Кентавр и единорог. История примирения после великой битвы

Кентавр и единорог. История примирения после великой битвы Кентавры и единороги воевали. Обычно эти два народа жили в мире, однако то, что начиналось как спор о владении приграничным лесом, вылилось в большую войну. Сначала небольшие отряды устраивали вылазки на территории соперников, затем уже стальные лавины кентаврьих эскадронов хлынули в земли единорогов. Стремительные и прекрасные единороги отбросили первую волну. Оба народа осознали, что так началась великая война. Никто не хотел признавать свою вину, никто не хотел уступить сопернику. Сражались воины, сражались маги, извращая свою исконную природную магию и обращая ее в оружие. В первый год они старались воевать благородно. Пленных тотчас же отпускали, рыцари-кентавры и рыцари-единороги никогда не нападали на мирные деревни. На второй год войны все изменилось, и едва ли кто-то мог сказать, как это произошло. Каждая из сторон стала совершать то, что раньше было запрещено. Страдали мирные жители, воины были жестоки и беспощадны друг к другу. Так прошло три года, три года, полных мучений и битв… Солнце медленно клонилось к горизонту. Молодой капитан отряда кентавров жадно пил воду из поданного ему шлема. Битва завершилась лишь час назад. Кентавры в этот раз победили, но победа далась им невероятно дорогой ценой. Юноша мрачно, поверх шлема, из которого продолжал ненасытно пить, как из кубка, посмотрел на дымящее поле, затянутое дымом от ее догорающих огненных заклинаний-ловушек, усеянное телами павших кентавров и единорогов, которые, будучи наделены способностью менять форму тела, сражались в облике, похожем на вид кентавров, только в центре человоческого лба сиял волшебный рог. Некоторые, впрочем, оставались в своем исконном облике белоснежных скакунов с серебряной гривой и рогом, сияющим таким чистым светом, как будто тысячи лун взошли над полем брани. После битвы сияние померкло. Так много павших, павших с обеих сторон, содрогнулся молодой капитан кентавров. Он потянулся всем телом. Тяжелые доспехи, покрывавшие все его огромное мощное тело, были покрыты потом. Его мышцы ныли от усталости. В глубине своего естества он ощущал нарастающее напряжение, то, что звали роком кентавров — бесконечный источник мужской силы каждого кентавра, наполнявший его силой и выносливостью сотни мужей, но и налагающего проклятие природной похоти, это наследие их предка — демона-инкуба. Три дня подряд юноша только и делал, что занимался вопросами командования. Вечером ему нужно будет пойти в гарем племени, состоявший в основном из пленных людей и кобыл единорогов, чтобы излить застоявшееся семя. Откинув падающие на лоб огненные волосы, он отдал команду продолжать поиски выживших по всему полю брани. Увидев, что его присутствие пока не требуется, кентавр поскакал в сторону моря. Сначала он услышал шум прибоя, а затем увидел волны, разбивающиеся о прибрежные скалы. Ему хотелось побыть в одиночестве, наедине с природой, с самим собой. Так всегда было после горячей битвы. Кентавры были лихими воинами, но где-то в глубине души он понимал, что им, как силам природы и плодородия, война противна, противоречит самой их сути. Кентавр обогнул высокую скалу и стал спускаться к воде, в небольшую бухту. Он уже понимал, что, раздраженный и уставший после битвы, уходит далеко от лагеря, что после битвы на поле могут еще оставаться разъезды армии единорогов, что могут появиться и люди-мародеры, которые внимательно следили за тем, как шла война между двумя волшебными расами, в основном желая заполучить или украсть магические артефакты и волшебные знания. Кентавр спустился к самому берегу, зашел по колено в воду, чтобы остудить своим чувство, разгоряченное боем и давно неутоленной жаждой тело. Он почти прошел мимо… За валуном он увидел белую тень… Единорог лежал почти у самой воды, скрытый камнями. Единорог спрятался между огромными валунами, так что его сложно было увидеть и с гребня холма, и со стороны моря. Его сломанный лук лежал рядом на песке. Белоснежное тело коня светилось тусклым серебристым светом, который, казалось, вот-вот померкнет, что выдавало крайнюю степень истощения. На гладкой коже человеческого торса блестели капли пота и водяных брызг, долетавших от прибоя. Длинные белые волосы-грива были спутаны и в грязи. Единороги предпочитали свою истинную форму — белых коней с волшебным рогом, иногда они превращались в прекрасных белокожих людей с серебряными волосами, но эти формы не позволяли им воевать наравне с кентаврами, поэтому единороги повторили образ кентавра, только были стройнее и изящнее, и в центре человеческого лба продолжал сиять волшебный тонкий витой рог. Кентавр резко остановился. Все его боевые инстинкты проснулись. Единорог. Самец. Враг.  — Кто ты такой? Ты бежал с поля битвы? — послал он свою мысль единорогу. Кентавр был не только рыцарем-кентавром, но и магом, хотя маги и редко встречались среди народа кентавров. Он знал, что единороги всегда общаются мысленно, а вот среди кентавров только маги обладали этим даром. Он решил сразу раскрыть, что он маг, и значит намного сильнее обычного воина-единорога, чтобы у его соперника, которого он обнаружил в таком беспомощном состоянии, даже не появилось мысли попытаться бежать. Единорог открыл один глаз. Он услышал чужой голос и резко с трудом встал. Его жемчужное тело напряглось, и рог засветился, показывая, что единорог готов призвать свою волшебную силу. — Кто ты, что тебе надо? — мысленно спросил единорог, игнорируя вопрос кентавра. Даже переданная мыслью, его интонация была полна печали и боли, он страдал не от ран, а от того, что их мир древней магии осквернен сражением двух волшебных народов. Магия единорогов могла быть и смертоносной, и чарующей, завораживающей противника. Кентавр невольно залюбовался красотой и статью жеребца единорога, сиянием жемчужного рога. Ему захотелось склониться перед прекрасным созданием. Он неотрывно смотрел на мерцающий жемчужный рог, ему казалось, что он мерцает в такт его сердцебиения. Зачем воевать? Подумал кентавр. Лучше восхищаться красотой единорога, преклониться, пасть перед ним, трепетно коснуться губами его прекрасного волшебного рога.  — Нет! Я не поддамся чарам! — закричал кентавр, взывая к источнику своей собственной магии. Два солнца — два источника могущества — мощно завибрировали, вспыхнули в самом средоточии естества кентавра, подпитывая его силы, и наваждение спало. Однако применение магии имело свои ограничения. Отзвуки Рока стали ближе, ведь именно в своем мужском естестве, в своем семени, кентавр-маг черпает магическую силу. Кентавр ощутил, как искры возбуждения бегут по каждому его нерву. Молодое тело напряглось. Бугрящиеся мышцы, перекатывающиеся стальными канатами под доспехами, сладко заныли. Кентавр приоткрыл рот, шумно вдыхая воздух. И его прежде усталое лицо словно преобразилось. Молодые мужественные черты стали выглядеть выразительно и привлекательно. В золотисто карих глазах вспыхнули искры страсти, высокие скулы сжались. Как и любой маг-кентавр, он мог творить свою магию, только если находился в состоянии сексуального возбуждения. Кентавры, произошедшие от демона-инкуба, покрывшего обычную кобылу, и унаследовали магию страсти своего демонического прародителя. Как и каждая демоническая сила, в своем основном проявлении она позволяла черпать почти бесконечную энергию и силу, однако — и так всегда бывает с демонами — имела изъян, требующий, чтобы кентавры, спариваясь, изливали излишнее семя, которое бесконечно производило их мужское естество. Если кентавр пропускал срок, то его собственные силы губили его. Сильные воины, страстные любовники, кентавры были рабами секса, прикованные к ограничениям своих тел и вынужденные строить свое общество вокруг возможности спариваться и сохранять силу плодородия. Это и называлось Мощью и Роком кентавра. — Я Рэн, рыцарь-капитан и маг народа кентавров, а ты кто, единорог? Ты наш враг? Твои вожди сдали поле боя, объявлено перемирие, — кентавр подумал, что если этот единорог дезертир, он мог и не знать о том, чем закончилась битва. Золотые глаза единорога внимательно смотрели за соперником. — Мое имя Иф, — просто ответил он, выпрямившись и слегка ослабив чарующее сияние своего рога, который смотрел экзотическим украшением на его гладком челе прекрасного белокожего юноши. — Насчет соперничества не знаю. Слишком много крови было пролито, однако, если тебе мало, мы можем продолжить проливать кровь. — Что ж, Иф, я рад, что мы встретились уже после битвы, — Рэн жестко усмехнулся, стараясь не думать о том, что почему-то ему был симпатичен этот молодой паренек из народа единорогов. — Я объявляю тебя своим пленником. — Впрочем, симпатия не мешала Рэну поступить с единорогом так, как кентавры всегда поступали со своими пленниками, тем более что использование магии возбудило его, и Рэн нуждался в срочной разрядке. Кентавры забирали пленников в свои гаремы, где их насиловали самым жестоким образом, утоляя необузданную страсть кентавров. Кобылы выдерживали чуть дольше, жеребцов мучили более жестоко. Раньше к пленникам была только безумная страсть, хотя и ее не все выдерживали, но во время войны страсть стала по-настоящему темной, и некоторые его собратья-кентавры творили ужасное, утоляя свой вечный голод. Рэн это знал, хотя сам еще себе такого не позволял, хотя иногда темная страсть захлестывала и его. Предвкушая, как покроет этого беспомощного пленника, Рэн тяжело задышал. Как и большинство кентавров, ему было все равно, кто перед ним — самец или самка. Имела значение только его эгоистическая страсть, желание погрузить свой меч в ножны чужой плоти и в экстазе воплощения своей сути излить магическое семя. Рэн решил, что и к лучшему, что сможет дать себе волю здесь, в уединении, а не в обстановке оргии гарема. Он потянул за специальные завязки своих доспехов, и они с грохотом упали на землю, подставив его тело освежающим потокам воздуха. Человеческий торс принадлежал юному атлету — широкие плечи, узкая талия, рельефный пресс. Ниже торс переходил в круп огромного вороного жеребца. Кентавр подошел к единорогу и молниеносным движением схватил его за рог. Не обращая внимание на ожог, он посмотрел в золотые глаза юноши-единорога. Рэн мог одним движением сломать рог, что не только бы убило единорога, но и разрушило бы его магию, его душу. Он опустил руку, заставляя единорога лечь на землю, и поставил на него копыта, заявляя права владения.  — Надеюсь, ты долго не был с кобылами твоего вида, и получишь хотя бы немного удовольствия, — криво усмехнулся молодой кентавр. Обычно Рэн избегал говорить такие пошлости во время совокупления, хотя его собратья были в этом мастерами, но сейчас он слишком устал после битвы, изнуряющих дней, был слишком возбужден после долгого воздержания и тем более применения магии, чтобы сдерживаться. Иф согнулся под такой тяжестью копыт кентавра. Что-то надломилось в его душе. Он был покорен. Наверное, он сломался уже тогда, когда его войско было разбито, когда телохранители увлекли его к берегу моря, когда тысяча стрел накрыла его отряд, и телохранители закрыли его своими телами, чтобы спасти. После он плохо помнил. Он в одиночку добрался до этого места и рухнул без сил. Окрик кентавра разбудил его. А сейчас он почти призывал насилие над собой, почти хотел, чтобы этот мужественный кентавр взял его силой. Возможно, окончательное поражение — это тоже способ прекратить ненавистную войну. Иф поискал в себе силы отбросить соперника, но он просто не мог. Кентавр склонился к единорогу, грациозно опустившись на землю, подогнув свои ноги. Он нежно провел ладонью по голове единорога, наслаждаясь почти сводящей с ума бархатистостью его белоснежной кожи. — Ты прекрасен! — прошептал кентавр. Ему всего больше нравится его новый трофей. — Я постараюсь, чтобы ты получил удовольствие, а я запомнил эту встречу. — нежно прошептал кентавр. — Пожалуй, потом я возьму твой фаллос как свой самый ценный трофей, — усмехнулся он, понимая, что единорог не знает говорил он правду или нет. Иф содрогнулся. Он знал, что кентавры имели уязвимое место, которым было вместилище их мужской силы и одновременно источник их магии, а потому и у соперников старались поразить именно его. В последний год войны кентавры-берсперки собирали у единорогов именно такие трофеи. Рэн такого никогда не делал и не собирался, но ему хотелось подразнить этого юного единорога, да и мысль о таком чудовищном насилии завела его, пробуждая темную кровь демона-инкуба в его жилах.  — Теперь ты мой раб, Иф! — хрипло прошептал Рэн. Склонившись, он поцеловал единорога. От кентавра веяло такой страстью, что от нее дрожал воздух. Иф с удивлением понял, что отвечает на поцелуи, само тело единорога покорилось магии страсти кентавра, отвечая обычной мужской реакцией. Иф ощутил, как под его конским крупом его собственное естество жеребца напряглось. В нем не было магии плодородия, как у кентавров, но, как и любой представитель мужского рода, он наслаждался страстью, когда становился внизу твердым и горячим.  — Зачем тебе я? — сумел выдавить из себя Иф между поцелуями. Его человеческий торс был скорее стройным, с изящно очерченными мальчишескими мускулами. Все тело единорога напряглось от наступающего вожделения к своему противнику. Руки кентавра нежно скользили по телу.  — Зачем? Потому что теперь у тебя нет выбора, да ты и на захочешь другого, — Рэн прижался к единорогу своим торсом, покрывая единорога поцелуями. Рука молодого кентавра скользнула вниз. Его сильные пальцы легли на яйца единорога. Тысячи молний пронзили кентавра. Его собственная сила крылась в почти таких же шарах. принадлежащих могучему жеребцу, он уважал вместилище силы и у другого жеребца. Рэн обхватил мошонку единорога, позволяя своей силе, своему возбуждению, своему Року просочиться в тело единорога, связывая их оковами страсти и похоти. Как рог единорога позволял заворожить разум противника. Так и сила плодородия, бушующая в мошонке кентавра, способна была наполнить неистовым возбуждением тело самца любого вида.  — Ты уже покрывал самок или самцов? — спросил Рэн, перебирая в руках конские яички единорога, вполне достойные для жеребца, хотя и не такие огромные, как у кентавра. — Нет, — вырвалось у Ифа со стоном наслаждения. Иф по меркам единорогов был очень юн, только с этого года он мог выбрать себе пару, но с подготовкой к битве он просто не успел. Сейчас он испытывал то, что даже никогда не мог представить в своих самых извращенных фантазиях. Его тело предавало его, требуя большего, намного большего. Сдавшись, он потерся о ногу кентавра, о ногу победителя. Это был жест полного повиновения и покорности. Рэн обхватил быстро наливающийся силой и кровью и становящийся твердым фаллос единорога. Медленно провел рукой к самой головке, похожей на ярко-красный гриб. — Ты весьма велик для юноши, Иф, — добродушно усмехнулся кентавр. Он любовался членом единорога.  — Мы же оба жеребцы, — единорог застонал от возбуждения, он понимал, что происходит, но сопротивляться не мог и не хотел. — Я хочу посмотреть твой. — Иф действительно этого хотел. Он добрался до промежности кентавра, и его золотистым глазам предстала картина: два огромных шара свисали в мошонке, а фаллос…ни один единорог не мог похвастаться такими размерами. — Рен, ты…мне…нравишься, — невольно проскользнуло в голове белого коня. Хмыкнув, кентавр изогнулся. Его губы коснулись навершия головки единорога. Тепло дыхания, как касание перышка, к самой чувствительной части тела конского члена единорога. Кончиком языка Рэн слизнул капельку смазки, выступившую на его головке. Руками обхватил почти метровый ствол. Язык кентавра, казалось, находил самые чувствительные точки на фаллосе единорога. Его пальцы скользили по придатку, как по флейте, играя невероятную мелодию чувственности… Единорог припал к фаллосу кентавра и стал горячим языком облизывать детородный орган кентавра. Фаллос пульсировал во рту жеребца. Но Иф не останавливался, он хотел своего «победителя», руки единорога скользили по накаченному телу Рэна. Рэн прерывисто вздохнул, когда единорог припал к его фаллосу. Мужская сила ровным и мощным потоком, отзывающимся гулом древней мощи во всем теле кентавра, струилась и текла по его телу. Каждое прикосновение языка Ифа высекало искры из чувствительного тела кентавра. Его сущность пела от торжества! Кентавр — сила мужского плодородия, они инкубы, гении секса. Кентавр жив благодаря своей мужской силе и живет ради нее. Рэн почувствовал, как его фаллос стремительно вырывается из кожаного чехла, наливаясь кровью. Вены вздулись на его боевом копье. Ярко-красная головка раздулась, как чудовищный гриб. С нее потекла густая смазка. Иф старательно стал слизывать смазку с огромного члена своего партнера, мысли полностью отключились. Единорог, конечно, знал, что кентавры обладают такой магией, как сексуальное принуждение, когда партнер чувствует силу самца кентавра. Горячий влажный язык белого единорога коснулся огромных яиц кентавра и стал ласкать их. Глаза Рэна внезапно расширились. Поддавшись усталости и нахлынувшей похоти, он допустил чудовищную глупость. Они все еще были на войне! В огромных конских яйцах крылась и мощь, и слабость кентавра. Тело кентавра могло вынести любые лишения и раны, однако если их лишить яиц, то кентавры просто исчезали. Их душа крылась в их мошонке. Человека можно кастрировать, и с большой долей вероятностью он выживет. Тоже можно было сделать с единорогом, который мог исцелить любую рану. Пока был цел его рог. А вот кентавр просто развеялся бы дымом и снопом искр, если бы лишился своего мужского естества, с силой сгорела бы и душа кентавра. Рок кентавра, ограничение демонской крови, когда в самом источнике беспредельного могущества кроется невероятная уязвимость! Кулаки Рэна сжались. Он стремительно обернулся, повернувшись всем своим мускулистым торсом, и стал напряженно смотреть, как единорог — по сути враг его — ласкает его самую дорогую и уязвимую часть. Стоит ему лишь сжать зубы или ударить по ним… Однажды Рэн с небольшой группой воинов охранял далекую деревню кентавров. Ночью на нее напали оборотни, в боевой форме варгов. Его лучший друг, увлекшись боем, вырвался вперед, оторвавшись от отряда. Копьем, голыми руками он раскидывал оборотней, ломая им хребты. Они кусали, рвали его тело, но раны мгновенно исцелялись, питаемые силой кентавра. Враги уставали, а он был полон сил, как и в начале битвы. Таковы были силы кентавра, однако один молодой волк увернулся от копья кентавра и нырнул под его круп. Рэн почти услышал, как щелкнули гигантские с бритвенно острыми клыками челюсти, увидел на миг отчаяние и изумление, мелькнувшее на лице его друга, а потом тело кентавра превратилось в столб дыма с бушующим внутри огнем и развеялось по ветру. Как Рэн мог забыть тот урок! Сейчас он не знал, чего и ждать. И в этот момент осознания собственной уязвимости он понял, что страх и собственная уязвимость будоражат его, усиливают страсть и возбуждение. Иф знал все уязвимые места своих соперников — их этому учили. По сути, он мог сейчас же своим рогом проткнуть своего врага, но он даже не думал об этом — он хотел доставлять удовольствие, даже понимая, что его страсть превращается в преступление, покорность заклятому врагу. Невзирая на это, единорог еще пуще прежнего старался доставить удовольствие кентавру, его шелковая грива терлась о могучее тело кентавра. Иф рукой скользил по спине Рэна, доставляя наслаждения. От соперника единорогов пахло мужественностью, этот запах сводил Ифа с ума. Он был почти в бреду, мысли отступили, их место заняла чистая эссенция похоти. Рэн немного расслабился. Иф ласкал его так нежно и старательно, что кентавр разрешил себе немного успокоиться, уплывая на волнах похоти и удовольствия. В его яйцах гулко билась сила, он понимал, что уже находится во власти Рока кентавров. У него оставалось несколько часов, пока яйца его вырабатывали невероятное количество семени, пока не взорвались бы. Он уже не мог остановиться, он должен был совокупиться с этим самцом-единорогом. Пока Иф ласкал драгоценные шары кентавра, Рэн протянул руку — и сделал то, что было запрещено и то, что он сделал лишь однажды, когда поверг единорога и заявил свои на него права. Коснулся рога единорога. Как сила кентавра была в его яйцах, так и сила единорога в его роге. К рогу было запрещено прикасаться посторонним, хотя во время любовных игр — Рэн это знал — единороги терлись своими рогами, и тогда сливались не только их тела, но и их магия… Иф почувствовал, как мысли и сила, и желание кентавра стали подвластны и ему. Магия Ифа теперь по сути принадлежала и его сопернику, он хотел было разорвать связь, но подсознательно магия кентавра выполнила свое предназначение — она заставила Ифа покорно продолжать делать свое дело, и вот фаллос кентавра вновь оказался у Ифа во рту. Рэн застонал, ощущая порхание языка Ифа по своему чувствительному члену. Изогнувшись, кентавр припал к паху единорога. Член единорога был не таким большим, как у кентавра, но очень