Мое пламя будет гореть только для тебя.

      Чонгуку пришлось рассказать полную историю. Гнев Хосока было не сдержать, тот дал сильную пощечину младшему. На щеке остался красный след от руки. Щека горела, от чего Гук сильно сморщился. Старший глубоко дышал, громко матерился, он не мог даже скрывать свою злость. Казалось сейчас он просто разнесет комнату, но через час он смог успокоится. — Боженька скажи, братоубийство — грех? — говорил Хосок сложив руки ко лбу. — Ну ничего страшного, может с другим кланом получится? — Самые сильные кланы Силлы Мин, Пак, Чон, Ким. Ким — наши друзья — драконы, с кланом Мин теперь будет невероятная ссора и клан Пак у которого двое сыновей или теперь у тебя обрезанные рукава*? — Прости меня, я не знал. Но что теперь? — Я вернусь в клан и обо всем доложу отцу. Если во время моего отсутствия что-либо произойдет, то тебе не поздоровится, ясно? — Да, то есть ты обо всем позаботишься? — Не совсем! Тебе следует извиниться перед Ханной и Юнги. Сделай хоть что-нибудь, и кстати, тебе бы стоило лучше учиться, — сказал тот развернулся и ушел.        Дверь хлопнула и дракон снова погрузился в мысли, лежа на кровати. Шрам на шее неприятно жег, из-за чего Гук морщил лицо. «Кто знал, что так все и будет?» — было в его голове. Тот громко вздохнул, закрыл глаза и уснул. В комнате царила тишина и покой. Лишь изредка Чон сопел и говорил что-то во сне, но вдруг он начал сильно дергаться и лицо стало напряженным, его дыхание усилилось. В конце концов он проснулся в холодном поту. Он осматривал комнату, смотря своими испуганными глазами. Ему приснилось, что-то страшное, что-то пугающее, что-то, что причиняло невыносимую боль.

«Ты — позорище. Почему ты? Кому ты нужен?»

В корпусе магов.

      Юнги и Джину стало уже лучше. Благодаря слезам дракона нога Джина срослась и он мог уже ходить, а гематомы Юнги исчезли и его кожа стало прежней. Уже на завтрашний день их выпишут. Хана была обеспокоена, клан Мин был в гневе и уже был готов прекратить все отношения с драконами. Юнги об этом не знал, но и он был обижен, как и его сестра. Жизнь стала каким-то безумием. Кланы готовы были поубивать друг друга, однако Чон Хосоку хватило смелости прийти в клан Мин через неделю после случившегося.       Огромный черный паланкин, украшенный золотыми нитями, идет по дороге в клан Мин. Герб клана Чон, черно-золотая голова тигра, на лбу которого иероглиф фамилии Чон, красуется на самом видном месте паланкина. И уже через часа три паланкин стоял у ворот клана Мин. Увидев их, люди клана Мин бежали к главе — Мин Сынге, который сидел в главном зале со своей женой, что-то обсуждая с ней. Один из солдат прибежал и поклонился перед главой и пытался сказать весть: —Желаю здравия главе и всей его семье, на границе там… Там, — отдышка давала о себе знать. Солдат не мог сказать самое важное. — Что там? — по интонации солдата, тот понимает, что что-то совсем не так — Там паланкин клана Чон у ворот, — сказал солдат.       После этих слов глава разозлился: «Да как они посмели придти после всего. Что за наглость!». Тот собирается с мыслями, приказывает их впустить и привести в зал.       Стража клана Мин подошла к паланкину и вежливо помогла выйти старшему принцу клана Чон. Хосок был одет в черный мужской ханбок, украшенный вышивкой из золотых нитей. Сзади него шли три солдата из его отряда, которые как-бы нужны для его защиты. Они прошли за слугами и вошли в зал. Зал был большим, в нем преобладали нежные, пастельные цвета. В конце зала было четыре трона для четырех представителей семьи, а в центре стояли столы для гостей. Хосок увидев главу клана поклонился со своими солдатами и сказал: — Я приветствую главу клана Мин и желаю вам и вашей семье здравия и процветания, — посмотрев на него Сынге возмутился, но ничего обидного не сказал. — Я приветствую первого принца клана Чон. Мне хотелось бы спросить, зачем вы пришли к нам? — Хосок не был даже удивлен подобному вопросу и решил действовать помягче. В этот момент слуги принесли гостям вино. — Я хотел бы принести извинения за злодеяния моего брата и их банды. С ними я уже разобрался, да и ваша дочь хороша. Я в хорошем смысле, она опытный и умный маг. Трудно оставить шрам дракону в боевом обличии, но она смогла. Вот, что значит умная дочь сильнейшего клана магов, — сказал тот. — Вы бы не приехали ради одних извинений так? Ведь, к главе клана Пак вы послали лишь советника, а ко мне пришли собственной персоной. Не считаете это очень странным? — Да, вы умны и проницательны, это была не единственная причина. Все мы знаем, что между магами и драконами давно холодные отношения. Я бы даже сказал настоящая метель. Наш клан хочет лишь растопить этот лед между нами и… — хотел тот продолжить свою мысль как его перебивает госпожа Мин. — Вы хотите скрепить союз браком нашей дочери с кем-то из ваших принцев? — сказала та, посмотрев на принца с презрением. — Вы правы госпожа, не зря говорят, что вы лучший стратег континента. Я понимаю, что вас беспокоит произошедшее ранее, но наш клан готов загладить вину, — сказал тот и встал на колено, — Мы можем что-то сделать сейчас? — Мы будем согласны, если Хана сама согласится, — усмехнулся Сынге. Он слишком хорошо знал свою дочь. Независимая, гордая, такой как она не нравится подчиняться. — Хорошо, мы учтем ваше решение. Однако есть проблема, Чонгук — самый сильный дракон факультета, а ваша дочь Хана Мин — самый сильный маг. Скорее всего они будут врагами на поле битвы. Думаю, трудно драться со своим возлюбленным. — Неизвестно, согласится она или нет, так что не смейте решать за нее, — сказал Сынге. Он был уже весь на нервах от наглости Хосока. Однако его предложение было заманчивым, но у семьи главы есть гордость чтобы не соглашаться. — Хорошо, я у нее спрошу. Благодарю вас за теплый прием, ну, а сейчас нам думаю пора, — сказал Хосок и ушел вместе со своими людьми. — До свидания, надеюсь подобное больше не повторится, — Сказал Сынге на прощание и пошел в свою спальню. — Вижу будет весело. Ну чтож, Хана Мин, согласна ты быть моей суженой? — сказал Хосок, выходя из клана, и громко засмеялся. — Апчхи! — Будь здорова, Сестренка! — сказал Юнги. — Что-то плохое будет, я чувствую.