на них не было. Зачем? Ведь через пару месяцев она больше не увидит их, да и не стоят они этого.
Достав из шкафчика учебник, она идёт в класс, где садится за последнюю парту в дальнем углу класса возле окна, куда почти никто не смотрит. Приготовившись к уроку, Наташа ложится на парту и пытается вздремнуть. Надо пользоваться любой возможностью отдохнуть. А звонок звенит нескоро.
После звонка не наступает привычная тишина, и Наташа слышит тихие перешёптывания в классе. Поднявшись с парты, она смотрит в сторону доски и замечает учительницу, а возле неё стояла неизвестная ей девушка. И теперь Романофф понимает причину всех перешёптываний, потому что сама не может оторвать от неё взгляд. Зелёные глаза, в которых горит жизнь, с интересом рассматривают класс, а каштановые волосы аккуратно уложены. А ведь когда-то маленькая Наташа мечтала тоже о такой длине, но на ринге это помеха, поэтому ей приходится каждые пару месяцев подстригать свои рыжие волосы вновь и вновь. На душе становится как-то погано, поэтому девушка отворачивается к окну.
— Класс, класс! Тихо! Хочу вам представить вам новенькую, которая будет учиться с вами, — говорит старая учительница, показывая на девушку возле себя, — Представься, пожалуйста, перед классом.
Все замолкают, внимательно смотря на неё. Наташа тоже краем глаза посматривает на новенькую, ожидая каких-либо действий. Девушка выдыхает и, прокашлявшись, начинает представление.
— Меня зовут Ванда Максимофф, и с этого дня я буду учиться с вами. Люблю чёрно-белые фильмы и готовку. Надеюсь, мы поладим.
Как только Ванда заканчивает говорить, учитель сразу же предлагает ей сесть там, где она захочет. Весьма щедрое и неожиданное предложение.
Все в классе сразу начинают предлагать сесть с ними, даже выталкивают своих прежних соседей. А Наташа надеется, что она не сядет к ней. Потому что сидеть с убийцей — не лучшая идея. Её руки уже давно в крови, даже если она этого не знает, поэтому сидеть Наташе с таким хорошим человеком явно то ещё преступление.
Но недовольство в классе заставляет оторваться от окна и повернуться. Возле парты стояла Ванда. Романофф с удивлением смотрела на неё, будто на призрак, потому что казалось, что девушка уже точно села с кем-нибудь другим. Получше, чем она.
— Я сяду с тобой?
— Ты уверена? — с недоумением спросила она девушку, удивляясь, как кто-то может решиться сесть рядом с таким человеком. Руки её вроде всё ещё перебинтованы, а на лице виднелись ссадины. Разве это не отталкивает? — Совет, сядь с кем-нибудь получше.
— Вот-вот, хоть одно дельное предложение от этой чокнутой, — усмехается один из «элиты» классы, вызывая у Наташи лишь презрительный взгляд, — Садись лучше со мной, я явно компания получше.
— Я хочу сесть с тобой, — упёрто произносит Ванда, а учитель предупредительно кашляет, прося закончить это представление.
— Ладно, садись, — сдаётся Романофф и убирает рюкзак, тяжело вздохнув. Она уже чувствует эти презрительные полные ненависти косые взгляды.
— Как тебя зовут? — тихо шепчет Максимофф.
— Наташа, но тебе не обязательно запоминать, — лёжа на парте говорит девушка, — И не отвлекайся, урок начался уже.
— Необычное имя. Ты из другой страны?
— Да, и это тоже можешь не запоминать. Всё равно скоро пересядешь.
— А я запомню, — говорит Ванда и тепло, как никто в её жизни, улыбается Наташе, из-за чего её сердце, кажется, пропускает удар.
Максимофф переводит взгляд на доску, не обращая внимания на Романофф, которая с удивлением смотрит на неё ещё пару минут, после чего поворачивается на другую сторону и старается вслушиваться в слова учителя. Однако в голове царит хаос, и это мешает сосредоточиться. А ещё тело чертовски сильно болит.