красивым. Длинный ровный фаллос с небольшой упругой головкой и блестящие поджатые от возбуждения яички. Рэн нежно провел рукой по мошонке единорога — в их содержимом не было магии, но обычная сила, как и у любого парня. Он приблизил лицо к члену Ифа, обдав его потоком горячего дыхания. Кончиком языка он провел по всей длине его конского ствола, словно исследуя текстуру его нежной кожи. Иф немного застонал и выгнулся, случайно показав на своем белоснежном теле знак — родимое пятно, которое было только у королевской семьи. Рэн понял, как ИФ спасся, почему его спасли с поле боя. Да, Иф был наследником престола единорогов. Он был принцем. Рэн был поражен. Он был самым могущественным магом народа кентавров и тоже происходил из королевской семьи, хотя выбрал быть не правителем, но капитаном рыцарем и королевским магом. Кентавры жили отдельными племенами. Королем выбирали сильнейших. Однако единороги жили под властью единого правителя, который передавал власть строго по наследству. Рэн нежно взял в руку мошонку единорога. В ней сосредоточены все будущие наследники королей единорогов. Он мог прямо сейчас оборвать их род, добившись победы в войне. Эта мысль завела его, и тотчас же он ощутил отзвуки Рока, требовавшие скорее слить семя. Если он сделает это, то скорее всего сам погибнет. — Так ты принц и наследник! — протянул Рэн. И сжал свою сильную руку на красивые больших яйцах жеребца — единорога. - Как ты узнал? — Иф тяжело дышал от возбуждения. Он смотрел прямо в карие глаза своего врага. Он не мог толком понять, что делать. Он боялся того, что кентавр мог сделать с ним. Ведь теперь весь род единорогов находится в руке одного кентавра. Иф понимал, что возможно на этом моменте история королевской династии завершится, единый народ снова разделиться на племени, и тогда кентавры покорят их окончательно. Его серебристо белое тело бросило в жар, на его теле появились серебристые капельки пота — Я увидел твой знак, я ведь маг, ты забыл. — прохрипел Рэн. Его тело ломило от возбуждения — то, что единорог остановился, доставляло почти физическую боль. — Теперь судьба войны в моих руках, равно как и королевского рода! — лаская одной рукой фаллос единорога, кентавр оттянул его яйца, заставив мошонку опасно натянуться. Иф прохрипел и зажмурил один глаз от боли. — — Ты хочешь убить меня? Тогда делай это сразу, — голова единорога резко мотнулась в другую сторону, наставив золотой рог прямо на мошонку кентавра, — сделай это и погибнем вместе, — рука единорога уперлась в могучую грудь кентавра. Молодой кентавр содрогнулся, ощутив прикосновение острого рога к вместилищу своей мужской сути. Все его тело дрожало, пылало от накатывающих волн возбуждения. Его яйца бесконечным потоком производили семя, постепенно переполняя его семенники, вызывая мучительное предощущение рока кентавров. Могучий фаллос Рэна был твердым, как камень, как алмаз. С ярко-красной головки стекала смазка. Разум подсказывал кентавру сжать руку, оторвать яйца единорога, чтобы выиграть войну, победить их королевский род, но как мужчина он не мог на это решиться. Парень не должен лишать другого парня самого дорого. Кроме того, кентавр понимал, что у него самого не так много времени. Он совсем скоро должен кончить, слив избыточное семя, иначе погибнет. Он повернулся, заглядывая в прекрасные глаза единорога, и слегка сжал руку, оттягивая нежную мошонку единорога. Иф повернул голову и встретился с карими глазами своего мучителя. В глазах кентавра читалась решимость и что-то еле уловимое, странное подобие ласки. Единорог осознал, чего хочет Рен — он не мог позволить этому случится. Его гордость была бы задета и после смерти — проиграть таким образом значит покрыть себя позором. Хуже такого бесчестия Иф не мог себе представить, и поэтому уперся золотым и острым как кинжал рогом в один из шаров своего соперника. Ему оставалось лишь качнуть головой вперед, и битва будет окончена. Иф сжал зубы, боль внизу давала о себе знать. Иф чувствовал рядом со своим телом огромный член своего соперника, чувствовал собственное напряжение. Рэн начал сжимать руку, чувствуя, как сминаются яички единорога в его кулаке воина. Иф жалобно закричал. Его рог уперся в мошонке кентавра, чуть надрезав тонкую кожицу. Рэн понял, что еще мгновение и быстрее, чем он успеет раздавить мошонку единорога, рог единорога пронзит его правое яичко, и все будет кончено. Молодой рыцарь-маг запаниковал. Он точно не хотел так умирать. — Пожалуйста, не делай этого, — неожиданно для самого себя прошептал Рэн. — В них и моя сила, и моя душа. Я погибну, если ты их повредишь, а ты даже без своих шаров сможешь выжить. — Склонившись, Рэн провел языком по конскому придатку Ифа, одновременно еще чуть чуть сжимая его шары, ублажая единорога лаской и одновременно пытая болью. Иф поднял голову, убирая свой рог. Иф застонал от удовольствия и подняв свою голову. -Я не лишу тебя жизни, но прекрати эту боль! — из золотых глаз единорога текли слезы. Рука единорога дрогнула и стала гладить огромный член кентавра, который дрожал от возбуждения, заливая ласкающую его руку Ифа густой терпко пахнущей смазкой жеребца. — Тогда и я не причиню тебе вреда, — Рэн отпустил яйца единорога. Он нежно коснулся их кончиком языка, быстро облизал. Пальцами он стал выводить сложный узор по чувствительной коже фаллоса жеребца. Казалось, каждое касание находило самую чувствительную точку. Он играл на фаллосе, как на флейте. Голова единорога склонилась и начала ласкать головку кентавра, горячий язык обхватывал головку, слегка дразнил своего напарника, лаская уздечку. Изо рта Ифа вырывалось горячее дыхание, которое обжигало плоть Рена. И тут произошло неожиданное для самого единорога — он взял мужской орган кентавра в рот и стал сосать его. Иф был почти в тумане, он знал, что магия кентавров пробуждает в сопернике похоть и не мог противиться этому, он хотел продолжить и продолжал. Рэн призвал свою магию. Он черпал свою мощь из источника, потоки его магии устремились в тело единорога, возбуждая его, воспламеняя похотью. Он сжал его член у основания, порхая язычком по чувствительной головке. Прошелся по всей длине, а затем взял его в руку, став стремительно водить по нему. Иф застонал своим мелодичным голосом Он чувствовал силу соперника — она была колоссальна. Рог Ифа засветился радужным светом. Это значило то, что сейчас или сам единорог, или тот, кто был рядом, могли загадать особое желание. Все народы мира знали, что если загадать желание единорогу, то оно сбудется, но была и цена — жизнь живого существа. Руки Ифа стали ласкать грудь Рэна. Его уносило в страну страсти. Длинные волосы кентавра спутались, его дыхание становилось все более сбивчивым по мере того, как его сознание захлестывали волны возбуждения. Капельки пота выступили на рельефных мышцах его человеческого торса. В восторге Рэн ласкал конское хозяйство Ифа. Как мужчина и кентавр он восхищался мощью и статью другого жеребца. Он уверенными движениями дрочил длинный, как меч, ствол члена, поддевал