В твоих руках - звезды...

*** Когда главе Ордена Цин Хе Не снятся смеющиеся серые глаза и звонкий смех, он встает с улыбкой. Он бережно хранит целый день воспоминания о своем сне, невольно вспоминая больше — легкую походку, взлетающие крыльями рукава, темные волосы и мелькающая в них алая тонкая ленточка. Не Хуай Сан не может улыбаться так беззаботно, как Мо Сюань Юй в его снах. Он улыбается мягко, прикрывая улыбку веером. На запястье повязана красная ленточка — тонкая-тонкая. Она привлекает внимание, но боги упасите вас спросить о ее происхождении. Глава Ордена продолжит улыбаться, но вы будете мечтать оказаться подальше от него. Веер — прекрасная вещь. Прячет улыбку, глаза и слезы. Не Хуай Сан прячется за ним, как за щитом. В последнее время у него слишком много потерь. Брат, возлюбленный, вера в лучшее и в самого себя. Веру в себя он заменил жаждой мести — и оказалось, что он очень в этом хорош. Брат бы им гордился? Наверняка нет. Он никогда не любил кукловодов, действующих из тени. Хуай Сан улыбается непослушными губами, и смертельно сильно хочет, чтобы эту улыбку стерли поцелуем. Они с Мо Сюань Юем не целовались ни разу. Не Хуай Сан целовал его раны — но не губы. Мо Сюань Юй собирал губами с его щек слезы. И забавно краснел ушами, когда Хуай Сан касался губами его волос. Если бы они зашли дальше — у Не Хуай Сана было бы в сотню раз больше причин плакать в одиночестве. И во снах была бы не только солнечная улыбка. Но порой он жалеет, что так и не узнал вкуса этой улыбки. «Смотри, все эти звезды — только наши! Этой ночью — они только для нас». Сюань Юй смеется, раскинув руки, за его спиной ветер колышет траву, а на небе россыпи алмазов. И как-то сразу верится, что эти звезды можно зачерпнуть ладонью. Одуряюще пахнет травами, сам Сюань Юй пахнет локвами и медом — очень странно, для локв же не сезон. И меда А-Юй давно не ел. Хуай Сан делает мысленную заметку: принести сладостей в следующий раз. И хватает теплую ладонь. Сюань Юй весь тонкий, легкий, воздушный. Он пугающе тонкий и легкий. Хуай Сан подхватывает его на руки, забавляясь возмущенным щебетом. Пошатывается, обещает себе принести ему еды в следующий раз. Сюань Юй цепляется тонкими руками, смущенно улыбаясь и не сводя с лица Хуай Сана сияющих глаз. Рядом с ним у Сюань Юя вообще всегда глаза светились. Он много улыбался, часто смеялся, постоянно касался, с удовольствием сплетая пальцы. Он называл его: «А-Сан», и с удовольствием расчесывал его волосы. Он казался ребенком, но тени в глазах не давали до конца поддаться этому наваждению. Он казался веселым и легкомысленным, но припухшие и покрасневшие веки не давали усомниться — его жизнь нелегка. — Позволь я заберу тебя в Цин Хе Не, — однажды попросил Не Хуай Сан. Не предложил. Попросил, будто одолжение, милость. — Мне у вас будет плохо, — ответил доброй улыбкой А-Юй. — Если я приведу — не будет. — Будет. — Разве здесь тебе лучше? — Нет. — Тогда почему не уйдешь? Мо Сюань Юй пожимает плечами, отводит потухший взгляд. Криво улыбается, и улыбка эта, кажется, сейчас порвет губы. Хуай Сан тянется к ней руками, чтобы стереть. Сюань Юй не должен так улыбаться; он сломается. Но А-Юй перехватывает его ладони, легонько целует пальцы, прикрыв глаза. Вопрос Хуай Сан остался без ответа. Глаза Сюань Юя были удивительными. Они меняли цвет от серо-лавандового до насыщенного фиалкового — в зависимости от освещения и настроения. Однажды Хуай Сан уловил глубокий оттенок аметиста. Они завораживали, и портить их слезами не хотелось. Потому очень, очень много усилий требовалось главе Ордена Цин Хе Не, чтобы не отвесить пинка Мо Цзы Юаню. И сейчас хотелось. Но Мо Цзы Юань уже был мертв. Последний раз, когда он видел Сюань Юя, запомнился немного нервным смехом, тесным объятием; А-Юй выглядел беззаботным, но тело было