Месяц пролетел незаметно. Наташа не чувствует себя отдохнувшей вообще, но вот её тело ощущает себя намного лучше. Все синяки и травма на ноге прошли, и теперь ходить стало гораздо легче. А вот рёбра ещё в хреновом состоянии, потому что не первый раз уже ломались, да и тренировки три раза в неделю не дают им покоя. Из-за них же костяшки на руке плохо заживают, поэтому они всё так же остаются перевязанными.
За всё это время Ванда не бросает возможности сблизиться с ней, подружиться. На что Наташа отвечает холодным «нет», как бы сердце не кричало «да». Ей нужен друг, она хочет хоть кого-то родного, но сейчас нельзя. В данный момент привязанность к кому-то сыграет с Романофф злую шутку, поэтому девушка продолжает быть холодной с Максимофф. Но одноклассница почему-то не останавливается, и всё же иногда они перекидываются парой-тройкой предложений. Наташа поражается её доброте и упёртости вместе взятых и не понимает, почему той она так интересна, а Ванда продолжает лишь также тепло улыбаться, заставляя сердце замереть.
Бой. Вновь. Сегодня Романофф вновь ждёт арена и зрители, даже если она не до конца восстановилась. Этому мудаку нужны деньги, потому что те, что тот уже почти потратил. Это злит и раздражает, но девушка смиренно садится в его машину после занятий, оставляя Ванду, у которой явно было парочку вопросов к ней.
— Вставай, приехали, — произносит отчим, остановившись на привычной и давно такой знакомой парковке.
Выйдя из машины, Наташа задерживает взгляд на невзрачном здании, и кожа покрывается мурашками. Она вновь здесь. Выживет ли сегодня или это её последние часы жизни? Романофф не знает, и это незнание всегда пугало и пугает до сих пор. Но сейчас оно пугает по-особенному сильно, ведь до долгожданной свободы остаётся так немного, и так не хочется помереть здесь, как псина подзаборная без роду. Остин встречает Наташу с грустной улыбкой и удаляется в сторону арены.
Романофф сегодня чертовски не везёт. Девушка выплёвывает кровь, смотря на второго за день противника. Первым была молодая девушка, которую тоже поневоле занесло сюда. Видимо, кто-то из постояльцев купил на чёрном рынке, либо это сирота, которой очень не повезло. Конечно, та оказалась полностью непригодной для этого, поэтому Наташа вырубила её с одного удара, что не очень понравилось публике.
Поэтому сейчас девушка стояла напротив верзилы по прозвищу Конфетка на небольшом перерыве. Милое имя для, сука, чёртового урода на ринге, который одной рукой может раздавить Наташу. Перед боем отчим подошёл к ней и пообещал, что если она не выиграет и каким-то чудом уцелеет, то он продаст её в шлюхи к каким-то уродам. Мотивация просто прекрасная! Но и без него она у неё была предостаточная.
Бой был просто отвратительным. Кажется, у неё что-то не так с носом, потому что дышится пиздец тяжело. Но это сейчас было не главным, важным было то, что противник без сознания, а это значит победу Романофф, которая досталась с большим трудом. Можно сказать, она вырвала руками и выгрызла зубами её. Невероятная удача.
Толпа взрывается в овациях и свистах, когда Наташа спрыгивает с арены и идёт в свою конуру. Девушка бросает последний взгляд на здоровяка и радуется, что тот оказался тупым и падким на лесть, ведь из-за неё отвлекся на публику, из-за чего и проиграл. Если бы не это, то Романофф не шла бы сейчас, а лежала бы на его месте, но точно не живой. От этих мыслей пробегают мурашки и передёргивает.
На следующий день в школе было, как всегда, шумно, а голова Наташи раскалывается от боли, как и всё тело. А Ванда ждала уже за их партой. Девушка тут же подскакивает, как только замечает соседку. Волнение о ней написано на нежном и красивом лице Максимофф. Наташа невольно засматривается и отводит взгляд. Опять лишние мысли.
— Наташа, что с тобой случилось? Кто тебя так? — девушка заботливо тянет руку к её лицу, но Наташа одёргивает ту.
— Упала, да и всё. Ничего такого, — пожимает плечами девушка и проходит к своей парте.
Из далека слышится смех от «элиты» класса. Наташа не обращает внимания и кидает рюкзак на своё место. Сил злится не было.