языком уздечку грибовидной головки, нежно перебирал огромные шары в мошонке. Постепенно к волнам возбуждения стали примешиваться ноты боли и страха. Рэн ощущал, как глубоко внутри его большой мошонки два его драгоценных яйца, вмещающих всю его сущность и магию, все быстрее вырабатывают семя. Яйца кентавра ни на миг не перестают создавать сперму. Когда кентавр возбуждается, этот процесс многократно ускоряется. Сперма вырабатывается так быстро, что переполняет и яйца, и мошонку. Если кентавр не успевает ее слить, то, переполненные, его шары лопаются. Это и называют Роком кентавром — постоянное производство семенниками спермы и необходимость очень часто ее сливать. Рэн все ближе ощущал приближение Рока. Он был возбужден, но из-за того, что они прерывались, понимал, что оргазм еще далеко, и он может не успеть подойти к оргазму до того момента, когда яйца накопят критический объем семени и взорвутся. Единорог аккуратно ласкал огромный ствол своего соблазнителя. Его горячий розовый язык облизывал головку Рэна. На его груди выступили капли пота, которые стекали вниз, теряясь в шелковых серебристо белых волосах. Рука Ифа скользила по могучей груди кентавра, растирая капли пота. Единорог ощущал огромную мощь, которая была подобна цунами, мощь, увеличивающуюся с каждым мгновнеием. Язык принца скользнул по мошонке и аккуратно взяв в ее рот, стал нежно играть с шарами кентавра. Его золотые глаза были закрыты, и единорог не видел, на мужественном лице кентавра гримасы наслаждения чередуются с гримасами боли от силы, выходящей из-под контроля из-за промедления и слишком долгого воздержания. Рог засверкал еще ярче и, казалось, стал издавать высокий мелодичный звонк. Два жеребца — расы кентавров и расы единорогов — настолько были поглощены своей страстью, похоти, настолько растворились в телах друг друга, что не заметили, что на укромном берегу моря они уже не одни. Капитан Рэн правильно рассудил, что такое удаленное места и вместе с тем близкое к поле битвы может привлечь мародёров или вражеские патрули. В то время как два жеребца ублажали друг друга на берегу моря, у самого края поля, которое совсем недавно было полем битвы, по морю уверенной рукой вел небольшую лодку молодой рыбак. Его движения отличались уверенностью, граничащей с наглостью. Он вальяжно раскинулся на деревянной скамье. Из одежды на нам была только набедренная повязка. Его тренированное покрытое шрамами мускулистое тело говорило, что он долго был солдатом, лишь теперь стал рыбаком. Короткие волосы, жесткое, но красивое молодое лицо. На его полных губах застыла улыбка. Он вспоминал, как на рассвете перед отправлением изнасиловал дочь другого рыбака. По его телу пробегала дрожь, когда он вспоминал ощущение своего члена, обхваченного тугой плотью девственницы. Не меньшее удовольствие он испытал, как пришлось отделать парня девицы, который примчался ее спасать. Его плоть тоже хорошо обхватывала его член. Звали юношу Калеб, он был наемником, а теперь поселился в одной из деревень, в ожидании следующего заказа. Поскольку эта деревня ближе всегда находилась к землям кентавров и единорогов, где шла война, все акты насилия списали бы на патрули кентавров. Кроме того, после битв он мог поживиться хорошим обмундированием и оружием, которое находил на месте битвы, а после продавал заезжим купцам. Постепенно он сколотил небольшую шайку. Занятие было прибыльное, однако больше золота и войны он любил только секс. Он гордился своим тренированным телом и считал, что никто не может перед ним устоять. А если кто-то пытался, то он считал изнасилованием нормальным делом. Лучше насиловать, чем терпеть. Про себя он шутил, что в его предках были кентавры, раз он не мог совладать с собственной похотью, хотя на самом деле он просто потворствовал своим желаниям. Собрав утренний улов и заметив, что заплыл довольно далеко, он пристал к берегу и решил осмотреться. Хорошее место, подумал он. Калеб знал, что утром неподалеку началась битва, и ночью, когда войска уйдут, ему будет неплохо вернуться сюда, чтобы посмотреть, можно ли чем поживиться. А эта небольшая укромная бухта как раз подойдет под временный лагерь его шайки. Он ловко выпрыгнул из лодки и пошел между валунами, изучая местность. Идя, он вспоминал, как трахал дружка той рыбачки, и чувствовал, как его член наливается силой. Почти против воли он стал массировать себя через набедренную повязку… Жеребцы с трудом оторвались от взаимных ласк. Рэн, будучи мастером мужской магии кентавров, мог ощущать любую мужскую силу. Он почувствовал, как в поле его магическое восприятие оказался еще один источник мужской силы, такой слабый, что кентавр понял — он почуял приближение человека. — Иф, на берегу человек, — прохрипел кентавр. Обращение к магии еще больше дестабилизировало его силы, которая вот-вот должна была выйти из-под контроля. Открыв глаза, он с удивлением уставился на ярко сияющий рог единорога. аккуратно заглатывая член Рена Иф приоткрыл глаза. — Да, теперь я тоже его чувствую, — шепнул единорог, отрываясь от конского придатка кентавра, и посмотрел на своего приятеля. Его золотые глаза сверкали в лучах заката, а рог светился нежным радужным светом. — Иф, Рок настигнет меня через несколько минут, — Рэн испытал дикую боль, когда единорог перестал ласкать ртом его фаллос. — Я хочу использовать силу твоего рога, чтобы отвести рок на этого человека. Я знаю, что если рок единорога сверкает собственным светом, ты можешь исполнить одно желание, только для этого желания нужно принести в жертву живое существо. Я бы предпочел избавиться от этого мародера, чем погибнуть самому, не успев насладиться тобой, — даже сейчас кентавр умудрялся шутить. — Если ты исполнишь мое желание своей магией, моя сила кентавра и рок, конечно, не пропадут, но сегодня мои яйца останутся целыми. Я верну себе контроль над переизбытком своего семени и своей стихийной магией. — Кентавр говорил приглушенно и от боли, и чтобы человек, который был еще довольно далеко, их не услышал. Калеб обогнул один из больших валунов и замер потрясенный. Он, конечно, видел после битвы тела кентавров и единорогов, ни никогда не встречал живых представителей этих рас. Тем более… совокупляющихся. Калеб это сразу понял. По их напряженным лицам, потным телам и вздыбившимся членам он понял, что прервал их в шаге от самого сладкого момента. Он знал, как это неприятно, и как хочется побыстрее закончить…. Закончить любой ценой, даже если рядом есть свидетель. В голове Калеба мелькнула дикая мысль. Если они так возбуждены, может они согласятся… Его член сразу же подскочил. Это была самая дикая сексуальная фантазия. — Эй, ребята, привет, к вам присоединиться можно? — развязно бросил он, ничуть не впечатленный волшебством двух этих существ, но заведенный тем, что спариваются два огромных жеребца. Иф обратился мысленно к Рэну. — Рэн, я знаю, ты мой враг, и мы с тобой познакомились недавно, но я могу одолжить тебе мою силу. Коснись рога и загадай желание. Иф смотрел, как к ним подходит этот красавец человек. Его набедренная повязка давно походила на зонтик от солнца и не скрывала того, что ей полагалось прикрывать. — Подойди к нам, человек, — уверенно сказал Рэн. Он обхватил руками рог единорога и почувствовал, как его накрывает сеть магических чар. Он протянул ее к своей мошонке, отводя Рок, усмиряя изьясн демонической крови, готоваясь перевести проклятие на этого человека, который, ослепленный похотью, не понимал, какой риск вот так заигрывать с волшебными существами, наделенными древней магией.  — Меня зовут Калеб, — гордо ответил юноша. Он вплотную подошел к этим созданиям, коснулся кентавра, провел рукой по серебристому боку единорога, решительно отдернул повязку, открыв свой пах и стоящий член. — — Вижу, я вас прервал, когда вы уже собрались тут все забрызгать, Знаю, как это больно. Готов в уплату помочь, — ухмыльнулся парень, потирая свой пах. — Мы благодарны тебе, — ответил кентавр, с трудом сдерживая боль от Рока и прерванного совокупления. — Если ты хочешь, в благодарность, я наделю тебя своей мужской силой. Глаза Калеба загорелись. Он о таком и не мечтал. — И что я смогу с твоей силой? — он еще боролся с подозрительносью. — Любой, кто наделен силой кентавра, может совокуплять непрерывно долго, пока хочет, и имеет бесконечный запас семени в своем мужском естестве, — ответил Рэн. Иф напряженно наблюдал за этим странным диалогом. — Тогда я согласен, — Калеб аж задрожал от предвкушения. Такая сила была его заветной мечтой. — Я поделюсь с тобой самой сутью моей магической силы, — произнес Рэн кентавр, и взял в руку мошонку парня. С прикосновением он передал и сеть магии, которую питало сияние рога единорога, позволяющее исполнить одно даже самое невероятное желание, погружая в тело человека силу кентавра и неизбежный рок. Это было жестоко, но кентавры не ценили жизни обычных людей. В этот миг Рэн почувствовал облегчение. Он все еще был возбужден, но сегодня единственный раз в жизни рок ему не угрожал. Контроль над его магией и силой вернулся. А в это время тело Калеба как будто взрывалось в тысяче взрывов. Его мошонку прожгла дикая боль и дикий экстаз. Член стал брызгать спермой. Такого возбуждения он не чувствовал никогда. Его тело плавилось, как воск, пока вдруг изумленный юноша не понял, что он чудесным образом обратился в кентавра. Он с трудом удерживал равновесие в новом теле, широко раскинув руки. — Я теперь кентавр!!! Круто! — он захохотал. — С такой силой я трахну весь мир! Как только Иф дал Рену то, чего он желал, а желание исполнилось на глазах молодого единорога, Иф улыбнулся. Он стал оглядывать угольно черное тело нового кентавра, которое не испортило, а наоборот подчеркивало сексуальные черты бывшего человека. -Поздравляю, Калеб, теперь ты принадлежишь к народу кентавров. Я Иф из рода единорогов, — единорог послал свою мысль Калебу, и юноша, ставший кентавом, смог услышат мысленный импульс. Как полагалось всем единорогом он проявлял учтивость ко всем и в знак приветствия поклонился парню. Вместо приветствия Калеб приблизился к Ифу и, уверенно обняв его, поцеловал. Его новое тело было совершенством, пределом мечтания. Сила и возбуждения сотни мужчин бушевали в его крови. Ему не терпелось испробовать свою новую мощь. Два мускулистых мужских торса терлись друг о друга. Новый конский член Калеба настоятельно требовал внимание, а яйца зудели так, как никогда раньше. Калеб привычным жестом потянулся вниз, между ног, чтобы подрочить себе, однако рука наткнулась лишь на плоский живот его мужского торса, переходящий в тело кентавра. Член, конечно же, был со стороны крупа, дотянуться до него он не мог. — Эй, че такое? А как мне слить? — растерялся парень, на мгновение разорвав приветственное объятие. - Ну, боюсь, этому тебя должен учить он, — голова единорога повернулась к Рэну, который тяжело дышал от недавней боли. — Таково наше ограничение, — пожал плечами Рэн. Ему было немного жаль этого молодого жесткого парня, который даже не знал, что ему уготовано и так откровенно наслаждался своим новым телом, ничего о нем не зная. — Это можно сделать лишь тогда, когда будет рядом другой кентавр… или единорог, — Рэн улыбнулся Ифу, мысленно благодаря за помощь и спасение. Иф потянулся рукой и, взяв член Калеба, стал его дрочить. Калеб задохнулся от шторма новых ощущений. Его новое тело кентавра-жеребца пылало такой силой и первобытной мощью, которую он был даже не в состоянии представить. казалось, он мог трахнуть и покрыть весь мир, Всех самок и самцов. Не удержавшись, он закричал, когда рука единорога коснулась его нового конского придатка. он не ожидал, что его член станет таким чувствительным. Определенно ему нравилось быть кентавром, если бы не это все нарастающее давление в шарах, которое он ощущал все острее и острее. В это время Рэн обошел Ифа и наклонился над его крупом. Он пропустил шелковистые пряди хвоста между пальцами и отвел их в сторону, открывая путь к заветной дырочке. Иф почувствовал прикосновение губ любимого…к своему заднему проходу. Язык кентавра стал водить вокруг его входа, пока рука Рэна ласкала основание его мошонки, перебирала складки кожи, ласкала его яички… Тело Ифа от удовольствия изогнулось, чуток поддавшись назад своим конским телом к Рэну. Калеб, не удержавшись от этой картины, взял грубо за скулы голову единорога и, приблизив к себе, стал страстно целовать, просовывая свой язык в рот юноши-единорога. Он не думал ни о чем, кроме того, что ему должно быть хорошо, ведь он самец, а значит должен удовлетворить себя первым делом. Калеб грубо схватил шелковистую гриву Ифа, показывая тем самым, что далеко он не отпустит это создании магии. Иф тоже не лежал без дела — он активно дрочил придаток нового кентавра, чуток сжимая его орган, чтобы ощущения были еще острее. Задний проход стал намокать и сжимался почти в такт биению сердца единорога. Рэн проник языком внутрь единорога, щекоча, стимулируя его проход. Как и у каждого мужчины, и у кентавра и у единорога там внутри есть особая точка, бугорок, прикосновение к которому дарит ни с чем не сравнимо удовольствие и экстаз. Высунув язык, Рэн самым кончиком нащупал этот бугорок и слегка надавил на него, чтобы проверить реакцию Ифа. Калеб грубо целовал юношу-единорога. Его язык блуждал во рту парня, исследуя его язык, десны. Казалось. он пил из его рта, как из кубка. Губы горели от каждого поцелуя. Руки Калебя мяли мускулистый торс единорога, сжимали соски, ему хотелось рвать эту плоть, упиваться ей. Он сходил с ума от спермы, которая била ему в голову… Иф застонал от ласк Рэна. Единорогу казалось, что эти парни-кентавры хотят буквально поглотить его молодое тело. Серебристое тело единорога стало сиять жемчужными капельками пота. Язык Рэна творил магические вещи. Калеб просто сходил с ума от всего происходящего. Да и сам Иф тонул в экстазе от ласк двух кентавров. От переизбытка чувств Иф стал почти скулить в рот Калеба, порывисто отвечая на его поцелуи. В это время Рэн медленно ввел два пальца в задний проход единорога. Сконцентрировав на кончиках