напряжено. Хуай Сан угощал его сладостями с рук и просил дождаться. Ему нужно было надолго уехать, но он обещал как можно скорее вернуться. — Не волнуйся, я не пропаду, — улыбался Сюань Юй, подхватывая губами с пальцев конфету. — Занимайся делами спокойно, со мной все будет хорошо. Почему-то сердце Хуай Сана оборвалось после этих слов. Это был последний раз, когда он видел своего Сюань Юя. В следующий раз он увидел Сюань Юя рядом с Хань Гуан Цзюнем. Он увидел чужой взгляд на любимом лице. Он услышал чужие интонации в родном голосе. Не ту улыбку. Совсем другой смех. Иные движения. В тот момент его сердце умерло. Разумеется, он узнал, что произошло и кто живет в теле А-Юя. Хуай Сан не мог злится на Вэй-сюна — в конце концов, он убил семейство Мо, и это было неплохо. Ему было невыносимо смотреть на чужое-знакомое лицо и слышать чужой-знакомый голос. — Почему ты не дождался, А-Юй? — прошептал Не Хуай Сан, смотря на Млечный Путь. — Я бы вернулся к тебе. К кому мне теперь возвращаться? Ненависть слепила глаза, но Хуай Сан упорно заталкивал ее вглубь души. Иначе он сойдет с ума. А в сердце расползалась пустота. Гуан Яо умирал на его глазах. Где-то рядом смотрел пусто и скорбно Лань Си Чень. Где-то рядом было тело Мо Сюань Юя. Это казалось верным. — Я так долго ждал этого момента, — негромко произнес он. Гуан Яо улыбнулся ему окровавленными губами: тяжко, через силу. «Мстишь за брата, молодец», — говорили его глаза. Не Хуай Сан качнул головой. — Ты убил моего брата, Не Мин Цзюе. И виновен смерти моего возлюбленного. Я так сожалею, — голос упал до шепота, веер впервые не скрывает горьких складок у губ. — Я ни разу ему этого не говорил. У нас было мало времени, но я не сумел ни продлить его, ни наполнить счастьем. Я был таким глупцом. А-Юй, я сожалею. Где-то рядом судорожно вздохнул Вэй Ин. Не Хуай Сан слабо улыбнулся. — Ты не виноват. Виновник умрет прямо сейчас. Гуан Яо больше не улыбался. В его глазах остывало изумление. — Я так долго представлял этот момент. Что скажу, как посмотрю. Как ты будешь страдать в агонии. Но сейчас, — Хуай Сан аккуратно сложил веер и спрятал его за поясом. — Я лишь хочу еще увидеть Сюань Юя. Хочу держать его за руку. Хочу услышать его смех. Но это невозможно. Поэтому… Просто умри. Не Хуай Сан отметил бы смерть Гуан Яо бутылкой вина, распитой в одиночестве. Может, он помянул бы наконец душу Мо Сюань Юя. Может, и брата тоже — снова, как много лет назад. Вместо этого он уходит подальше от своей резиденции. Перед ним расстилается травяное море, над головой распростер свои крылья Млечный Путь. Аромат свежих трав, пение сверчков. Не Хуай Сан поднимает руки, складывает ладони лодочкой, протягивает к звездам. По-прежнему кажется, что можно зачерпнуть их полной горстью. Но его руки пусты. Если руки Мо Сюань были полны звездного света, то его — пусты. Мо Сюань Юй с радостным смехом дарил ему звезды, щедро делясь светом. Не Хуай Сан сжимает свои ладони в кулаки. Если этот свет и впрямь был — то он его растерял после смерти А-Юя. Теперь его руки пусты. На секунду теплый ветер тронул его волосы, щеки, прошелся мягкой по стиснутым добела пальцам. Хуай Сан разжал их. Ветер снова коснулся их — невесомо, мягко. Как когда-то — Сюань Юй. Не Хуай Сан снова сжал руки. Когда-то он держал вот так ладони Сюань Юя и грел их как озябшую пичужку. Сейчас же в его руках одна лишь пустота. — Если бы мы вновь с тобой родились, — прошептал Хуай Сан, проводя пальцем на трепещущей на запястье красной ленточке. — Если бы мы переродились… и я вновь тебя встретил… клянусь, я поцелую тебя. И уже больше никогда не отпущу. Никогда… не оставлю одного… Порыв ветра сорвал пару слезинок с ресниц. И унес к звездам слова нечаянной клятвы. Пусть звезды услышат клятву главы Ордена Цин Хе Не. И возможно, они сумеют выполнить его желание…