— Упала, да и всё, — передразнивает кто-то из парней, после чего накатывается новая волна смеха, — Интересно, на сколько она неудачница, что столько падает? Вы когда-нибудь видели её без бинтов и лейкопластырей? Нет? Я тоже! Эй, Романофф, не подскажешь местечко, где падаешь? Я вот от физры хочу откосить, как и ты.
Ванда садится рядом с ней и говорит не обращать внимание, хотя она и так это делает с самого начала. Наташа, глядя на свою соседку и видя, как другие смеются над ней, осознаёт, что Максимофф не должна находиться рядом. Точнее, Романофф не должна быть рядом с Вандой, она ей только жизнь загубит. Но прощаться с девушкой не хочется, а при мысли об этом неприятно на душе.
Неожиданно к ним подходит Джейсон, самый красивый и популярный парень школы. Точнее, обычный вылизанный и мега ухоженный пацан, который едва держал что-то тяжелее своего причендала. Будь он на арене, то сдох сразу же, от её рук особенно.
— Ванда, хватит тусить с этой… — он не может придумать, как обозвать её, поэтому просто пропускает слово, вызывая смешок со стороны Наташи, — Иди к нам. А то хочешь такую же участь и репутацию, как у неё? Так и сгнить можно, если водиться рядом с мусором.
— Скажи, сколько раз мне надо повторить, что я не собираюсь общаться с вами? — Ванда раздражённо поворачивается к нему и с нотками злости в голосе отвечает ему, что удивляет Романофф. Такой она её ещё не видела, — Мне неприятна ваша компания. Отвернётесь, и пусть, недолго вас терпеть. Отвали, а, надоел уже.
Весь класс смотрит на неё с удивлением, пока Джейсон краснеет от злости и тыкает в неё пальцем. Он явно привык, что ему всегда всё легко достаётся.
— Значит так, да. Тогда катись и потом не моли меня, если передумаешь. Я не приму тебя, — он быстрыми шагами уходит от них, но потом резко разворачивается и самодовольно произносит, — Ну конечно, будет один способ. Моя кровать всегда свободна, милая.
Как только он уходит, его друзья тоже исчезают. Поэтому они спокойно выдыхают. Наташа падает на парту и с непониманием смотрит на Ванду. Девушка раздражённо поправляет каштановую прядь волос с лица и поворачивается к ней.
— Зачем ты так? — неожиданно спрашивает Романофф.
— Ты о чём? — непонимающе смотря на неё, произносит девушка.
— Ты упустила шанс обрести нормальную компанию, с которой будет уж получше, чем со мной. С ней у тебя будет нормальная репутация, тусовки и общение, а со мной ты едва разговариваешь, так и репутация будет ниже плинтуса.
— Ничего подобного, Наташ, — слышать своё имя из её уст кажется самой приятной вещью на свете, в очередной раз подмечает Романофф. Девушка едва заметно качает головой, стараясь выкинуть этот бред из головы, — Мне не нужно ничего из этого, мне хватает тебя. Я не собираюсь общаться с этими придурками ради какой-то плешивой репутации.
— Ясно.
Едва заметно Наташа впервые улыбается ей, что вызывает удивление у Ванды, и девушка отвечает на неё. Девушка кусает губы, виня за эту минуту слабости, и отворачивается обратно к окну.
— Наташ, знаешь, странные у тебя падения, — она пытается взять её за правую руку, но та мгновенно одёргивает и поворачивается обратно к девушке, с недоверием смотря на Максимофф, вызывая множество вопросов у соседки, — Ты можешь мне довериться, Нат, даже если тебе так не кажется. Я поддержу тебя и не отвернусь, — шепчет девушка, чтобы никто не услышал, — Расскажи мне правду, пожалуйста.
Молчание. Долгое и давящее. Романофф пару минут смотрит в зелёные глаза, словно ища подвох, но так и не находит. Но сил сказать нет, поэтому девушка лишь отворачивается. Ванда не успевает сказать что-то ещё, звонок звенит, оповещая всех о начале занятий.
Максимофф ещё долго смотрит на неё и, так не дождавшись ответа, отворачивается к доске. А у Наташи погано на душе из-за этого и противно от себя. Потому что она не смеет думать о чём-то тёплом с ней. Она убийца, цепная псина, которая сражается каждый день на арене. А Ванда не такая, ей не нужно узнавать об этом мире даже каплю.