пальцев заряд своей мужской магии, дарящей возбуждение, он прижал их к простате Ифа, посылая в него разряды силы, которые делали ощущения единорога в десятки раз сильнее. Калеб плыл на волнах возбуждения. Его метровый конский придаток брызгал семенем, его новые конские яйца так быстро производили семя, что казалось его мошонка подобна кожаному бурдюку, переполненному вином. Все его мысли и желания сводились к тому, чтобы скорее слить. Увы, Калеб был человеком, он не знал о роке кентавров и не ведал, что ему грозит. Иф разорвал поцелуй, когда магия кентавра наполнила его простату. Он заскулил, закричал, завыл во весь голос, и огромные струи спермы стали хлестать из его члена, заливая землю. Магия кентавра была самой мощной в плане возбуждения, и ни одно существо не могло противиться ей. Калеб прошел два шага, и его член оказался у лица единорога, а сам юноша стал ласкать языком мощный пресс Рэна. Рэн обхватил член Ифа, надрачивая ему и сцеживая семя от оргазма. Затем он позволил Калебу нависнуть над Ифом, юноша нуждался в том, чтобы его членом занялись. Он уже был на пределе. Как кентавр Рэн это понимал. Он обошел Калеба с другой стороны. Они обнялись, как братья или давние любовники. Их губы сомкнулись, языки переплелись. Торсы, бугрящиеся огромными мускулами, терлись друг о друга. Это было особое искусство и увлечение кентавров. Поцелуи, такие тесные объятия и прикосновения сосков и мышц торса невероятно возбуждали их. При этом не в силах дотянуться до своих членов, они все больше начинали страдать от неудовлетворяемой похоти, однако продолжали целоваться. Кентавры-подростки так иногда проверяли свою стойкость. Они стояли, обнявшись и целуясь, не занимаясь своими членами, пока не подходили в самой границе рока, после чего бросались к своим членам, помогая друг другу скорее слить. Так они проверяли выдержку и смелость, это была любимая игра самых молодых кентавров-парней. Иф завороженно наблюдал за этой игрой, этой лаской, этим соревнованием. Он принялся гладить тела двух жеребцов, лаская языком то член Калеба, то Рэна. Его также возбуждала эта картина, горячий язык младшего из этой группы ласкал не только члены, но и тела самцов, подогревая и приближая их оргазм. Рэн и Калеб продолжали целоваться, как безумные, утопая друг в друга, словно предлагая Ифу выбрать, кого же из них он будет трахать первым. Рэн, используя свою магию, установил мысленную связь с единорогом. — Иф, нашего друга скоро настигнет рок кентавров, так что поторопись. Он хочет кончить, но ему как кентавру нужно слишком много времени, чтобы достичь истинного оргазма, его шары переполнятся и лопнут гораздо быстрее. — Это произошло бы со мной, если бы не волшебная магия твоего рога, которая перевела проклятие на этого человека, — при мысленной связи Рэн знал, что человек, пусть и в теле кентавра, не мог их слышать. — Так мне заставить его кончить? — спросил Иф, не открывая рта. — Рэн, ты можешь взять меня, а я займусь нашим новым другом, ты не против или желаешь его первого? — Бери его ты, а я войду в тебя, — усмехнулся Рэн. — Калеб не кончит, он будет на самой грани, но будет уже поздно. Впрочем, давай насладимся им и не будем сожалеть, он же всего лишь человек. Рэн разорвал объятия. С трудом встав на дрожащие ноги, единорог обошел Калеба сзади. Проведя рукой по его черному телу коня, он пару раз лизнул его задний проход и стал медленно вводить свой не столь огромный член. Ведь как бы то не было самые большие были лишь у кентавров. Цветовая гамма была прекрасна. Угольно черное и серебристо белое. Залюбовавшись, Рэн поднялся на дыбы. В этот момент он был прекрасен, он был проявлением самой сущности кентавра. Для кентавра это был высший миг. На вершине своей мощи вогнать свой конский придаток в другого, чтобы фаллос, как меч, обрел ножны. Качнув мощным крупом, кентавр уверенным и ровным движением погрузил свой член в единорога. Он запрокинул голову, зажмурив глаза. Его огромная вздувшаяся головка протаранила задний проход единорога, и вот уже член его полностью погружается в плоть возлюбленного юноши-единорога. Единорог вскрикнул от резкой боли, ведь прежде такого с ним не случалось. От силы, что надавила сзади, он резко по инерции вошел в Калеба, который никогда раньше подобного не испытывал. Калеб был закален в боях, и поэтому ощутив, как его заполняе придаток единорога, он смог сдержать крик, а вот Иф, наполненный Рэном, судорожно всхлипнул. Единорог почувствуй нечто огненное и большое в себе. Словно раскаленный меч погрузился в узкую девственную дырочку серебристого создания. Казалось, что фаллос кентавра проткнет юношу-единорога насквозь. Дыхание сперло, сбилось, прервалось. -Рэн, ты очень большой, — еле слышно сказал единорог. — Я еще буду расти, — прохрипел Рэн, погружаясь в единорога еще глубже, до самого конца, полностью погрузив в него свой метровый придаток жеребца. Наконец он обнял Ифа сзади, прижавшись своим торсом к его широкой спине, обняв, став ласкать его соски, целуя шею. Калеб почти не слышал, что говорят его новые любовники. В его теле пылали два костра — в его паху, где качался между ног капающий смазкой конский придаток и в его заду, где он впервые ощутил касание чужого члена к своей простате. — Еще будешь расти? — в голосе Ифа послышался страх. Он знал, что кентавры носители самого большого члена, но никогда не задумывался насколько. Иф хоть и был крепким юношей, но по силе уступал двум кентаврам. Единорог позволил другому ласкать себя и позволить войти в него. В принца вошел самец. Узнай об том на родине — и его бы с позором выставили за границу. Но сейчас было все равно, и единственное, что он смог сказать: — Рэн, возьми меня так, как тебе захочется! То ли от того, что «меч» Рэна задел простату и излучал небывалую магию похоти, то ли чувства пробуждающейся привязанности, зависимости (любви?), но Иф просто отдался другому самцу. Его руки не забыли и про того, кто был перед ним, под ним — молодые руки единорога скользили по плечам и широкой спине стонущего Калеба. Мощными ровными точками Рэн вгонял свой фаллос в плоть единорога. Этот ритм был древним, как сама природа. Он вынимал член почти полностью, а затем погружал до самого основания. Обхватив шею Ифа, он запрокинул тому голову и страстно поцеловал в губы. Не оказывая сопротивления, Иф подчинялся действиям своего любимого. Он стонал прямо в губы Рэну, обжигая его своим дыханием и заводя его еще больше своим повиновением. Воздух дрожал от марева мужской магии, казалось, вокруг сверкают молнии. Три жеребца двигались в едином ритме, упиваясь похотью и страстью друг друга. Мошонка Калеба под напором спермы раздулась, увеличившись почти в два раза. Отчетливо проступили жилы, кожа мошонки начала натягиваться. Трение могучего члена единорога о простату только усиливало его возбуждение. Он никогда не чувствовал себя так хорошо. Однако его членом никто не занимался. И это тоже сводило его с ума. Зуд в головке и стволе его придатка стал уже нестерпимым, а яйца, раздувшиеся, переполненные, ломило от семени… Иф постанывал от новых ощущений, которые пронизывало его плоть. Его тело было полностью во власти Рэна. Он чувствовал, как конский придаток увеличился в размерах — Рэну становилось тесно в теле стройного единорога. Жемчужно-белое тело единорога очень ярко отличалось от темных цветов двух кентавров. Огромная мошонка Рэна билась о круп Ифа. Казалось, Рен вошел во вкус и уже почти насиловал бедного принца единорогов. В такт его движениям тоже делал и Иф, насилуя Калеба, человека, который стал кентавром. Наклонившись, Иф водил горячим языком по шее Калеба, что-то шепча ему на ухо сбивчивым голосом. Рэн задыхался, он ощущал, как все его существо воспаряет все выше и выше, а возбуждение закручивается по тугой спирали. Его яйца, магией освобожденные в этот день от рока, производили целый океан семени. Вот его шары сжались, член раздулся почти в два раза, став толстым как бревно, разрывая нежную внутреннюю плоть принца единорогов. — Да! о да!!! — дико заорал Рэн, и его голос сорвался в конское ржание. Поток спермы хлынул от яиц, по напряженным семенным каналам, внутри длинного огромного придатка жеребца и вырвался через взрывающуюся зудом головку в тело единорога. Рэн бился в судороге мощнейшего оргазма… Иф ненадолго замер, он чувствовал этот огромный член, который пульсировав, извергал нескончаемые потоки обжигающей жидкости. Она заполняла все, где могла разлиться. Часть просто вытекала наружу по ногам единорога. Казалось, Ифа порвет от почти двухметрового члена и тонны семени. Бедный принц лег на Калеба и от чувств стал кончать в него гораздо меньшими потоками спермы. Серебристое тело покрывали капельки пота, а из заднего прохода струями вытекала сперма другого жеребца. -Рэн… Рэн, — прохрипел юноша, поворачивая голову к кентавру, который похоже был еще полон сил и готовым ко второму заходу. Крик Калеба отвлек их. — Мои яйца, как больно! — закричал Калеб. Его ноги подкосились, и он рухнул на землю. Все тело нового кентавра дрожало от переполнявшей его мощи, которая требовала и не находила выхода. Он пытался дотянуться до своего паха, и конечно, не мог, потому что длинны рук его человеческого торса просто не хватало, чтобы дотянуться до низа его конского крупа. Его мошонка была уже раза в три больше нормального размера, шары стали величиной с огромные валуны, яйца продолжали вырабатывать семя. Иф опустился на колени и стал ласкать член Калеба, хоть и понимал, что слишком поздно, но хотел уменьшить боль человека-кентавра боль как мог. Рэн стоял и смотрел как единорог помогает «человеку». — Что со мной? Что вы сделали? — никогда еще его мужские органы не подводили его. Он так гордился своим телом, особенно теперь, когда получил новое, такое сильное. Ему казалось, что его шары вот вот лопнут… На мужественном лице Калеба проступил страх. — Это то, что носят все кентавры, — сказал Иф, — это рок кентавров. — Иф стал более активно сосать член Калебу, лаская его грудь. — Что это значит, всегда так больно перед тем, как кончить? — простонал Калеб. Огромное тело кентавра блестело от пота, живот с кубиками пресса быстро поднимался и опускался. — Ответь лучше ты, мне слишком тяжело говорить об этом, — единорог послал тебе свою мысль Рэну. Рэн опустился на землю рядом с Калебом и стал целовать его. Их торсы, руки, губы и волосы снова сплелись. — Ты не кончишь…не сейчас и уже никогда. Ты не успеешь. Рок — это, когда от переполнения семени… — Рэн не смог договорить, а просто поцеловал его пресс, соски, шею, губы, чтобы принять в себя его последний крик. По безумным глазам Калеба он понял, что юноша обо всем догадался.  — Ааа, — Калеб уже мог только кричать. Его тело билось в судорогах. — Дрочи мне, дрочи скорее, не отпускай! — умолял он! — Помоги мне кончить! Умоляю! О, мои яйца, моя сила! Рэн крепче сжал его в объятиях. Весь свой крик Калеб вкладывал в поцелуи Рэна. Казалось. два парня и дышат уже одним воздухом, так тесно они сплелись… Фаллос Калеба быстро увеличивался в размерах, уже превысив два метра, яйца напоминали два огромных черных валуна, лежавших между его ног. Они пульсировали от переполнявшей и разрывавшей их энергии. Ничего более ужасающего… и сексуального Иф никогда не видел… Единорог взял член Калеба и стал дрочить, но нужное время было упущено, он сделал лишь пару движений, и на его глазах яица Калеба распухли и с глухим звуком уменьшились. Иф понял, что это значит, и положил голову на черное тело парня, закрыв глаза. — Калеб… -прошептал единорог. Фаллос Калеба на мгновение стал твердым, как никогда ни при каком оргазме. Его мошонка вспыхнула изнутри ярким светом- магии, которая была частью семени, скопилось так много, что она взорвалась внутри, сжигая яички кентавра, семенные каналы и все содержимое его мошонки. Рэн буквально вдавил в себя торс Калеба, губами ловя его последний немой крик. — Да, он перестал быть мужчиной… а кентавр не может не быть парнем. -Его настиг рок, — потрясенно прошептал Рэн. Все тело Калеба-кентавра начало светиться внутренним светом, подчеркивая прекрасные черты лица, каждый рельефный мускул… — и вдруг вспыхнуло слепящим снопом искр, потоком черного дыма и исчезло… Иф посмотрел на Рена и обнял своего любовника. Он никогда не видел такой смерти. Это была адская смерть. — Я знаю, что у нас не было выбора, лучше человек, чем ты, но ведь он был очень молод, — на глазах Ифа выступили слезы. Единорог положил голову на плечо Рэна. — Он был простым смертным, он бы и так по нашим меркам не прожил долго, но мы подарили ему прекрасные мгновения перед смертью. — Рэн внезапно улыбнулся — Однако мы, бессмертные, нам предстоит еще многое, ведь мы теперь вместе. Я люблю тебя, Иф! — прошептал Рэн, улыбаясь и целуя своего возлюбленного единорога. — Я тебя тоже, Рэн, — и ответил на поцелуй. — Ты прав — мы подарили ему то, чего он хотел, — Рэн вытер слезы ИФа. Иф серебристой гривой стал тереться об тело Рена. — Твоего заклинания хватит еще на один день, а потом рок вернется ко мне, требуя от меня регулярного удовлетворения похоти. — Рэн серьезно посмотрел на своего возлюбленного. — Ты же будешь рядом каждый день, чтобы помогать мне до того, как станет слишком поздно? — — Едва ли я оставлю тебе выбор, — Иф улыбнулся. — И, кроме того, нам пора закончить войну. Как принц я имею на это право. — Я родственник короля и капитан рыцарей-магов, — Рэн задумался. — Думаю, смогу его убедить. Останется только одна проблема. — Какая? — Иф нахмурился. Он уже предвкушал долгий мир между волшебными народами. — Многие мои братья-кентавры привыкли к войне. Тем более наша страсть нуждается во все новых пленниках. — Думаю, могу предложить выход, — задумчиво кивнул ИФ. — Я бы хотел встретить еще одна такого, как Калеб, — единорог загадочно улыбнулся. — И лучше всего посмотреть на земли таких интересных людей во главе объединенной армии кентавров и единорогов, — закончил за него мысль Рэн. Оба волшебных существа просияли и сплелись в страстном объятии, целуясь и подтверждая союз двух тел и двух волшебных рас.