И вновь она в том здании. Её ожидал бой с великой и непобедимой Цирцеей. Руки дрожат, потому что Вдова наслышана о ней. Есть ли шанс выиграть? Есть, потому что это хотя бы не огромный мужик, но эта женщина опытнее её и наверняка сильнее. Романофф выдыхает и идёт на арену, когда Остин вызывает Чёрную Вдову, а отчим презрительно провожает взглядом, надеясь на победу, ведь ему надо наверстать все упущенные деньги, которые он мог получить за время её восстановления. Поэтому этот мудак кидает Наташу из боя в бой, выдавливая все силы, пока девушка просто не падала от бессилия.
Она побеждает опять. В это не верится до сих пор. Потому что это был слишком странный бой. Девушка неверяще смотрит на окровавленные кулаки и вспоминает, как Цирцея просила ей сломать ногу, потому что устала. Перед глазами до сих пор последние секунды сражения с той женщиной и с какой благодарностью та смотрела на неё, когда её уносили. Наташа выполнила просьбу, давая долгожданную свободу тому, кто тоже в ней нуждался и мог уйти вот так. А она нет, даже если все кости будут переломаны, он заставит сражаться вновь и вновь. А у Цирцеи теперь свобода и куча денег, женщина может навсегда позабыть об ужасах здешней жизни. А сможет ли Романофф? Хороший вопрос.
После боя она, как и всегда, не в лучшем состоянии, но не так хреново, как с прошлой. Всего лишь вновь костяшки в смятку, парочка синяков и ссадин. Ну и тело ноет от боли, такой привычной. Можно сказать, что сегодня Романофф повезло. И публика была довольна их боем, и сама она осталась весьма целой. Жаль, нельзя это было как-то отметить. Нат оставалось лишь просто радоваться про себя.
Конец дня не предвещал беды. Наташа направлялась в сторону парковки и ожидала встретить Остина, но неожиданно чья-то рука хватает её и затягивает в конуру. Мгновение, и девушка слышит женский крик, после того как ловким движением скручивает руку и держит мёртвой хваткой шею. Покачав головой, Наташе в темноте конуры каштановые волосы кажутся смутно такими знакомыми. Глаза привыкают к неяркому свету, и приходит осознание. Романофф резко отпускает девушку и прижимает руки ко рту, пытаясь скрыть шок с болью осознание того, кому она причинила вред. Впервые за долгое время в его глазах появился страх, но это был не тот, который испытывает человек перед боем. Он другой. Наташа нервно сглатывает и падает на стул. Девушка рядом разворачивается и смотрит на неё зелёными глазами, такими родными и до боли знакомыми. Сердце уходит в пятки, и Романофф страшно, страшно знать о том, что теперь Ванда думает о ней.
— Это было весьма быстро и больно, — пытается отшутиться девушка, но это не спасает ситуацию.
— Что ты тут делаешь? — проговаривает по слогам Наташа, но в ответ тишина, и, кажется, в темноте мелькают слёзы. Сердце замирает, и Романофф чувствует вину, потому что это из-за неё. Уперевшись локтями о коленки, она не поднимает взгляда, боясь увидеть в таких родных осуждение, — Я повторяю, что ты, блять, тут делаешь? Ванда, скажи правду, прошу тебя.
Нат старается сдержать эмоции и говорить спокойно, но это хреново выходит. А от Максимофф тишина. И это пугает и режет сильнее ножа.
— Я просто волновалась за тебя и решила проследить за тобой, вызывала такси и просила проехать за машиной, в которую ты села, — неуверенно бормочет девушка, пока сердце Романофф с каждым словом сжимается всё сильнее и сильнее, — И вот я здесь.
— Ты видела всё, да? Как ты вообще, блять, пробралась?! — на мгновение срывается Нат, — Прости.
— От начала до конца. А впустил меня какой-то приятный мужчина в костюме, — неспеша отвечает Ванда, стоя чуть поодаль от неё, — Мне так жаль, я не думала, что всё так серьёзно. Почему ты не напишешь в полицию, Нат?
— Не могу, да и смысла нет. Они просто переедут. Тут спасёт лишь побег, — девушка качает головой, пока её руки дрожат, — Прошу, забудь всё это и никому не говори, Ванда. Об этом никто не должен знать, — Романофф аккуратно берёт её за руку, привлекая внимания. У Ванды тёплые и нежные руки, не такие, как у неё. Девушка поднимает взгляд на Наташу и в нём столько грусти, от которой сжимается сердце, — Прости меня, я не хотела делать больно. А теперь вали отсюда, пока тебя никто не заметил. Это место не для таких людей, как ты.
Наташа выходит, не дожидаясь ответа. По пути заходит к Остину, который весьма её заждался. Но он не злился, злился тот мудила, хотя благодаря ей сегодня тот заграбастал огромную кучу зелёных.
Прошло две недели, как Ванда всё узнала. Девушка всё также ходит рядом и сидит, иногда они болтают, но чаще Максимофф больше молчит и задумчиво смотрит на неё. А Наташа не понимает, зачем она туда сунулась. Но если всё так и пойдёт, то… Сбегать будет не так больно, как думала она. Да и осталось совсем немного. Шла последняя неделя учёбы, экзамены прошли, а впереди последний бой, после которого всё закончится. Она готова, главное — выжить.
Краем глаза девушка смотрит на Ванду, которая внимательно слушала учительницу. На душе тяжело, и Наташа, сжав кулак, ощущает болезненную натянутость кожи. На мгновение она закрывает глаза, чтобы хоть на несколько секунд избавиться от этого чувства. Но вдруг Романофф чувствует, как ладонь Максимофф аккуратно накрывает её, едва касаясь, словно пытаясь взять хоть каплю боли на себя. И почему-то Наташа не отстраняет руку. Едва заметно она двигает ладонь на пару миллиметров ближе и, прикрыв глаза, падает на парту и отворачивается к окну, пряча щёки.
Отчим вновь забирает из школы, так как бой сразу после уроков. Последний бой. И всё. Свобода почти на кончиках пальцев, она словно чувствует её вкус. Осталось совсем чуть-чуть.
На ринг выходит небольшой паренёк Флеш. Так его прозвали в честь супергероя. И не зря, этот малый весьма быстр. Его раунды заканчиваются молниеносно, так что Наташе надо сохранить холодный рассудок от начала до конца и не оплошать, ведь эта победа важна и ей.
— Господа и прекрасные дамы, сегодня у нас великие бойцы, — громко говорит Остин, а сердце Наташе бьётся от волнения, — Так что и битва обещает быть поистине зрелищной. Надеюсь, вы поставили ставки, так как бой начинается… сейчас!
Парень мгновенно оказывается возле Романофф и наносит удар в бок, который та еле успевает блокировать. Серия ударов по важным точкам летят со скоростью света, из-за чего Нат может лишь уклоняться и ставить блок, о контратаке и речи быть не может пока что. Смотря на него и его движения, девушка планирует довести парня до изнеможения. Но каков предел Флеша и доживёт ли она до него? Девушка надеется, что протянет, ставя блок от очередного удара в ключицу.
Она победила. Вновь, но единственное, что девушка помнит, это объявление её победителем и темнота. Проснулась она в конуре, полусидя-полулёжа на стуле. Еле встав, Романофф забирает свои вещи и идёт в сторону парковки. Остин отдаёт конверт и говорит, что подвезёт, потому что этот мудак съебался и бросил её. Вот тварь! Нат злится, но не показывает это. Она лишь благодарит мужчину за то, что тот подвёз, да и вообще за всё. Они прощаются в этот раз навсегда, и Нат заходит домой. Молча доходит до кровати и падает, потому что мыться сил нет.
Солнце неприятно бьёт в глаза. Еле разъединив веки, Романофф достаёт кнопочный телефон и смотрит на время. Было уже давно за полдень. Девушка падает на твёрдую подушку, желания вставать не было совсем. Она решает не идти никуда, всё равно завтра последний день.
Неожиданно звучит звонок в дверь, что пугает Романофф. Странно, отчим на работе, сестра в садике, а мама должна быть дома. Подойдя к входной двери, Нат открывает её и видит перед собой Ванду. Девушка с беспокойством смотрела на неё.
— Можно?
— Эх, ладно, заходи, всё равно дома никого и сил спорить с тобой нет, — Наташа отходит и одноклассница проходит внутрь, — Как ты здесь оказалась? Точнее, как ты узнала мой адрес?
— Спросила у классного.
— Понятно, — Романофф закрывает дверь и не спеша поковыляла до своей комнаты.
Максимофф с интересом рассматривает дом, но как только они заходят в комнаты Нат, её брови невольно поднимаются вверх. После чего она переводит взгляд на Романофф и начинает разглядывать девушку. Руки Нат не были забинтованы, потому что сил заняться этим не было. Местами на ней была кровь и грязь. Не очень приятная картина.
— Ты что-то хотела от меня, Ванда? — тяжело вздыхает Нат, доставая из ящика всё что нужно.
— Все эти шрамы от боёв? — обеспокоенно спрашивает девушку, в чьих глазах столько сострадания, сколько она не видела за много лет от других людей.
Она не отвечает, лишь кивает. Подойдя к шкафу, Наташа достаёт свежую одежду и просит её подождать. Всё же стоять так было не очень прилично, да и несло от неё, как от псины. Так что, быстро приняв душ и переодевшись, Романофф выходит к гостье. Максимофф внимательно разглядывает вещи вокруг и, кажется, не замечает её. Нат медленно подходит к ней сзади, когда девушка разглядывает мягкую игрушку.
— Это единственное, что у меня осталось от отца, — Ванда вздрагивает от испуга, после чего оборачивается с недовольным видом.
— Ты напугала меня!
— Прости, — пожимает плечами девушка, — Так что же тебе нужно?
— Что ты имела под тем, что единственным средством, чтобы уйти оттуда, является побег? — с любопытством спрашивает Ванда, но внезапно её рот грубо закрывается шершавой ладонью. После этого она так же неожиданно исчезает.
— Потише, вдруг кто вернётся, — Нат вглядывается в дверь, словно кто-то её откроет.
— Значит…
— Да, но никому, прошу тебя. Особенно сейчас, когда я так близка к ней.
— Хорошо, не буду больше. Прости, — Ванда молчит пару минут, что-то разглядывая на лице Нат, — Расскажи мне всё.
— Чего? — девушка непонимающе смотрит на одноклассницу, — Зачем? Я не понимаю тебя, Максимофф. К чему все эти выслеживания и допросы? Что ты хочешь от меня? — шепчет Наташа, недоверчиво смотря на Ванду.
— Я знаю, что не смогу забрать всю твою боль, но я могу попытаться стать тем местом, где ты хотя бы на мгновение могла почувствовать себя живой. Поэтому, выскажись, тебе станет легче, Романофф, — девушка неуверенно берёт её за руку, и Наташа позволяет это сделать, — Доверься мне.
Ей хочется верить хоть кому-то в этом чёртовом мире, Наташе просто хочется довериться и поверить. Девушка надеется, что это не станет самой большой ошибкой в её жизни, но она рассказывает почти всё.
Смерти от рук Романофф — это то, что девушка ещё не готова доверить и не знает, доверит ли вообще. Ведь сможет ли тогда Ванда доверять ей? Она и так с огромным трудом позволяет себе впервые поверить кому-то. А ту ещё сказать о том, что это кровавая тропа не заканчивается не только парой переломов. Слишком страшно. Возможно, когда-нибудь потом.
Максимофф же помогает обрабатывать раны в это время. Впервые кто-то это делает ей, что весьма смущает, но Нат не подаёт виду.
— Ты сильный человек, Наташ. Я не могу представить через что ты прошла и мне очень жаль, что тебе пришлось всё это пережить.
— Спасибо, мне и вправду стало легче, Максимофф. Знаешь, я собираюсь завтра сбежать, — тихо говорит Наташа, наклоняясь почти к самому уху Ванды. Она чувствует приятный запах духов, который хочется вдыхать вновь и вновь, — Мой старый знакомый отвезёт меня на станцию, а дальше я на все четыре стороны. Все документы я уже забрала, и смысла идти на выпускной нет. Так что, наверное, это наша последняя встреча, Ванда.
— Можно с тобой? — неожиданно спрашивает девушка, отчего Нат с удивлением смотрит на неё.
— Что? А как же твои родители, семья? Зачем тебе всё это?
— Я сирота, есть брат, конечно, но он сам давно сбежал со своей девушкой куда-то, — она спокойно пожимает плечами, словно говорит о ерунде, а Нат с интересом слушает её, — Возьми меня с собой, у меня есть тоже сбережения, только не оставляй меня одну. Я не стану обузой для тебя, правда, — Максимофф тяжело сглатывает и поднимает глаза, в которых стоят слёзы, — Я только смогла найти дорогого мне человека.
— Я… — Романофф не знает, что сказать.
И пока Романофф пребывает в недоумении, Ванда неожиданно пододвигается и притягивает Наташу к себе, впиваясь в её губы. Она замирает от удивления, но затем нерешительно прикасается к каштановым волосам, в то время как руки Максимофф уже давно перебирают короткие рыжие пряди. Это едва можно было назвать поцелуем, соприкосновение губ, но им было всё сказано. Здесь не надо было больше слов.
— Это можно считать за согласие меня взять с собой?
— Хорошо, но будь готова, завтра рано выдвигаемся. Место встречи — школа.
Ванда притягивает её в свои нежные объятия, но, услышав шипение от боли, мгновенно отстраняется. Девушка бормочет слова извинения, на что Наташа неловко притягивает её обратно, пряча лицо на плече девушки. Покой. Сейчас она чувствовала его, как никогда за столько лет. И хотелось бы просидеть так вечно, пока нежные руки Максимофф нежно гладят её, но, к сожалению, девушке надо уходить.
— Тебе надо идти, пока никто не пришёл, чтобы не было ничего подозрительного, — легко поцеловав её в щёку, девушка быстро провожает до двери, — До завтра, в семь утра, Ванда.
— До завтра, Нат.
Максимофф оставляет ответный тёплый поцелуй на щеке и, тепло улыбнувшись, уходит из дома. Наташа провожает её взглядом, надеясь, что она не зря доверилась ей.
Рано утром Романофф оставляет записки матери и сестре, забирает вещи, деньги и, закинув в рюкзак мягкую игрушку, выдвигается в путь, пока все спят. Прощаться ей здесь не с кем.
Около школы абсолютно пусто, лишь одинокая фигура сидела на скамейке у дерева. От сердца у Нат отлегло, ведь всё же небольшой частью себя она боялась, что Ванда не придёт. Поэтому сейчас как никогда была рада видеть её.
— Доброе утро, Нат.
— Ты точно уверена? Назад пути не будет, Максимофф. Ещё есть время развернуться, я не обижусь, — Наташа впервые молится, чтобы Ванда не развернулась и не ушла, не бросила её.
— Я уверена в себе, мне здесь делать нечего, — девушка мягко улыбается. Наташа отводит смущённый взгляд и достаёт телефон, — Так почему бы не уйти с дорогим мне человеком?
— Мне нужно позвонить, — Романофф пытается не улыбнуться как дурочка и, кажется, это выходит хреново. Отойдя, она набирает знакомый номер, — Алё, Стив, привет. Да-да, это я. Тащи свою задницу быстрее к школе, пока никто не спохватился. Всё, ждём. Да, я не одна, потом на месте расскажу.
— Кто такой Стив? — спрашивает Ванда, как только она сбрасывает трубку.
— Старый друг. Этот противный парень был единственным другом в этой блядской школе. Сейчас он учится просто в универе и пообещал мне помочь с побегом.
— Оу, ясно. Значит, он хороший друг.
Через десять минут к ним подъехала чёрная машина, и оттуда выскочил Стив. Роджерс быстро схватил их сумки и закинул в багажник, пока они садились. После чего друг быстро запрыгивает за руль и жмёт на газ, направляя машину в сторону станции. Когда за спиной оказывается школа и родной дом, Нат наконец-то выдыхает и расслабляется.
— Привет, меня зовут Стив. А тебя? — решает наконец-то познакомиться он, когда они уже вдали от всего, — Ты подружка Нат? Ну не в том смысле, а просто подруга?
— Ванда и… — девушка отводит смущённый взгляд на Романофф, которая словно не слышала их.
— Ладно, понял, это было лишним. Ну, тогда вы хотя бы решили куда путь держите?
— Наверное, разберёмся на месте.
— Лучше решать быстрее.
Через час они добираются до станции. Разгрузив вещи, они идут в сторону касс. По пути они всё же выбрали куда лучше уехать, где их никто не достанет. Поэтому Стиву оставалось лишь сделать последнее дело. Они несовершеннолетние, поэтому единственным, кто может их купить без лишних вопросов, был только старый друг.
Стив уверенно подходит к продавщице и стучит в стекло, привлекая внимание, пока они стояли позади.
— Здравствуйте, вам до куда? И документы пожалуйста.
— Здравствуйте. Меня зовут Стив Роджерс, — лицо женщины стало резко испуганным, когда Стив показывает паспорт, — Дайте мне пожалуйста 2 билет в бизнес классе в город Z на ближайшее время. О, спасибо вам. До свидания.
Парень поворачивается к ним и протягивает билеты. Наташа, не сдержав эмоций, всё же обнимает его в благодарность, после чего они начинают прощаться. Стиву надо уезжает на сессию, поэтому через десять минут прощаний он всё же оставляет их.
Девушки молча проходят до скамейки и садятся на неё в ожидании поезда, который должен прибыть через двадцать минут. Ванда неуверенно кладёт голову на плечо Нат, ожидая её реакции. Романофф ничего не говорит, поэтому девушка остаётся в таком положении.
— А почему на него так отреагировала кассир? — всё же наконец интересуется Ванда.
— Он сын какой-то там шишки, я точно не помню, — пожимает плечами Наташа.
— Ого, какие у тебя интересные друзья.
— Да, но сейчас это не самое важное, — произносит Романофф, когда поезд подъезжает к платформе, — Мы едем в новую жизнь, но будешь ли ты идти в ней рядом со мной?
— Да, — тепло улыбается Ванда, вызывая трепет в груди у Наташи.
Она берёт Максимофф за руку, и они вдвоём идут к поезду. Когда он трогается, Наташа чувствует, как рушится клетка, в которой она сидела столько лет. Это невероятное новое чувство, которое ей сложно понять. Посмотрев на телефон, девушка долго крутит его в руках и всё же решает оставить тут, лишь выписав два единственных номера — матери и Стива. Её ждала новая жизнь с прекрасной девушкой, а это лишь напоминание о прошлом, с которым надо проститься навсегда.
***
С побега прошло пять лет. Эти пять лет так быстро и незаметно пролетели, но за это время произошло много чего хорошего и грустного, без него никак. Но это были лучшие годы в её жизни, которые стали такими только из-за Ванды, с которой они до сих пор вместе. Нат не устаёт влюбляться в неё с каждым днём всё сильнее. Но сколько бы хорошего сейчас не произошло, прошлая жизнь всё же оставила свои следы. Тысячи шрамов и невозможность родить ребёнка, но сильно её это не волновало, главное, что больше нет никаких последствий. — Наташа, ты дома? — звучит из коридора их небольшой квартирки. — Привет, дорогая, — выглядывая из комнаты, Наташа подходит к ней, — Стив сегодня заходил и передавал тебе привет. — Как дела у него? Всё хорошо? Как у него там с Баки? Или с кем он там? — задумавшись, девушка покачала головой, тяжело вздыхая, — Честно, я уже запуталась. Лучше расскажи как у тебя день прошёл? — Всё хорошо, — Наташа оставляет горячий поцелуй на щеке своей девушки и забирает пакеты, — Ох, я сама не разбираюсь, что у него там и с кем. Вот он приедет и спросишь лично. — Ладно, — протягивает Ванда и тянет за поцелуем, пока Нат разбирает пакеты. Романофф вылавливает её губы и нежно целует, гладя по щеке и притягивая другой её к себе, чтобы почувствовать тепло её тела. В эти минуты она чувствует себя самой свободной и счастливой. Нежно гладя Ванду по волосам, Нат не представляла лучшей жизни. Она стала для неё семьёй, как и Романофф ей. — Я люблю тебя, Ванда. — Я тоже, люблю тебя, Нат.
